Глава 39

Неделя, проведённая в больнице, несомненно, пошла мне на пользу, чего я совсем не ожидала. Я поправила своё физическое здоровье, так же как и психологическое, я полностью пришла в себя и поняла, что если я хочу дожить до показа, мне следует соблюдать режим сна и приёма пищи, и... после бессонной ночи проведённой в слезах после дня благодарения, я начала адекватно смотреть на вещи. Наутро я поняла то, что в моей жизни будут и другие мужчины, в которых я влюблюсь также сильно как и в Джека, но которые не будут использовать меня, обманывать и причинять мне боль, так же как я поняла и то, что в моей жизни будут и неудачные отношения, но мне нужно научиться с этим жить, нельзя позволять одному человеку портить всю твою жизнь, включая твоё здоровье.

Чтобы забыть Джека и снова начать нормально жить, без чувства отвращения к самой себе, мне нужно было его отпустить, и отпустить Джека оказалось легче, чем я думала. Возможно, так подействовали медицинские медикаменты, или я сама смогла перешагнуть этот порог копания в самой себе, но как бы там ни было, я успокоилась. За последние полгода я, наконец, перестала постоянно думать: «а что я сделала не так? Почему Джек так поступил со мной? Потому что Диана лучше меня?». И это большое облегчение перестать копаться в себе и просто жить, не зная тревог. Я не хуже Дианы, и я не лучше неё, я просто другая, мы два разных человека с совершенно разными жизнями, целями в этой жизни и приоритетами, и так уж вышло, что мы с Джеком встретились. Я всё делала так, но Джеку это было не нужно, ему была не нужна я, поэтому глупо обвинять себя в наших проблемах, в нашем расставании, когда он и вовсе не хотел этих отношений. Меня обманули, и единственное, что я могу сделать, это забыть об этом ведь сейчас всё позади, и теперь мне всё равно на Джека и на то, что он мне сказал, глупо страдать по человеку, которому на тебя плевать, но я, конечно же, отпустила всё это не сразу, но с каждым новым днём я воспринимаю его слова по-иному.

Джек всё-таки сказал мне правду, и меня это радует, я рада, что он сказал мне правду какой бы горькой эта правда не была. И я благодарна Джеку за этот опыт, за то, что у меня была возможность побыть внутри этого нового для меня мира, хотя мне это и не очень понравилось, но зато теперь я поняла какой жизни я не хочу. Слишком много лжи, махинаций и сплетен, слишком много внимания даже для меня. В отношениях с Джеком я много узнала нового, хотя бы о том же самом доверии, о честности друг с другом, о том, что у всех есть не лучшее прошлое, и время от времени мы к этому прошлому возвращаемся. Только из-за Джека мы с Адамом стали общаться намного ближе, и вот во что это обернулось: мы встречаемся. Я выписана уже как неделю, и Адам всё это время спрашивал меня, что же сказал мне тогда Джек, какую правду, но я молчу, я не хочу говорить об этом, это даже унизительно.

— Волнуешься? — шёпотом спрашивает Адам, отвлекая меня от просмотра фильма, на который я уже давно перестала обращать внимание.

— Нет, что странно, — также тихо отвечаю я. — Завтра самый важный день за всю мою жизнь, а я даже не волнуюсь.

— Потому что ты готова к нему на все двести процентов, — говорит Адам, и я слышу, как он улыбается.

— Да, и это тоже странно, обычно у меня всё готово только в последний момент, а не за два дня до самого показа. — Завтра мой показ, я выпускаю свою первую официальную коллекцию, мне совсем не страшно, и меня это очень настораживает. — Уже поздно, мне пора, — поднимаясь с кровати, говорю я.

— Останься, — предлагает Адам, но он прекрасно знает, что я не могу. Мы с ним договорились пока не разглашать то, что мы встречаемся, и на моё удивление об этом пока никто не знает, даже Джек никому не сказал, даже своей любимой девушке.

— Ты же знаешь, что тогда Джессика будет задавать вопросы, а она и так скептически относится, когда я говорю, что задерживаюсь в ателье, а на самом деле сижу у тебя. — Я иду к дверям и обуваюсь, пока Адам задумчиво на меня смотрит.

— Может, скажем всем завтра? Перед показом, на дорожке? — вдруг спрашивает он. — Я уже устал прятаться в номере. — Из-за того, что я живу у Джессики, мы с Адамом можем быть вместе только в его номере в отеле, в котором он живёт, а это и вправду уже утомляет.

