[#30] Ромео и Джульетта (3/3)

Прошло пять дней. На улице, помимо холода, второй день подряд не прекращал лить дождь. Поход за продуктами или простое желание прогуляться на свежем воздухе стали настоящими испытаниями для студентов. Некоторые ухищрялись раздобыть дождивики, но и те не очень помогали тогда, когда ветер начинал хлестать со всех сторон, ещё и выворачивая при этом зонты наизнанку. Ночью можно было "наслаждаться" громким стуком капель о крыши и окна, а иногда и подпрыгивать от редких раскатов грома. Но, как ни странно, - до настоящей грозы дело не доходило.

Учёба шла полным ходом. Многие художники по три часа и более задерживались в мастерской, - большой и светлой аудитории с панорамными окнами и сплошь и рядом забитой инвентарем для создания картин, - где активно работали над портретом, а иногда и просто терпели выходки своего натурщика. Вторые были спокойнее обычного, когда оставались сидеть в одном положении без своих одногруппников, но, как правило, не все. По слухам, у многих пишущих уже были первые успехи не только в выполнении задания, но и в налаживании отношений с "врагами".

Люсиль же все эти дни не выходила на связь ни с Берти, ни с этим придурком... то есть, Тимоти. Всячески избегая встреч с ними, она иногда даже опаздывала на какой-то урок, чтобы Берти сел с кем-то другим. Шагая по коридорам, девушка задумывалась: правильно ли она поступила временно отказавшись от Крамера, который, кстати, строчил ей смс каждый день и извинялся всеми возможными способами, но стоило ей постучать в дверь и войти после разрешения преподавателя, как она впадала в бесшумную, но самую дикую свою ярость, которая всегда приходила вспышками, ведь этот херов идиот сидел с Квин! Кто бы сомневался, предатель! Хмурее тучи Фриэль гордо проходила мимо, иногда даже "случайно" пиная стоящий на полу рюкзак Берти или Квин - тут уж кто попадется, и усаживалась как можно дальше. Сегодняшний день не был исключением.

Колючим взглядом надменно оглядев парочку спереди, Люси закатила глаза и подперла щеку рукой, отвернувшись куда-то в сторону. Скользя глазами по полусонным или слишком громким однокурсникам, она наткнулась не на одну заинтересованную личность, которая так же в ответ натыкалась взглядом на прелестную, но разгоряченную Люсиль.

Тимоти, сидящий на ряд слева, кажется, притворно оскорбился. Стоило девушке отвернуться и обратить внимание на свои принадлежности и преподавателя, которого отвлекли и подозвали выйти в коридор, и Шаламе уставился на неё в упор не понимая, - как это так они не посмотрели друг на друга, если он уже минут пять пытается этого добиться?

— Неужели королева не удостоит меня даже взглядом? — с каждым словом он всё шире улыбался. Глядя на девушку, он складывал оригами из тетрадного листа.

Фыркнув, темноволосая ничего не ответила и принялась рисовать на полях тетради, намеренно игнорируя обернувшихся Крамера и Олсон (фамилия Квин). Зеленоглазый коротко посмеялся с теперь понятного ему разлада между Берти и Люсиль, за дружбой которых он наблюдал со стороны, и усмехнулся со вкуса своего друга как в девушках, так и в подругах. Обе они, - и Квин и Фриэль по общественным стандартам были более, чем просто привлекательными, но в понимании самого Шаламе не пустышкой была только одна из них. Так какого черта он выбрал Квин? - задавался вопросом кудрявый, не сводя глаз с Фриэль. Девушка мельком глянула в его сторону боковым зрением, а затем раздраженно одернула рукав толстовки и сжала челюсти. Меньше всего ей сейчас хотелось ещё больше портить себе настроение.

— А мне ты в платье больше нравилась, — заметил скрипач оглядев неприметный прикид девушки, — Гордая королева, воительница с несправедливостью... — тянул он, с наслаждением отмечая перемену в лице художницы. Она закипает, как чёртов вулкан прямо на его глазах и от его слов! Прямо как в тот раз.

— Заткнись, — прервала его девушка ядовитым тоном, — О твоём мнении я не спрашивала, это ясно? — и уставилась на него в ожидании ответа. Этот озлобленный взгляд не отталкивал, но завораживал.

Тимоти активно и согласно закивал, продолжая заворачивать бумагу с характерным шелестом.

— Да, несомненно... — он опустил глаза на свое занятие, — Но будет ли молчать ценитель искусства, увидевший картину, достойную внимания? — и снова посмотрел на кареглазую, находясь вне себя от радости из-за выражения её лица.

