41. Всегда с тобой

Она проснулась двадцать минут назад, но за это время не проронила ни слова — как и за весь вчерашний вечер.

Широкая больничная рубашка закрывает какую-то часть её порезов и гематом, но я самолично напоминаю себе каждую секунду о том, что там скрывается. Это не гематомы на теле, а участки тела среди гематом. А лицо, её милое, светлое лицо — чёрно-синее, в синяках и с коричневыми корками от засохших порез. Она смотрит в одну точку, куда-то сквозь стену, отказывается есть.

Молча отказывается.

Совсем ничего не ест, но отсутствие аппетита в её положение это логично. Милоян так и сказал мне сегодня с утра и настоял на том, чтобы я сейчас не кормил её насильно. Аппетит придёт сам.

Она засыпает ненадолго, снова просыпается, снова не смотрит на меня. И так продолжается целый день.

Мой телефон звонит. Убедившись, что она её глаза закрыты, я беру трубку.

— Похороны завтра, — сообщает мне Дамир.

— Я не смогу на них присутствовать.

— Я буду там. Мне пришлось порыться в документах у них дома, чтобы посмотреть дату рождения.

— Ладно.

— Как она?

— Плохо.

— Бедная девочка... За чьи грехи ей пришлось расплачиваться... — его тон потрошит всю мою душу, я не помню, чтобы когда-то слышал его таким убитым, даже после смерти собственного сына. — Она смогла рассказать тебе, что произошло?

— Нет.

Разговор затягивается, приходится  выйти из палаты в коридор.

— Она даже не смотрит на меня. И я не могу об этом спрашивать. Я не хочу, чтобы она снова возвращалась в этот ужас.

— Я закончу с делами и приеду к ней. Тебе нужно возвращать к работе.

— Как ты себе это представляешь? Я не могу вернуться к работе. Я не могу ничем заниматься, зная, в каком она лежит состоянии здесь, без меня.

Меня не оказалось рядом в нужный момент. Сейчас я не оставлю её.

— Ты должен, — строго произносит он.

— Займись всеми делами ты.

— А это как ты себе представляешь? Моё дело маленькое, в этом я точно ничего не понимаю. Ты должен возвращаться к работе — из-за Сени в первую очередь. Все свои мысли и догадки я изложу тебе при встречи, но сейчас скажу только одно. Ты должен понимать, что для неё это только начало, что это след останется на долгое время, если не на всю жизнь. Она не сможет с этим справиться без помощи профессионалов.

— Я всё это знаю.

— И возможно, ей даже придётся уехать отсюда, чтобы ничего об этом не напоминало.

У меня не было времени думать о переезде, потому что все мысли были заняты её самочувствием. Но я знаю, что он прав. Нам нужно будет многое пройти, и уехать — для неё будет лучшим вариантом.

Здесь она снова и снова будет вспоминать.

— Наверное, ты забыл, что на всё нужны деньги.

— У меня есть деньги.

У меня есть деньги на то, чтобы подарить ей новую жизнь.

— Поговорим об этом при встречи, — спокойно говорит он. — Поверь, я буду находиться всё время рядом с ней, ты же знаешь.

Для него трагедия то, что произошло.

— Я знаю, — сбрасывая трубку, я возвращаюсь в палату, и впервые за всё время встречаюсь с ней взглядом. Она смотрит на меня своими прекрасными глазами цвета солнца. Она смотрит, а из меня выходит жизнь.

Я знаю, сколько впереди трудностей, но я никогда больше не оставлю её.

Сажусь рядом с ней на корточки. Она всё ещё не отводит от меня взгляда.

— Марат, — хрипит она, и моё тело разрывается на части. Я думал, что она вообще не сможет говорить, что у неё долго время будет блок.

— Я здесь, милая, — моя ладонь касается её щеки. — Сейчас нанесём мазь на твои раны, чтобы они не липли к одежде.

— Не трогай. Мне не нужно... — запинаясь, говорит она. — Не нужно, чтобы ты мне перезвонил.

— Что?

— Ты сказал, что перезвонишь мне позже. Мне не нужно это.

— Милая, я виноват в этом.

— Да, — шепчет она. Её глаза блестят, слёзы скапливаются на их уголках, но вниз не скатываются. — Ты виноват, я знаю. Это всё из-за тебя. И из-за твоей работы. Из-за твоих денег. Из-за твоего бизнеса.

Я наблюдаю за ней, не моргая.

Я винил себя в том, что меня не было рядом, но оказывается, моя вина намного больше.

Это всё из-за меня.

Всё, что с ней произошло.

Она говорит медленно и спокойно, в ней нет силы на эмоции. Я жду, что она скажет. Жду, что она расскажет, кто это сделал.

