Глава 38

Помню, раньше я просто обожала осень, она была моим любимым временем года, начало учёбы, чувство постоянной занятости, движения, ну, и спад жары, конечно, но в этот раз, когда за несколько последних месяцев в моей жизни произошло слишком много не совсем приятных мне событий, я её просто ненавижу, а особенно сейчас, когда я уже третий день лежу в чёртовой больнице. Как бы банально это не звучало, но Джессика всё же заставила меня приехать сюда под предлогом стандартного обследования, но о том, чтобы остаться здесь и речи не было.

— Вы случайно, не беременны? — спросила меня тогда медсестра, как только взглянула направление что дал мне доктор, и сказать, что я тогда была шокирована - не сказать ничего.

— Что? — прошептала тогда я. — Нет! Конечно же, нет! Неужели я похожа на беременную? Не оскорбляйте меня.

Несмотря на мой уверенный тон, медсестра всё же не очень мне верила, как и Джессика, кстати.

— Вы уверены? Здесь написано, что у вас тошнота, головокружение и слабость. Просто, если это так, то вы сэкономите время всем нам.

— У меня недомогание, потому что я сплю по три часа в день, а несколько недель назад я сильно ударилась головой! Я не беременна!

Я тогда жутко взбесилась. Как она могла такое говорить? Если бы я была беременна, я бы уже давно это заметила, и Джессика, что меня поразило, тоже была полна сомнений на моё четкое «нет» и только потом она объяснила мне, что тоже думала, что я беременна. Но это же полный бред! Мы с Джеком расстались уже почти два месяца назад, даже если бы я и была беременна, это бы точно не прошло мимо меня. Я бы заметила, но всё было в порядке, но даже несмотря на то, как я была уверена в своей правоте, я не на шутку испугалась.

Ребёнок не входит в мои планы на ближайшие... лет десять! Не знаю, что бы я делала, если бы оказалась беременна. Смогла бы я избавиться от него? Самой тошно это признавать, но скорее «да», чем «нет». Не знаю, что бы сказал Джек, но мне кажется, в его планы ребёнок тоже пока не входит, мы ещё слишком молоды, ни он, ни я к этому не готовы. Ребёнок бы означал конец, по крайней мере, моей жизни, он был бы крестом на моей карьере. Но сейчас, когда я уже сдала все анализы и даже прошла УЗИ, все наконец успокоились (включая и меня саму) и поверили в то, что я не беременна.

В больнице я лежу уже третий день, но ложиться сюда вообще не входило в мои планы, но мой доктор очень на этом настоял, аргументируя это тем, что у меня сильное недомогание и требуется постоянное наблюдение врачей, но что-то мне подсказывает, что дело далеко не в этом. Думаю, Джессика подговорила или же просто подкупила доктора, чтобы он так сказал и запер меня в больнице как можно на дольше. И, безусловно, я сопротивлялась, но ненадолго меня хватило. Мне даже не пришлось просить Джессику присмотреть за ателье, пока меня не будет, она сама это предложила, и ещё она носит мне задания с университета, которые я успешно откладываю на потом. Вся эта учёба только сильнее клонит меня в сон, хотя я и так всегда хочу спать из-за таблеток что мне дают и уколов, что делают. А ещё здесь просто отвратительная еда, поэтому мне остаётся довольствоваться только сном и телевизором, но сегодня грусть настигла меня вдвойне, потому что сегодня день благодарения. На душе ужасная тяжесть и тоска... из-за Джека. Помню, как он предлагал отметить этот праздник с ним в кругу его семьи и помню то, как я согласилась. Все эти дни я старалась не думать о нём и о нашем последнем разговоре, и кстати говоря, у меня не плохо это выходит, потому что большую часть времени я просто сплю, а из-за медикаментов, что мне дают я совсем не помню своих снов.

— Привет! — радостно поёт Джессика, врываясь в мою палату.

Повернувшись на другую сторону, я наблюдаю за тем, как подруга молниеносно вытряхивает из своей сумки моё задание из Колумбии, садится на мою кровать и как-то странно на меня смотрит и улыбается.

— Привет, — сонно отвечаю я. — Что? — не выдерживаю её странного взгляда я.