— Ты только что назвал меня картиной? Ха, да это же самый дешевый подкат к художнице, который только можно придумать! — темноволосая кисло улыбнулась, — Это всё?

Шаламе усмехнулся и поднялся на ноги, делая несколько шагов в сторону парты. Завернув последний уголок оригами, он поставил его на стол перед девушкой, сразу же заняв её внимание.

— И что это? — спросила она, недоверчиво ткнув пальцем в бумажную фигурку, — Подношение богине?

Хочешь играть, - значит будем играть. Люсиль мысленно улыбнулась.

Глаза собеседника блеснули.

— Это ты.

Фриэль не понимая снова посмотрела на фигурку, но сходства как такового не увидела. На языке вертелся язвительный ответ, а руки чесались от желания разорвать в клочья "подношение" и тем самым прекратить такое долгое взаимодействие с Шаламе.

— Хочешь спросить где твоя корона? — опередил парень, снова став спокойным и непробиваемым, — Это орлица. А орлица должна летать и летать свободно. И корона здесь ни к чему.

Попрощавшись одним только взглядом, скрипач пошёл в сторону выхода одновременно со звонком, оставляя девушку в недоумении.

***— Ха ха ха, — проговорила она, пародируя смех, — Так забавно говорить метафорами, идиот хренов... А нормально говорить никак? Может, лучше азбукой Морзе? Или иероглифами там китайскими?

Бубня, девушка снимала футболку. Тело сразу же покрылось муражками. Быстро надев растянутую домашнюю футболку и поверх кофту на молнии с капюшоном, она начала агрессивно копаться в ящиках своего комода.

— О, а где твоя корона и вобще это ты! Почти кудахтаешь, но летаешь, ай какая молодец! А, ты злишься? Ой, забыл сказать, что я немного кукухой поехал, вот и несу... — передразнивала она парня, глупо и слишком эмоционально копируя его выражения лица и мимику, — Ну доставайся! — рукой Люси пыталась оторвать присохший к дну ящика комода тюбик краски, —...вот и несу всякий бред, я же такой воспитанный, такой хорошенький, только нимба над головой не хватает! — продолжала она бубнить, но теперь громче, — А сам выбиваю дурь из всех подряд как в последний раз...

Последнее предложение прозвучало едко.

Покончив с высвобождением тюбика и сбором прочей атрибутики, девушка недовольно простонала, обратив взгляд к потолку.

— Черт бы побрал этого Хью. Чего он ко мне-то прикопался? Я что, рыжая что-ли? — глядя в зеркало задала она вопрос, — "О, Люсиль, как там твоя работа? В пятницу будет смотр прогресса! Ты же уже начала? Ты моя лучшая ученица и бла-бла", — пародируя теперь уже манеру речи и голос преподавателя темноволосая закинула на плечо рюкзак и взяла холст в руки. Рабочие кисточки по обыкновению спрятались в кармане кофты.

Вдох-выдох и прочь из комнаты! Пора отбросить свою злость и плохое настроение на второй план и заняться тем, что требуют.

На этаже женской общаги было тихо и на пути у Люси не попалась даже Цилла, которая в такое время уже возвращалась в комнату из душа. На улице было светло, но синевы неба не видно. Дождик сначала немного моросил, но как только кареглазая остановилась у окна, он ливанул как из ведра, заполняя своим звуком пространство коридора. Постояв с минуту, девушка поняла, что напрасно тратит время и потому ускорилась.

Бодро спускаясь по лестнице, Фриэль параллельно решила снять с правой руки мешающие весь день наручные часы, которые являются подарком мистера Фонелла из-за частых опозданий на его уроки и не заметила, как влетела в кого-то. Лоб обдало тупой болью, которая будто бы сосредоточилась в одном месте.

— Смотри куда прешь! — Люси схватилась за ушибленное место и зажмурила глаза, — Ну и? Чего уставился?

Сама судьба подбросила именно сегодня, именно в пять часов вечера и именно на лестнице Берти Крамера, который сиял своей улыбкой как начищенный горшок, также потирая свой лоб.

— Ты сильно ушиблась? Дай посмотрю! — рукой он потянулся к подруге, но был резко остановлен.

— Эй! Если я говорю с тобой, - это ещё не значит, что я... — не договорив, темноволосая начала злиться из-за девушки, которая поднялась следом, — Я пошла. Пока.

Труднее всего для Люси было просто пройти мимо и при этом никого не задеть ни словом, ни жестом. Сейчас было не до этого. Квин проводила Фриэль взглядом и с каждой секундой приветственная улыбка сходила с её лица.