— Хорошо, — решаюсь я.

— Правда? — удивляется он.

— Да, — смеюсь я, — до завтра. Не забудь в шесть быть там! — закутавшись в шарф и накинув пальто, говорю я, приоткрыв дверь.

— Эй! Поцелуй меня! — останавливает меня он, и я едва не падаю со смеху, ведь это повторяется уже не в первый раз!

С жалобным вздохом я подхожу к Адаму и кратко целую его, но он вдруг берёт дело в свои руки... кажется, он всё ещё надеется, что я останусь.

— Всё, до завтра!

Я выбегаю из номера и с улыбкой до ушей бреду по длинному коридору, но в лифте и даже в такси, когда я уже еду домой, улыбка всё ещё не сходит с моего лица. Адам с каждым днём нравится мне всё больше. Не знаю, куда приведут нас эти отношения, но с недавнего времени я не заглядываю в будущее, а просто наслаждаюсь настоящим, которое у меня есть, так что пока у нас всё хорошо, я не буду беспокоиться о том, что будет дальше.

— Где ты была? — спрашивает Джессика, как только я переступаю порог комнаты. Подруга убирает ноутбук подальше и в ожидании уставляется на меня. Ну, началось.

— Как будто ты не знаешь, — устало говорю я, идя в свою комнату. — В ателье, Джесс.

— Нет! — так громко и быстро кричит Джессика, что я невольно вздрагиваю. — Постой, не заходи... там...

Подруга не успевает договорить, как из МОЕЙ комнаты выходит Сэм, и, кажется, он только что принял душ в МОЕЙ ванной. Какой кошмар...

— Это моё полотенце? — с ужасом спрашиваю я, заметив, что он обернулся МОИМ полотенцем! И теперь я вообще не смогу принимать душ в этом доме.

— Привет, Клэр, я тоже рад тебя видеть, — саркастично говорит он и проходит дальше в комнату к Джессике.

Она виновато на меня смотрит, но лишь секунду, после чего поднимается и целует его так, будто меня здесь и вовсе нет.

— Фу! — морщусь я, не скрывая эмоций. — Я, конечно, искренне рада за вас, правда, но я, пожалуй, пойду, а то меня сейчас стошнит, — пытаясь сдержать отвращение, говорю я, и тут же скрываюсь за дверью своей комнаты, и слышу их смех, а мне вот вообще не смешно.

Сэм здесь уже практически живёт, что меня безумно раздражает, хотя я должна только радоваться и благодарить свою любимую подругу за то, что она меня приютила, а не жаловаться на то, что здесь торчит её парень.

Переодевшись в пижаму, я сразу же падаю в постель, мне хочется избежать вопросов Джессики и уже поскорее заснуть и забыть то, что Сэм взял моё полотенце, к которому я теперь не притронусь. Завтра важный день, мне необходимо отдохнуть, чтобы всё прошло идеально и если так и будет, то это станет началом чего-то великого, а если нет... то скорее всего у меня больше не будет такой возможности, но я всё равно не сдамся.

Мой день начинается довольно рано, Джессика была ещё в постели, как и все члены её семьи, когда я ушла, только Пол поднялся так же рано, как и я, чтобы пойти на пробежку в парк. Его выписали из больницы пару дней назад, и сейчас он выглядит очень хорошо, прямо-таки посвежел и стал более живым. Я с ним особо не говорила, но он заверил меня и всех остальных, что больше не притронется к наркотикам, хочется в это верить, но помнится, он такое уже говорил.

В ателье я появляюсь первая, через пару минут приедет фургон, чтобы отвезти всё необходимое в отель Плаза, в котором и будем проходить показ. Вся одежда, и прочие вещи и мелочи для моделей и декора уже загружены, и я отправляю фургон к отелю, а сама захожу в салон, чтобы сделать причёску и макияж. Мы с Джессикой записались сюда вместе, но она придёт позже. Мои волосы заплетают, приподнимая их вверх, большой акцент делается на макияже и в основном на губы - их красят алым. К обеду я уже полностью готова и на такси еду в отель, где всё уже готово к показу, где меня уже ждут мои стажёры. Серебряный подиум с мерцающими блёстками, пять рядов с правой и левой стороны подиума для приглашенных гостей. Каждому отведено своё место с именной табличке и подарочным пакетом, в котором находятся пожелание, каталог и карта особого покупателя. На улице стелют красную ковровую дорожку, вдоль которой стоит отделяющий гостей от папарацци забор. На входе стоит охрана, все идут строго по приглашениям. Сам показ начнётся в семь, но все будут подходит к шести, чтобы успеть попозировать снаружи и внутри отеля. После показа будет вечеринка, также в Плазе. Я уже выбрала несколько журналов, чьи фотографы и журналисты будут на показе, но от уличных папарацци мне всё равно не избавиться.