— Слушай, родители предложили отпраздновать день благодарения в Лондоне. Вылетаем через два часа, ты с нами?

— Ты же и так знаешь, что я отвечу.

— Верно, но я всё же хотя бы попыталась. Так ты не едешь? — не сдаётся она.

— Нет, я лучше поваляюсь в постели и посмотрю новости, — с натянутой улыбкой отвечаю я, напоминая подруге, что это она меня здесь заперла.

— Как знаешь, моё дело предложить, — подходя к двери, говорит Джессика.

— Как там Джек? — не сдержавшись, всё же спрашиваю я, встречаясь с довольно удивлённым взглядом подруги.

— Я с ним не говорила, но видела его вчера с Дианой, и я говорю тебе это, потому что хочу, чтобы ты это знала, и чтобы ты узнала это от меня. — Джессика слабо улыбается мне, а затем она исчезает из палаты также быстро как и появилась в ней. — И, Клэр, — вдруг выглянув из-за двери, возвращается Джессика, — с днём благодарения.

— С днём благодарения, — с такой же теплой улыбкой отвечаю ей я.

Джессика снова испаряется, а я поворачиваюсь к окну. Джек с Дианой? Не знаю, что и думать, но мне, кажется, всё равно. Все эти три дня Джессика лишь на секундочку забегала ко мне и снова убегала по делам. Я рада, что она так занята учёбой и Сэмом, но как же я? Ко мне больше никто не приходит, поэтому здесь я чувствую себя слишком одинокой. В дверь вдруг раздаётся стук, и повернувшись, я на секунду затаила дыхание. Джессика что-то забыла?

— С днём благодарения, принцесса на горошине, — поклонившись, величественно говорит Адам, заходя в палату, и меня тут же бросает в смех.

— Что ты здесь делаешь? — смеюсь я.

— Как что? Навещаю тебя, разумеется, а точнее... я собираюсь тебя украсть, — подойдя к окну, говорит он, а потом ставит на кровать пакет, что до этого держал в руках.

— Что это? — поднявшись с кровати и заглянув в пакет, спрашиваю я.

— Переодевайся, — кратко говорит Адам, что-то тщательно рассматривая в окне.

— Я не понимаю...

— Я же сказала, что украду тебя, Клэри, — повернувшись ко мне, говорит он с игривой улыбкой на лице. — Сегодня день благодарения, неужели ты хочешь провести его здесь?

— Если ты хочешь пригласить меня на ужин, то так и скажи, — наигранно говорю я, но Адам как-то странно реагирует, не как всегда, он будто слегка напрягается.

— Ты думаешь, тебя отпустят? Джессика ведь уезжает, верно? Да и вообще, отпроситься - это слишком скучно, а вот сбежать намного веселее, поэтому давай быстрее!

— Я ничего не понимаю, но ты хотя бы отвернись!

Адам тяжело вздыхает, что-то бубнит себе под нос, но всё же отворачивается, и вытащив вещи из пакета, я снимаю больничную пижаму, надеваю бежевый свитер и синие джинсы, и все эти вещи мне подошли, что как-то даже подозрительно.

— Эй! — кричу я, когда Адам поворачивается без моего позволения.

— Ты уже переоделась.

— А откуда ты узнал? Вот чёрт, — разочарованно проговариваю я, заметив зеркало, в котором Адам прекрасно мог меня видеть, и толку от того, что он отворачивался не было.

Адам достаёт что-то из кармана джинс и кладёт это на столик, и присмотревшись, я вижу, что это записка, на которой он извиняется за то, что украл меня и обещает, что вернёт до полуночи. Я смеюсь, всё ещё не понимая, что сейчас происходит, пока Адам снова подходит к окну и открыв его, он несколько секунд смотрит вниз, а затем прыгает, и я тут же подбегаю к окну. Какого чёрта?

— Адам! — напугано кричу я, но когда смотрю вниз, я понимаю, что с ним всё в порядке, ведь это первый этаж, но всё же. — Что ты делаешь? Ты сошёл с ума?

— Давай, прыгай ко мне, только пальто прихвати, — как ни в чём не бывало говорит он, протянув ко мне руки.