— А-а куда она? Вы помирились? — хлопая глазками спросила она.

Берти недовольно вздохнул. Впервые Олсон начала его раздражать. Он знал, что именно Квин является главным элементом ссоры, но до этого момента его почти что устраивало положение в котором он оказался.

— Пошли, – ответил он безразлично и продолжил подниматься.

***Бросив все свои вещи на ближайший стол, темноволосая уперлась в него руками.

— Опять настроение испортил... Говнюк, — прошипела она в тишину мастерской, — Ещё и Барби его как дура улыбается... Бесит.

Сдавленно рыкнув, Фриэль стукнула кулаком по столу и тут же схватилась за него.

— Ай-щ... Он из бетона, что-ли? — негромко задалась она вопросом, смотря на железные ножки стола.

— Из бука, — поправил голос за спиной.

Закатив глаза, Люсиль выпрямилась и развернулась лицом к выходу.

— Да-да, назови ещё когда и где его сделали. Зануда.

Тимоти прикрыл глаза и отрицательно покачал головой.

— Этого я не знаю, — пожал он плечами, сверля девушку зелеными льдинками.

Оделся Шаламе как обычно очень официально, что было ему только к лицу. Черная водолазка, подчеркивающая подтянутую фигуру была заправлена в чёрные брюки, сверху был надет черный растегнутый пиджак.

«Фу, как из глянцевого журнала для девочек... Или из страшилки про чёрный-чёрный город» — подумала Фриэль, усмехаясь.

— Зачем пришёл?

Тимоти оглянулся по сторонам, прошёл туда-сюда, посмотрел на уже выставленные здесь мольберты и только после обернулся к девушке, которая, как он понял, не любит, когда её долго игнорируют.

— Увидел тебя через окно и подумал, что ты меня пригласила на сеанс... — он защелкал пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово и изобразил на лице напускное задумчивое выражение с задействием бровей.

"На сеанс рисования" - звучит слишком банально, а вот "На сеанс запечатления моей безукоризненной красоты и молодости при помощи красок и рук мастера" - слишком переигранно. Что же выбрать, чтобы не задеть маленькую Люсиль?

— Экзорцизма? — подсказала кареглазая со своим самым серьезным лицом.

Тимоти посмотрел на девушку как на дурочку, но решил не говорить ей, что с юмором у неё всё плохо и потому усмехнулся.

— Мне не помешало бы, — сказал он, — Столько темных мыслей, и все в моей голове. Почему ты меня не боишься?

Темноволосая закончила сортировать краску и обернулась к парню со смехом.

— Потому что ты этого хочешь.

Шаламе замер, обдумывая её слова. Права ли?

— И я тебя никуда не приглашала. Свистуй отсюда-а, — рукой указала на дверь, вернувшись к столу со своими вещами, — Та-ак... Чего-то нет, я точно что-то не взяла, — тихо говорила она самой себе, теребя шнурок у кофты.

— Помочь?

Фриэль подскочила на месте и разозленно посмотрела парню в глаза.

— Ты идиот? Я думала, что ты слинял уже. Иди давай, не нужна мне помощь.

Тимоти пожал плечами мол "Ладно" и пошел к выходу. Но не доходя до двери остановился и свернул к стоящему на полу холсту.

— Это же Берти, — сказал Тимоти, поднимая к свету портрет, — В пятницу смотр, а Квин уже половину закончила, какая молодец, — хвалил он, прищелкивая языком, — А где твоя работа, а, Люси? — и насмешливо ухмыльнувшись он взглянул на девушку, поставив холст на место.

В ту же минуту кареглазая сорвалась с места в сторону Шаламе с кисточкой в руке. Оказавшись совсем близко, она прижала кончик ручки кисти прямо в низ его подбородка ближе к шее, тем самым поднимая голову. Тимоти не шелохнулся и даже не думал использовать свои свободные руки чтобы вырвать деревяшку удерживающую его, а только смотрел. И из положения Люсиль этот взгляд выглядел до жути высокомерно и угрожающе только за счет высоко поднятой головы обладателя.

— Я тебе не Люси, паршивый ты мерзавец, — процедила художница сквозь зубы и резко отпрянула.

Шаламе был, мягко говоря, в полнейшем восторге. Не сводя глаз с удаляющейся в противоположный угол мастерской девушки, он прикоснулся к своему подбородку пытаясь найти хотя бы царапинку, хотя бы крошечную вмятинку чтобы потешить самого себя тем, что его только что уделала девчонка.