— Ты думал, что твои деньги приносят только радость, но они принесли много боли.

— Девочка моя, — мой лоб касается её руки. Я проклинаю себя за то, что вообще появился в её жизни. У меня нет права даже просить прощения.

— Я не твоя.

Сглатывая, она продолжает.

— Ты знаешь, что они со мной сделали, — это не вопрос, а констатация факта.

— Я знаю. — С каждым её словом Я ненавижу себя всё больше и больше.  — Пожалуйста, не вспоминай об этом.

— Чтобы не вспоминать, нужно забыть. Ты думаешь, что я смогу это забыть. Может быть. Но я не забуду, как они убили папу прямо у меня на глазах.

Сука.

Это не может быть правда. Это не могло произойти с ней. Почему я был таким слепым ублюдком? Таким расслабленным и безответственным?

Я не защитил её. Не защитил её отца.

— Эти люди кое-что передали тебе, — её губы начинают дрожать. Я понимаю, что сейчас всё выйдет наружу. Вся её боль. — Они сказали, что моей жалкой, ничтожной жизнью они отдают тебе долг Кристовского.

Кристовского. Блять, Кристовского.

Кристовский, которого я постоянно ставил на счётчик. С которым мне нужно было разобраться ещё давно. Который уничтожил жизнь моей девочки.

Нет, это я её уничтожил. Одним своим присутствием.

— Но ты можешь и дальше требовать с них деньги, — в слезах говорит она, не выдерживая, у меня разрывается сердце от её слёз. Я никогда не думал, что чья-то боль может меня уничтожить. — Потому что моя жалкая жизнь не стоит так дорого.

— Милая, мы переживём это вместе, я тебе обещаю.

— Нет, — словно на последнем дыхании спрашивает она. — Мы ничего не будем проходить с тобой. Я уже умерла. Умерла вместе со своим папой, в нашей квартире. А ты можешь жить дальше, без меня.

— Этого не будет.

— Уйди от меня. Оставь меня в покое. Или отмотай время назад, не покупай квартиру напротив нас, и никогда не появляйся в моей жизни, чтобы я не влюбилась в тебя.

Она ненавидит меня. Ненавидит, но не так сильно, как я сам.

Мне нужно оставить её в покое, чтобы она забыла обо мне вместе с тем ужасом. Нужно подарить ей новую жизнь без себя, но я поступлю как ёбанный эгоист, я не смогу без неё и сделаю всё, чтобы её жизнь снова заиграла красками.

— Я не оставлю тебя, — говорю я, собираясь выйти из палаты.

— Мне уже всё равно.

***

Меня трясёт от злости. Я готов разломать телефон попалам.

Он берёт трубку.

Жила на моей шее сейчас разбухнет до предела.

— Всё ещё хочешь узнать за деньги?

— Ты мне ничего не должен, — отрезаю я. — Вместо этого я уничтожу твою блядскую жизнь, блядские жизни твоих людей, даже блядскую жизнь твоей семьи.

— Какие резкие слова.

— Запомни эти слова. Я распотрошу тебя на кусочки и разложу по пакетам. Тебя и всех тех, кто там был.

***

Сегодня её день рождения.

Ещё несколько дней назад я планировал превратить этот день в её личную сказку, сделать ей предложение, попросит руки у её отца.

Но сегодня у её отца похороны. В её день рождения.

Я сижу рядом с ней, не имея возможности поздравить её. Потому что сегодняшний праздник для неё — один из худший дней в жизни.

Она не сопротивляется, когда я мажу её раны. Она принимает, когда я беру её на руки и несу в душ этой палаты. Но она прикрывает своё тело руками, и снова на меня не смотрит, будто я не тот, кто был для неё раньше, будто я обычный санитар, в чьи обязанности входит её гигиена.

— Я хочу послушать музыку, — тихо говорит она, когда я укладываю её на кровать. — Можно мне мой телефон.

— Конечно. Что тебе ещё привезти?

— Ничего. Только телефон.

— Хорошо.

Её просьба немного меня радует. Она захотела хоть что-то.

Я выхожу и звоню Дамиру. Прошу его заехать в квартиру и поискать там её телефон.

— Когда ты приедешь?

— Через несколько часов.

— Похорона, — произношу я.

— Да, всё уже сделано. Он похоронен рядом с женой, с её матерью. Сегодня весь день дождь, — зачем-то говорит он.

У неё был отец.

И теперь она осталась круглой сиротой.

Из-за меня. В свой восемнадцатый день рождения. Лучше бы я словил пулю в лоб, но они прожили свою спокойную, размеренную жизнь вместе.