Модели уже на месте их во всю готовят к показу, причёски, макияж, финальная примерка... как хорошо, что я всё подготовила заранее. И вот он тот самый момент, когда совсем скоро решится моя жизнь, может, я немного преувеличиваю, но это и вправду для меня очень важно.

Я прохожу по залу, проверяя, все ли места указаны, и у всех ли есть подарочные пакеты. Музыка уже включена, подиум в приглушённом свете, а с улицы уже слышны громкие голоса фотографов. Я захожу за кулисы и переодеваюсь в одно из своих платьев, которое будет показано в сегодняшней коллекции. Оно золотого цвета, верх похож на свободную майку с глубоким вырезом и на тонких бретельках, юбка платья немного замысловата, с вырезом у левого бедра, и эта сторона платья короче, чем другая. Смотря в зеркало, я не узнаю себя, это точно мой лучший образ за всю мою жизнь.

Мне всё ещё не страшно, но теперь я чувствую предвкушение и волнение, но это приятное волнение. Я выхожу через запасной выход отеля, и как только я подхожу к главному входу, подъезжает знакомая машина. Джессика и её мама приехали. Они выходят из машины, я подхожу к ним, и нас тут же окружают фотографы.

— Олдридж! Бог мой! Выглядишь просто потрясающе! Кто же знал, что тебе так идёт золотой! — восхищённо говорит Джессика, пытаясь перебить крики папарацци.

— Ты тоже очень красивая! — обнимаю её я. Джессика в прелестном коротком чёрном платье с длинными рукавами и полностью закрытым верхом.

— Миссис Кроуфорд, новая причёска? Вам очень идёт! — кивнув мне, обнимает меня она, и мы все вместе проходим на дорожку, и я счастливо улыбаюсь, обнимая лучшую подругу за талию.

Фотографы выкрикивают наши имена, потом мы расходимся, и нас фотографируют по одиночке. И я ничего не замечаю вокруг, пока не чувствую прикосновение к своей руке. Сначала я немного пугаюсь, но когда вижу, кто коснулся меня, то моя улыбка становится только шире.

— Адам, — говорю я, хотя знаю, что он меня не слышит. — Боже, спасибо! — улыбаюсь я, приняв от него огромный букет красных роз, который я тут же передаю охране, и мы с Адамом переплетаем наши пальцы и смотрим в камеры. Фотографы тут же закричали ещё громче, и я вдруг начинаю смущённо улыбаться, чувствуя, как быстрее забилось моё сердце.

Мы никому не говорили о своих отношениях, даже самым близким людям, а сейчас стоим на виду у всего Манхэттена, держась за руки, и нас снимают папарацци!

— Ты безумно красивая, — наклонившись к моему уху, шепчет Адам, и мурашки пробегают по моей шее. — Тебе не холодно? — Я качаю головой, и Адам, увидев мою улыбку, проходит дальше по дорожке, а я иду к машине, которая только подъехала.

На улице и вправду холодно, но из-за адреналина в моей крови холода я практически не ощущаю, сейчас он меня волнует в последнюю очередь.

Это Барбара приехала своими подругами и по совместительству моими покупательницами ещё с лета. Мы также обмениваемся комплиментами, фотографируемся, а пока я жду следующих гостей, у меня пытаются взять интервью.

— Мы совсем ничего не знаем о грядущей коллекции. Расскажите о ней, — просит репортёрша и подносит микрофон ближе ко мне.

— Единственное, что могу сказать так это то, что девушки, которые будут носить мою одежду, не будут следовать моде. — Репортерша слегка удивляется. — Они будут её диктовать! — улыбаюсь я.

Уже все кому я лично отправляла приглашения на месте, и я хочу уходить, но подъезжает ещё одна машина. В замешательстве я не спешу подойти к ней, но может я кого-то забыла?

Но нет, я никого не забыла, того кто выходит из машины здесь быть не должно, я его не приглашала. Это Джек Фостер в чёрном смокинге и выйдя из машины, он тут же встречается с моим взглядом. Какого чёрта он тут делает? Но... как оказалось, это только цветочки. Джек открывает дверь, и из машины выходит Диана, принимая поданную Джеком руку. Девушка в коротком и свободном красном платье, что ей совсем не свойственно, но на её лице всё та же стервозная ухмылка, что и всегда. Они не очень любезничают с фотографами, поэтому быстро доходят до входа, у которого стою я с охранником.

