Глава 12. Испанца отдавайте!

Я думаю, не стоит описывать тех двадцати трёх дней, во время которых я вместе с пиратами находился на острове, хотя, быть может, я когда-нибудь и расскажу об этом. Всё дело в том, что воспоминания об этих днях, скорее всего, интересны только мне. За двадцать три дня я не побывал почти ни в одном захватывающем приключении - я просто бродил по острову и любовался природой. Ничего нового не происходило - мы ждали корабля с выкупом, который должен был придти не сегодня - завтра.

Почти каждый день я бывал у островитян, и сделался их другом. Моей непосредственной обязанностью было шпионство за пиратами и поведывание всех их планов Адамсу. В благодарность за это они кормили меня бесподобными по вкусу блюдами, "автором" которых являлся Вилсон.

А еда, между прочим, была мне очень нужна, т.к. пираты все эти три недели, даже чуть больше, находились в пьяном состоянии. Они практически ничего, кроме до смерти надоевших мне сухарей и солонины, не ели - основным продуктом их питания в это время был ром, которого они пили так активно, что израсходовали почти весь запас этого напитка на "Чёрной Акуле".

Всеми пирушками, как обычно, "заведовал" Филипс - штурман очень любил выпить. Он распределял ром и, если ещё мог стоять, провозглашал что-то вроде тостов, таких как, например: "Да здравствует Хью!", "За наши денюжки!" или же просто: "К чёрту всех врагов!"

Хью тоже пил ненамного меньше других, но он, как оказалось, никогда не пьянел. Он вообще не имел особой страсти к рому, составляя что-то среднее между непьющим Палмером и пьяницей Филипсом.

"Молния" находилась в том районе, где должен был появиться корабль с выкупом. С судна каждый день приходила шлюпка с пятью пиратами, которые рассказывали о положении дел и уплывали назад. Я всегда очень внимательно слушал их - ведь Адамс сказал мне, чтобы я, как только узнаю о приходе корабля с деньгами, тут же бежал к ним. Островитяне собирались, опередив пиратов, на оставшемся у них с их затонувшего корабля ялике, подплыть к испанцам и "натравить" их на разбойников. Потерпевшие кораблекрушение знали, куда плыть, благодаря тому, что я, поинтересовавшись об этом у Хью, сообщил им направление.

Вообще эти три недели я запомнил, как одни из лучших дней моей жизни. В течении этого времени я, как уже говорилось выше, исследовал остров Одноглазого Краба, каждый день делая какие-то открытия. Мне никто не мешал - пираты, как известно, пьянствовали. Днём под ослепительной голубизной безоблачного неба, ночью под серебристым светом луны и мерцающими звёздами, я бродил по острову. Здесь я впервые узнал, что такое полная свобода.

Я загорел, и, как говорили островитяне, возмужал. Эта земля стала моим третьим домом, после трактира дяди и "Чёрной акулы". Здесь я дышал полной грудью. Я сроднился с этим островом.

Но вот наконец, одним прекрасным летним утром, когда восходящее солнце только-только успело осветить верхушки деревьев и птицы только-только начали щебетать похвальные оды могучему светилу, нас, спавших в крепости людей, разбудил крик Хью:

-Часовые, почему спите?

Этот "возглас" прервал мой сон, в котором я, снова находясь на "Чёрной Акуле", пытался сбежать от пиратов.

-Идиоты, гром вас разрази! - капитан, видимо, ругался на вновь заснувших на своих постах часовых. - Какого чёрта вы вообще потащились со мной в море? Какие из вас, акула вас проглоти, джентельмены удачи? Из вас только лакеи удачи могут получиться! Собаки вы безмозговые!

Часовые испуганно моргали заспанными глазами и всё сильнее прижимались к стенке. А одноглазый уже влепил одному из них с размаху пощёчину...

Мне не хотелось смотреть на это, мне не хотелось слушать гневные речи Хью. Поэтому я, быстро соскочив с постели и натянув сапоги, вышел на внутренний двор, где вставший раньше всех капитан уже успел развести костёр.

Язычки пламени просачивались между расколотыми поленьями. Вверх от них вились струйки чёрного дыма. А над огнём... Ммм! Над огнём висела большая туша пойманной мной вчера рыбы.

Невдалеке, в углу, валялись кружки и бочонки из-под рома - какие-то уже опорожнённые, а какие-то ещё недопитые. Это были следы вчерашней пьянки пиратов.

Однако я предпочёл не смотреть в ту сторону, а сидеть рядом с костром и вдыхать разливавшийся вокруг запах жареной рыбы.