— Это было невероятно, — блаженно прикрыв глаза негромко сказал он, оттянув ворот водолазки и разминая шею.

Уж чего-чего, а таких слов Фриэль не ожидала услышать. Ей было бы гораздо спокойнее, если бы он обматерил её на месте и нервно ушёл прочь из-за оскорбления в виде угрозы кисточкой, а не отвечал так, словно она только что исполнила его мечту.

— Ты больной?

— Я и больной, и зануда, и идиот, - ты можешь называть меня как хочешь, пока я тебе это позволяю, — отвечал он, — Так почему бы тебе не дать мне разрешение называть себя Люси? Мне нравится такое сокращение гораздо больше, чем это холодное и серьёзное "Люсиль". Да с таким именем тебе дорога только на фреску какого-нибудь итальянца.

Девушка открыла рот чтобы что-нибудь сказать, но все слова вылетели из головы.

Тимоти понимающе и успокаивающе... улыбнулся? Меньше всего это было похоже на улыбку нормального человека, - уголки губ настолько незаметно приподнялись, что улыбку можно было распознать только по изменившимся глазам.

— С чего бы мне... соглашаться? — осторожно спросила Люсиль. Почему-то её желание кричать и ругаться как рукой сняло.

Шаламе подошел к панорамному окну и всмотрелся в него. Дождь продолжал не щадя хлестать деревья и каждого человека, который бегал где-то там, внизу.

— Потому что иначе я отказываюсь с тобой сотрудничать и ты получаешь неуд, — просто объяснил скрипач сцепив руки за спиной.

— Тогда и ты получаешь неуд, как тебе такое? И вобще, я могу договориться с кем-то другим, могу хоть Берти попросить. Так что какого ты условия мне ставишь?

Тимоти отрицательно покачал головой глядя на носки своей обуви. На лице снова намечалось что-то в роде ухмылки. Люси всё та же, не сдаётся.

— Неуда я могу избежать, да и он не подпортит мне годовую при всём желании. С тобой никто сотрудничать не станет - это против правил, чтобы один писал нескольких. А Берти и ты в ссоре, разве нет? Для начала нужно перешагнуть через свою гордость, чтобы попросить его, — парировал Шаламе.

Девушка оказалась загнанной в угол. Недовольно дернув плечом от этого мерзкого чувства, она сделала глубокий вдох и выдох.

— Хорошо... Хорошо, ладно, окей, называй меня хоть мать Тереза, но делай всё, что я скажу и только попробуй запороть мой портрет!

— Вот мы и пришли к соглашению, Люси, — усмехнулся парень выделяя имя своим особенным тоном.

Фриэль закатила глаза и махнула рукой на стул. Пока Тимоти снимал пиджак и садился, девушка успела включить свет над головой парня и теперь занялась установкой мольберта и холста.

Чтож, их ждет очень трудная работа...

— Как мне лучше сесть? — отвлекал художницу Тимоти, — В фас, в профиль? Как я лучше выгляжу?

— С мешком на голове, — ехидно улыбнулась Люсиль, фиксируя свой холст. Раз уж ей придется писать Шаламе, нужно использовать эту возможность по полной.

— Ты всё так же плохо шутишь, Люси, но это не помешает нам стать друзьями.

Тот день стал тем самым днем, когда Люсиль Фриэль едва ли не каталась по полу смеясь от фразы своего врага. Она не воспринимала всерьёз его слова и даже мысленно никогда не представляла, что однажды его слова станут реальностью. И куда более серьёзной реальностью. Прошло в районе полугода и только тогда долгожданное сближение произошло.

Можно ли назвать это отношениями? - да, можно. Можно ли любовью? - да, но те двое никогда не говорили об этом.

Она не давала ему превратится в чудовище в стенах университета и была единственной девушкой, которая одним только своим присутствием контролировала его поведение; при любой возможности она напоминала, как они познакомились и смеялась; ей было спокойно, - с ним она была в безопасности. Он, несмотря на всё своё хладнокровие научился улыбаться и редко-редко можно было услышать его смех с очередной глупости Берти; по ночам гулял по паркам, но уже не один; и восхищался каждой её колкостью и остроумным ответом, как если бы был для неё простым идеальным скрипачем и любителем драк Тимоти Шаламе.

Пальцами с разбитыми костяшками была стерта двухмесячная пыль с пианино. Та же кисть перехватила длинные девичьи пальчики, а губы поцеловали их. Прежде чем девушка села за инструмент, Тимоти поставил на место для нот бумажную красную орлицу.

— Сыграешь "К Элизе" для меня?