— Я скоро буду.

***

Медсестра заносит в палату цветы, которые я заказал пару часов назад. Улыбаясь, она ставит их в вазу на тумбочке. Я не смогу сделать для неё праздник, но пускай будет хотя бы крошечный намёк на него.

— Какие красивые цветы, — говорит она, но Сеня безутешно смотрит на них, не говоря ни слова.

Через полчаса приезжает Дамир. Я вижу в его глазах шок и горе, но он улыбается и подходит к ней.

— Здравствуй, Сеня, — произносит он, показывая ей принесённый мобильный. — Ты просила?

— Да, — коротко отвечает она.

Он отдаёт ей телефон и садится, пока я стою возле входа.

— Ты не оставишь нас на какое-то время? — обращается ко мне Дамир.

Прежде чем выйти, я подхожу к нему, кладу руку на плечу и говори на ухо:

— Не спрашивай её ни о чём.

— Я всё знаю, Марат, — успокаивающе заверяет он. — Всё будет нормально.

Пока жду в коридоре, не нахожу себе места.

Спустя какое-то время мужчина выходит. Вид у него обеспокоенный. Это логично, ведь он впервые её увидел после случившегося.

— Я не думал, что у кого-то может повернуться рука.

— Кристовский, — одно слово, но Дамир как будто прозревает, слыша эту фамилию.

— Сукин сын. Я говорил тебе, что с ним нужно разобраться. Я говорил тебе, — повторяет он, как в бреду.

— Просто всади мне пулю в лоб.

— Всажу, и что дальше? Что она будет делать одна в этом мире?

— Она не может смотреть на меня. Всё из-за меня.

— Да, но это уже сделали. Она прошла ад, и теперь ты хочешь оставить её в одиночестве с этой травмой? Чтобы она сама себя вытягивала?

Его слова отрезвляют меня.

Я готов потратить всю свою жалкую жизнь на то, чтобы оберегать её. Я посвящу ей эту жизнь.

— О чём ты с ней говорил?

— Я просто сказал, что буду рядом. Я не заменю ей отца, но я привязался к ней, как к родной дочери.

У неё всегда была изумительная энергетика — всего за одну встречу она могла засесть в твоей голову. Всего одно её слово могло вызвать на лице улыбку или волну смеха. Один её вид заставлял умиляться и желать постоянно быть рядом, уберегать её.

Я не уберёг её.

— Эти садисты должны ответить.

— Я сам стану для них садистом.

— Сегодня мне звонил Ильдар. Прямо перед похоронами, будто чувствовал.

О своём брате я совсем не думал.

— И что он?

— У него всё в порядке, но я ничего ему не сказал. Если он узнает, то всё пойдёт насмарку, он будет терзать себя.

— Я не собирался ему говорить об этом.

— Но когда он вернётся, всё равно узнает.

— Я сейчас не могу об этом думать.

— Двадцать восемь, одиннадцать. Это пароль от её телефона. Я заметил, как она вводит его, когда выходил. Посматривай, что она там делает и пишет. На всякий случай.

— О чём ты? — я действительно не понимаю, о чём он говорит. Возможно, мой мозг уже не работает.

— Я ни о чём, просто посматривай её запросы в интернете, мало ли что там может быть после всего, что она пережила.

Это верно.

Он говорит разумные вещи.

— Когда будешь готов вернуться к работе, набери меня. Я приеду к ней.

— Мне нужно знать, что ты сможешь находиться тут постоянно, каждую минуту, чтобы она не была одна.

— Я не оставлю её ни на минуту.

***

Двадцать восьмого ноября мы с ней увиделись впервые. Именно тогда, на лестничной клетке, когда я вышел покурить, а они с отцом возвращались домой.

В тот вечер она улыбнулась мне, а я сказал, что по любому вопросу она может ко мне обращаться.

В тот вечер всё началось.

Эту дату она выбрала для пароля своего телефона. Эта дата и разрушила её жизнь.

Она уже спит, а я глазами пытаюсь найти её телефон. Возможно, Дамир прав, и мне стоит просматривать её телефон.

Я не знаю, что сейчас в её голове. Что на душе знаю — только боль. А в голове?

Мобильного нигде нет — ни на кровати, ни в ящике тумбочке, ни на самой тумбочке. Осторожно я просовываю руку ей под подушку и всё-таки нащупываю гаджет.

Ввожу цифры, дату нашего знакомства, телефон включается. Я захожу в её поисковик и увиденное полностью подтверждает слова Дамира. Я читаю сотни открытых вкладок. Читаю и понимаю, насколько она сломлена.