Вскоре все разбойники собрались вокруг костра. Мы принялись за еду.

Ели не торопясь - куда было торопиться? Ведь впереди у нас ещё огромный летний день.

Когда рыба была "поглощена", руки пиратов потянулись к рому... Я уже собирался уходить в очередной "рейд" по острову, но этого мне не дал сделать чей-то крик, судя по голосу, крик Тёрнера:

-Там какие-то люди идут!

Мы повскакали на ноги и, разумеется, первым делом побежали к бойницам.

С восточной стороны форта, вдоль реки, шли, а точнее бежали четыре человека с "Молнии" - я не знал их имён, но эти лица были мне знакомы.

-Странно... - сказал стоявший рядом со мной боцман Джим. - Ведь они должны были приплыть к обеду и не бежать сюда, а ждать нас на берегу. Неужели...

Но он не договорил. Бежавшие увидели наши удивлённые физиономии в бойницах и, не сбавляя скорости, завопили:

-Эй, гарнизон! Просыпайтесь! Испанца отдавайте! За ним приплыли!

-Приплыли?! - хором переспросили мы.

-Да, приплыли! Галеон какой-то!

-Галеон?

Лицо капитана, в отличии от сиявших матросов, помрачнело.

-Галеон... - повторил он, раздумывая. - На нём не меньше ста человек, а на "Молнии" четырнадцать... Хитрая бестия этот Ортего!

С последними словами я не мог не согласиться.

И вдруг Хью догадался - это сразу стало видно по нему. Он приказал Палмеру идти будить испанца, а сам высунулся в бойницу и стал "наставлять" матросов:

-Передайте Митчеллу, чтобы он был крайне осторожен. Посадите этого олуха (он указал на испанца) в шлюпку одного и отправляйте его к чёрту, но только, только (одноглазый особенно подчёркивал это слово), только после того, как вам отправят в шлюпке деньги. Держитесь от галеона на расстоянии не меньше двух-трёх кабельтовых. Если что - удирайте, но только не к острову, а в другую сторону, чтобы не затащить сюда испанцев. Вы на шлюпе от галеона очень легко уйдёте, а потом, только когда на нём поймут бесполезность преследования и он скроется, только тогда возвращайтесь к острову. Понятно?

Матросы закивали, но было очевидно, что они выслушивали речь Хью исключительно по необходимости, и я сомневался, что они что-нибудь передадут Митчеллу, или, тем более, сделают.

Капитан им ещё что-то говорил, но его вторую речь я не расслышал, и, во избежание неточностей, её здесь не привожу. А так плохо я её слышал из-за того, что в это время уже выбирался по лестнице из сруба. Мне надо было спешить рассказать о прибытии галеона островитянам.

Я буквально летел, хотя точнее нёсся, и поэтому вскоре был у входа в пещеру.

Часовых у потерпевших кораблекрушение не было - кто заметит их в глубокой пещере, вход в которую находится за огромным валуном?

Я забежал в пещеру и, набрав в лёгкие побольше воздуха, прокричал только одно слово:

-Приплыли!

Этого оказалось достаточно. Островитяне, у которых уже давно было всё готово для плавания на плоту, через минуту были на улице. Каждый из них взял с собой кортик и мушкет.

Мы побежали к берегу - туда, где в кустах, под кучей сухих веток и листьев, лежал вверх дном ялик.

Мои друзья раскидали их, и, поставив своё средство передвижения в нормальное положение, потащили его к воде.

Ялик был весь в песке и в листьях, но первая же волна смыла всю эту грязь. Островитяне, оттолкнув лодку подальше от берега, стали усаживаться в ней.

Однако же, поплыли только четыре человека - Адамс, Айтон, Уорнер и Стюарт. Не поместившиеся в ялик остальные семь с грустными лицами отдали им своё оружие - на всякий случай - и побрели назад, к пещере.

-Капитан, а можно мне с вами? - спросил я Адамса.

-Нет, Джек, - ответил он. - Во-первых, места для тебя нет, а во-вторых, тебе надо в лагерь идти, чтобы там ничего не заподозрили. Давай беги туда скорее!

Но я ушёл не сразу. Я ждал, пока плот скроется из виду.

Его подхватило течение, и, при помощи энергичных движений четырьмя вёслами он продвигался довольно быстро.

И вот наконец он скрылся за изгибом берега - его "спрятал" лес.