— Можно ваши пригласительные? — опережая охранника, спрашиваю я, и Джек избегает моего взгляда, а вот Диана улыбается во весь рот, будто мы лучшие подруги. — Ах, да, я же вас не приглашала! Тогда какого чёрта вы здесь забыли? — Я не собираюсь с ними церемониться, я не пригласила этих людей не по-случайности, а потому что я не хотела их здесь видеть. И я начинаю не на шутку злиться, и во мне просыпается тот страх, что такое долгое время спал внутри меня. Я боюсь, что Диана может что-нибудь вытворить, а мне этого совсем не нужно.

— Брось, Клэр, — отмахивается она. — Я пришла извиниться перед тобой и, наконец, зарыть топор войны. Нам больше нечего делить, поэтому я прошу перемирия, хотя бы на время. — Я ей не верю, но не могу же я просто так взять и прогнать её перед журналистами.

— Впусти их, — после долгого напряжённого молчания, сухо говорю я охраннику и захожу внутрь, понимая как сильно всего за пару минут упало моё настроение.

Адам стоит у самых дверей, и как только я захожу, он встречает меня и берёт за руку.

— Что случилось? — заметив моё подавленный вид, спрашивает он, и его улыбка также исчезает. Но отвечать мне не приходится, следом за мной заходят Джек и Диана, поэтому Адам сам всё понимает и поджимает губы. — Ясно.

— Ого! — восклицает противный голос позади меня, и клянусь, я готова сорваться в любой момент и ударить её. — Вы встречаетесь!

— Диана, просто заткнись и скажи «спасибо» что ты здесь, — грубо и без тени сожаления отвечает ей Адам, лишь сжав мою ладонь сильнее.

— От меня к ней? — искренне удивилась она, и Джек, на удивление, молчит. Почему же он её не защищает, раз так сильно её любит? — Крутое падение, Адам, даже для тебя. — Они с Джеком проходя вперёд и, похоже, это стало моей последней каплей. Я убью её!

Я только набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы ей ответить, но Адам останавливает меня.

— Не надо, она этого не стоит. Не порть себе такой важный день.

— Он уже испорчен, — смотрю ей в след я, и Адам становится впереди меня, чтобы я смотрела на него. — Если она попытается всё испортить...

— Всё пройдёт идеально, а теперь забудь о ней и иди, готовься к началу, — взяв меня за руки и внимательно посмотрев в мои глаза, говорит он. — Вперёд.

— Ты прав, — пытаясь успокоиться, выдыхаю я. — Слишком много чести для этой шлюхи. — Отпустив Адама я направляюсь за кулисы подиума.

Здесь настоящий разгром и среди людей, столов, стилистов и прочего мусора мне нужно найти Эми. И вскоре я её нахожу, она разговаривает с другими стажёрами, и когда она поворачивается ко мне, вид у неё немного растерянный и напуганный.

— Что-то случилось? — тут же спрашиваю я, подойдя к ней, на что девушка уверенно качает головой. — Хорошо, тогда иди, готовь моделей, начинаем через пять минут.

Девушка уходит, а я пока иду в уборную, мне нужно успокоиться, потому что я чувствую, как волнение начинает зарождаться у меня в груди.

— Всё хорошо, — говорю я своему отражению в зеркале. — Диана ничего не сделает, и всё пройдёт замечательно.

Помыв руки, я ещё раз бросаю взгляд в зеркало и как можно увереннее иду за кулисы. Модели уже готовы и стоят в ряд, им поправляют причёски и макияж. Зал погружается в кромешную тьму, шёпот стихает, и начинает играть музыка, сначала это просто несколько ударов по гитарным струнам и с каждым ударом появляется вспышка света, которая освещает подиум и буквы «Олдридж Дизайн-с». Музыка начинает полноценную игру, и на подиум выходит первая модель. Сначала свет розовый, а потом словно дым рассеивает его и вот подиум уже полностью освещён. Высокая блондинка идёт в такт музыке в длинном тёмно красном, мерцающем от многочисленных пайеток платье с открытой спиной и вырезом на левом бедре, она доходит до точки, позирует, возвращается, и я с облегчением выдыхаю. Всё отлично.

Помимо моделей я также слежу и за редакторами из журналов, которые пришли на мой показ, но пока мне непонятна их реакция, они с безразличием пишут что-то в блокнотах.