«Самоубийство — это грех?»«Попадет ли человек в ад, если совершит суицид?»«Безболезненная смерть»«Как правильно перерезать артерии?»«Способы суицида»«От передозировки каких таблеток можно умереть?»«Сильнодействующее снотворное купить» «Снотворное по рецептам»«Сколько нужно таблеток, чтобы не проснуться»«Что нужно ввести в организм, чтобы умереть?»«Какие есть лекарства в больнице?»«Как умереть из-за капельницы?»«Доказательства существования Бога»«Если Бог есть, почему он не щадит нас?»«Почему Бог допускает страдания?»«Как можно поговорить с умершими родителями?»

Я просматриваю открытые вкладки в поисковике, но их целая бесконечность.

Чёрт. Чёрт!

Она будет думать об этом, всё время, каждую минуту. Я не должен оставлять её. Я не смогу работать, зная об этих мыслях. Здесь нужно поставить камеру. Чтобы в любую секунду я мог увидеть, что с ней.

Закрываю вкладку и вижу огромное сообщение. В одном из приложений.

Я нажимаю на эту вкладку и вижу, что это диалог с её папой. Моё сокровище, моя милая девочка. Она написала сообщение своему отцу. Своему мёртвому отцу.

Я не должен читать это. Она возненавидит меня ещё больше, мои глаза не останавливаются и всматриваются во всё, что она написала:

«Дорогой мой, любимый папочка.

Я осталась совсем одна.

Одна в этом мире, без тебя.

Я поняла, что сегодня твои похороны, но меня не было. Прости меня. Прости, что я не пришла и даже не попыталась прийти. Я не хотела видеть тебя в гробу. Я хотела запомнить тебя жизнерадостным и весёлым, каким ты был всегда. Если бы я знала, как мало времени нам с тобой отведено, я бы никогда в жизни не уехала от тебя в другой город. Все города мира не сравнятся с тем местом, в котором есть ты. Мой дом, там где был ты. И если сейчас ты на небесах, то я хочу к тебе, домой.

Папочка, ты всегда был со мной рядом. Был моей главной и единственной опорой и поддержкой, моим лучиком света, вместе с которым ничего не было страшно. Может, я была не самой лучшей дочерью для такого прекрасного отца, но я знаю, что ни один ребёнок не смог бы полюбить тебя больше, чем я.

Ты всегда говорил, что я твоё главное счастье, что я твоё солнце. Мне очень хочется сказать тебе много всего, но всех слов в мире не хватит для того, чтобы описать мои чувства. Их не хватит, чтобы описать, каким прекрасным ты был, каким чудесным и замечательным, самым лучшим.

Ты помогал мне на пути к моим мечтам, но все они испарились, когда тебя не стало. Сейчас я хочу только увидеться с тобой снова, чтобы ты улыбнулся мне, поговорил со мной, даже поругал меня.

Твоё тёплое «доченька» всегда было вместо тысячи объятий. Ты навсегда останешься в моём сердце. Навсегда останешься самым лучшим папой, которого я желаю каждому-каждому ребёнку на всём белом свете. Я знаю, что я слишком поздно написала это сообщение, что ты никогда уже не прочитаешь его, и не услышишь этих слов от меня, потому что тебя нет. Но я всё равно верю в то, что ты всё чувствуешь, всё видишь.

Я очень долго скрывала от тебя, что влюбилась в Марата. Скрывала то, что мы были вместе, что мы были счастливы. Я была словно принцессой из самой чудесной сказки. Последний год моей жизни был прекрасным. Я любила и была любима. Прости, что говорю тебе это только сейчас, но вдруг, от этих слов тебе станет легче, и ты забудешь всё, что видел перед своей смертью.

Мне стыдно за то, что меня было так мало в твоей жизни. Что я о чём-то мечтала и не понимала, что самое дорогое для меня — это ты. Пожалуйста, прости меня за всё. Прости за то, что принесли тебе столько боли.

Я люблю тебя, папочка. Я очень тебя люблю и знаю, что увижу тебя снова».

Я перечитываю это сообщение девять раз, прежде чем вернуть телефон ей под подушку.

Она не просыпается, а я продолжаю прокручивать каждое увиденное слово в голове.

Это не человек передо мной лежит, это ангел. Ангел, которому оторвали крылья. Я знаю, что передо мной стоит почти невозможная задача, но я сделаю всё, чтобы вернуть ей крылья.

Ты не одна, моя милая. Не одна и больше никогда не будешь одна.

Я буду с тобой. Всегда с тобой.

***

Ну что девочки и мальчики можно попросить у вас 900 звёздочек тут и надеюсь вы все приходите уже в себя от этих событий🥺🥺🥺❤️