Я распрощался с оставшимися на берегу островитянами и, решив немного ослушаться приказавшего быстро идти в лагерь Адамса, прошёл немного вдоль моря и оказался у бухты Базальтовой Скалы. Здесь находилось устье реки Долговязого Бена, и здесь, в нескольких ярдах от берега, стояла шлюпка - та самая шлюпка, в которую должен был усесться Ортего. Сейчас в ней был только один пират. Он напряжённо вглядывался в лесную чащу - туда, откуда уже должны были появиться пираты вместе с пленником.

Разбойники, действительно, не заставили себя долго ждать, и вскоре я увидел их фигуры на берегу бухты. Я не хотел, чтобы они меня заметили, и поэтому уселся за ближайшим кустом.

Я видел, как шлюпка с пиратами медленно отдалялась и наконец исчезла за горизонтом. Мне предстояло сидеть здесь несколько долгих часов - ведь пока пираты доплывут до "Молнии", пока обменяют Ортего на деньги, пока вернутся обратно, пройдёт немало времени. Но я всё-таки твёрдо решил дождаться их возвращения.

Примерно минут тридцать - сорок спустя (точного времени я назвать не могу) на берегу появились первые люди. Это были пираты, которым тоже, как и мне, не сиделось в крепости. Они расселись на песке и, закурив, начали непринуждённо болтать.

Мне было скучно одному, и я решил подсесть к ним и присоединиться к разговору.

-Вот ведь как интересно получается! - говорил Филипс, пуская в воздух огромные клубы сизого табачного дыма. - Почему этот чёртов одноглазый отправил "Молнию" в море одну?

-А что не так? - поинтересовался я.

-Всмысле что? - удивился штурман. - А какие будут твои действия, если те, кто на "Молнии", денежки за испанца заберут, а нам ни черта не дадут? Что если они вместе с нашими весёлыми песо просто уйдут отсюда подальше? Зачем им возвращаться?

-Ну, сэр, - протянул я. - Вы умножать и делить умеете?

-Если бы не умел, то штурманом не был бы! - с достоинством ответил Филипс.

А я, в свою очередь, предложил ему разделить девятьсот тысяч (сумма сокровищ Хью) на пятьдесят девять (общая численность команд наших кораблей) и пятьдесят тысяч (сумма выкупа за Ортего) на четырнадцать (количество находящихся на "Молнии" человек), а потом сравнить результаты. По итогам вышло, что если пираты вернутся к нам, то получат гораздо больше, чем если бы они украли наши денежки и уплыли.

Мы болтали подобным образом уже очень долго. Каждую минуту кто-нибудь вставал и смотрел на море - не появится ли там тот самый заветный шлюп, в трюме которого лежит пятьдесят тысяч весёлых песо.

Но я, если честно, не очень-то и хотел, чтобы он появлялся. Ведь, как уже было сказано, я всей душой полюбил этот остров. Поэтому сейчас в моё сердце таилась грусть. И я ещё не знал, что именно сегодня произойдут такие события, которые... Впрочем, не буду забегать вперёд.

Мы сидели на песке, как мне казалось, уже не меньше двух, даже, быть может, трёх часов. Однако стоит заметить, что на протяжении всего этого времени никто из пиратов не только не заснул, но даже не закрыл глаз. Пираты были всё также бодры и веселы, с оживлением болтали о дележе добычи и о том, что эти деньги, а потом ещё и сокровища Хью, должны будут с лихвой компенсировать им это почти что месячное бездействие на острове.

Внезапно один из разбойников, в очередной раз вставший на ноги, чтобы посмотреть на море, крикнул:

-Какая-то точка на горизонте, смотрите!

Все повскакали на ноги. И действительно, вдалеке, на горизонте, виднелась маленькая чёрная точка.

"Уж не шлюп ли это?" - подумал я, но вскоре понял, что ошибся.

Точка медленно приближалась и увеличивалась в размерах. И представьте себе наше изумление, когда вместо корабля с деньгами мы увидели... Человека, державшегося за обломок доски! Сэм Шелдон узнал в нём матроса с "Молнии" по фамилии Таусенд.

Пловца сносило течением. Несколько пиратов, раздевшись, подплыли к нему и помогли выбраться на берег.

Таусенд был ранен в ногу и в плечо, после него на песке оставался кровавый след.

Со всех сторон на него сразу же посыпались вопросы о "Молнии" и о деньгах, но пловец сначала потребовал рому, и затем, подкрепившись им, проговорил:

-Я сейчас вам всё расскажу. Слушайте!

Его рассказ, немного переработанный мной, нельзя не привести здесь - он был длинным и... Впрочем, читатель скоро сам узнает, каким был этот рассказ.

Итак, вот что он рассказал.