Вторая модель в коротком зелёном платье, ушитом мерцающими камнями, уже почти доходит до точки, как вдруг её платье начинает расходиться по боковым швам, и моё сердце замирает, когда девушка пытается его придержать, но у неё не выходит и платье полностью расходится. Этого не может быть, оно ей даже не впритык, а сшито всё отлично!

Модель заходит за кулисы, и я тут же иду к ней на уже дрожащих ногах и осматриваю платье, игнорируя её слова о том, что она не виновата.

— Его разрезали, — держа ткань в руке, говорю я больше самой себе, чем кому-то ещё. — Эми! — Зову я девушку, которая стоит словно загипнотизированная, смотря на подиум. — Кто был здесь?

Я спросила громко, но она меня будто не слышит, и проследив за её взглядом, я понимаю, почему она не реагирует. Модель платья с тонкими бретельками тоже разошлась, но не только по бокам, бретельки просто оторвались, и вся верхняя часть платья повисла вниз, обнажая грудь модели, которая уже возвращается.

— Кто был здесь? — пустым голосом вновь спрашиваю я Эми, которая растерянно пожимает плечами. — Эми, очнись! — встряхиваю я остолбенелую девушку. — Кто-то порезал платья, скажи стажёрам, чтобы помогли хоть немного подшить оставшееся, — кричу на неё я, но сама понимаю, что это нас уже не спасёт.

Гости в замешательстве смотрят на происходящее на подиуме, а фотографы снимают два раза больше необходимого. Джессика с испугом и непониманием смотрит в сторону кулисы, как и её мама, как и Адам, как и все остальные.

— Серьёзно? — слышится мне громкий голос девушки, которую я ненавижу больше всего на свете. — Я пришла на показ, а не на порно фильм — громко кричит Диана, встав со своего места. — И сейчас я только убедилась в том, что Розмари Берч совершила огромную ошибку, отдав свою успешную компанию в руки бездарной студентки. Я не собираюсь больше тратить на это время и вам не советую. — Она бросает взгляд на приглашённых и вскоре показательно покидает зал вместе с Джеком, а некоторое время спустя её примеру следуют и остальные.

Это она. Диана сделала это, больше некому. Но зачем? Неужели она получила не всё, чего хотела?

У меня внутри всё падает, вся надежда и все ожидания, и падает моё спокойствие. Во мне зарождается невыносимая злость и желание отомстить или просто ударить Диану по лицу. Я останавливаю показ и быстро выхожу в зал, где остались только те, кого я знаю лично. Барбара с подругами, Джессика с мамой и Адам. Они с сожалением и полным непониманием смотрят на меня, но мне не к чему их жалость. Это не моя вина. В дверях я вижу, что Диана даёт интервью, а уже через секунду ловит мой пристальный взгляд и снова заходит внутрь вместе со своим дорогим Джеком, который следует за ней, как собачонка.

— Это ты! — голосом полный жестокости и огромной злости громко говорю я и быстро иду к Диане. Мной движет обида, злость и ненависть к этой девушке, я больше не слышу голоса разума в своей голове, но я и не хочу его слышать. — Ты сделала это!

Ещё секунда, и, клянусь, я бы налетела на неё и точно бы ударила, как следует, но Джек перехватывает меня и получает удар по плечу.

— Клэр, успокойся, — говорит он и не только, Джессика и Адам тоже кричат мне успокоиться, остальные только ошарашено ахают, но как они не понимаю? Это же она!

— Это всё из-за тебя! — кричу я на Джека, попутно ударяя его по груди и пытаясь оттолкнуть, чтобы он перестал держать меня. — Это всё из-за тебя! Я тебя ненавижу, Джек!

В следующую секунду я чувствую руки Адама на своей талии и то, как он оттаскивает меня от Джека, и теперь меня держит он.

— Тише, тише, — шепчет мне на ухо Адам, будто сейчас мне это поможет.

— Ты разве не понимаешь! Диана разрезала платья, из-за неё они все разошлись!

— Я верю тебе, Клэр, но, пожалуйста, успокойся, — спокойно говорит он, и я пытаюсь взять себя в руки, пока Джессика пытается разобраться.

— Зачем ты это сделала? — спрашивает она у Дианы. — Может уже хватит нападать на неё?

— Да с чего вы взяли, что это я? — удивляется Диана. Вот же стерва! Ненавижу её!

Я хочу снова вырваться, чтобы опять попытаться ударить её, но Адам, будто прочитав мои мысли, обхватывает меня ещё крепче.

— Ты издеваешься? — тяжело дыша, спрашиваю я, моё дыхание сбилось из-за всего этого. — Кому ещё это надо?

— Откуда мне знать, кому ты ещё не нравишься, Клэр. Как по мне, так многим. — Джек берёт Диану за руку и что-то говорит ей на ухо, на что она лишь качает головой, будто успокаивая его. — Ты просто бесишься из-за того, что Джек сейчас со мной, а ты ему даже не нравилась. Он просто использовал тебя, и теперь ты злишься на меня и обвиняешь в том, что возможно сделала сама, чтобы выставить меня виноватой.

— Заткнись, — совсем негромко говорю я, чувствуя невыносимую боль в грудной клетке, как будто на неё кто давит изнутри. Сейчас все узнали о том, что Джек рассказал мне. Я же никому этого не рассказывала, а теперь об это знают даже посторонние люди.

— Кларисса, просто прими тот факт, что ты кому-то перешла дорогу, и этот кто-то не Диана, — протянув руку в мою сторону, будто успокаивая меня, говорит Джек, и я чувствую, как закололо сердце.

Он это серьёзно? Джек лучше остальных знает, что Диана меня ненавидит, и ненавидит она меня из-за него, а сейчас... как он может так говорить?

— Тогда зачем вы вообще пришли? — вдруг спрашивает Адам у моего уха, пока я не отвожу взгляда от Джека, пытаясь понять, что с ним вдруг стало. — Вы даже не были приглашены. Диана, ты же хотела мира, так зачем начала говорить посреди показа и заставила всех уйти?

— Да, я хотела помириться, но то, что я сказала, было моим личным мнением.

— Ты знала, что её подставили, все это поняли, — говорит Адам, повышая голос и теперь, я кладу свою ладонь поверх его, чтобы успокоить, пока сама не отвожу мёртвый взгляд от Джека. — Но ты заставила людей подумать иначе, но засунь своё мнение себе...

— Тише, — говорю я, и Адам умолкает сжав челюсть. — Как бы там ни было, уходите.

Джек подталкивает Диану, которая не спешит уходить, к выходу и через пару минут они, наконец, исчезают из поля моего зрения и напряжение в зале начинает спадать. Моя злость тоже начинает стихать, и я ослабеваю в руках Адама, который вскоре меня отпускает. В зале повисает тишина, пока я иду за кулисы, все модели и стажёры всё видели, но сейчас это волнует меня меньше всего.

— Все свободны, — сухо говорю я, опускаясь на стул, и все начинают собираться.

— Клэр, — подходит ко мне Эми, а мне даже стыдно посмотреть ей в глаза. Я сорвалась при ней и при всех них. — Мы все поговорили, — неуверенно и словно боясь говорит она, имея в виду стажёров, которые помогают всё собрать. — То, что произошло... это кошмар, нам всем очень жаль. Но у меня проблемы с учёбой, родителями и моя личная жизнь на волоске...

— О, — устало улыбаюсь я. — Да, привыкай, потому что иначе в этом мире просто нельзя.

— Нет, Клэр, ты не поняла. Мы все уходим, — говорит она, и я замираю. — То, что сегодня произошло, показало мне и всем остальным, что оно того не стоит. Нам не сосчитать, сколько у тебя было проблем из-за всего этого. Твоё здоровье, твоя учёба и твои отношения. Извини, но я не хочу всего этого, не такой ценой. Прости.

Девушка уходит, оставляя меня одну, модели тоже ушли, как и все стажёры, и теперь я здесь одна, одна в месте, которое ещё полчаса назад было моей мечтой, моей дорогой к ней. А сейчас, я полна ненависти к Диана и даже ещё больше к Джеку. Если бы мы не встретились тогда, то ничего бы этого не случилось. Если бы я не познакомилась с ним, то всё было бы прекрасно. И клянусь, если бы я могла вернуться в день нашей встречи, я бы не зашла в то чёртово кафе, я бы не пошла на день рождения подруги только, чтобы не встретиться с ним!

И неважно, что говорит Диана, я знаю, что это сделала она! И я больше не собираюсь стоять в стороне и наблюдать за тем, как она разрушает мою жизнь. Наблюдая за тем, как люди мстят друг другу, я сама невольно задумывалась над тем, что меня может довести до такой степени, что и я начну жестоко мстить. Но, кажется, сегодня я поняла, что мне больше не нужно задаваться этим вопросом.