— Что? Адам, я ничего не понимаю! Почему мы не можем просто выйти через дверь? — в полном недоумении спрашиваю я.

— Говорю же, я не хочу, чтобы нас заметили. Давай, не бойся, обещаю, я поймаю тебя. — Адам смеётся, а мне становится страшно. Кажется, он и вправду сошёл с ума, но взяв своё пальто, я всё же сажусь на подоконник и с огромным сомнением смотрю на этого идиота, который протягивает ко мне руки, чтобы поймать меня. — Ты чёртов псих! — уверенно говорю я и спрыгиваю вниз, и Адам не оплошал и всё же поймал меня. — Я уже говорила, что ты сумасшедший?

— Да, — усмехается он, и мы как можно быстрее уходим с места преступления.

— Ты ведёшь себя как ребёнок! И если у меня будут проблемы, а они буду, я убью тебя.

Как только мы отходим от больницы на безопасное расстояние, мы сбавляем скорость. Я наслаждаюсь холодным воздухом, который пахнет праздником, украшенными магазинами и улицами, как я всё-таки люблю Нью-Йорк!

— Слушай, зачем тебе это? — спрашиваю я, разрушая тишину. — Этот день обычно проводят с семьёй, почему ты не с родителями или не с Одри?

— Мы расстались, — мгновенно отвечает Адам, заметно потускнев.

— Что? Почему? Что случилось? — Адам молчит просто уставившись вперёд, но меня терзает совесть. — Это из-за меня? — наконец, спрашиваю я.

— Да, — натянуто улыбаясь, поджав губы, кратко отвечает он, и я чувствую вину.

— Я не хотела... прости, нам не стоило...

— Это я её бросил, Клэр, — неожиданно говорит он и останавливается у лестницы ведущей вниз. — И да, из-за тебя.

— Я не понимаю, — качаю головой я.

Адам взъерошивает светлые волосы и отводит взгляд в сторону, будто собираясь с мыслями, и мне кажется, я знаю, что он хочет сказать, и я не хочу, чтобы он это говорил.

— Ты мне нравишься, Клэр, — всё же выдыхает он, встретившись с моим взглядом. — Не знаю почему, но я думаю, что это не взаимно, но я всё же хочу попробовать узнать у тебя. Я не буду давить или торопить тебя, но я хочу, чтобы к концу вечера ты дала мне понять, есть ли у нас шанс.

Его слова пугают меня, и поэтому я не могу сказать и слова, но я не скажу, что я шокирована, женщина всегда знает, когда она нравится мужчине, и я тоже это знала, ну, или по крайней мере, я об этом догадывалась, но по понятным причинам я не хотела в это верить.

— Возможно, ты ещё не отошла от Джека, но я хочу, чтобы ты знала, я никогда не поступлю с тобой так, как поступил он, — уверенно говорит Адам, ещё более уверенно на меня смотря. — Я знаю как это больно и неприятно, мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь.

— Адам... — вздыхаю я, но он меня перебивает.

— Ничего не говори, просто наслаждайся этим днём, ладно? — спрашивает он, и ещё секунду сомневаясь в правильности происходящего, я всё же киваю ему в ответ, и мы спускаемся вниз по лестнице.

Мне, конечно, льстит то, что я его привлекаю, но правильно ли это? Я знаю, что нет. Адам милый парень с хорошим чувством юмора, он нравится мне как друг, но навряд ли у нас что-то выйдет как у пары. И тем более он прав, я не оправилась от Джека, я всё ещё его не забыла, я всё ещё не забыла нас, чтобы думать о каких-то новых отношениях. И что уж там тянуть, Адам его лучший друг! Это... неправильно. К счастью нам с Адамом не понадобилось слишком много времени на то, чтобы забыть этот разговор и снова уютно чувствовать себя в компании друг друга, и вскоре мы доходим до Центрального парка и покупаем сладкую вату.

— Ты даже не представляешь какая отвратительная еда в той больнице! — наслаждаясь сладким вкусом, мычу я. — Это божественно!

— Согласен, — смеётся Адам.

Мы проходим дальше и сквозь деревья и толпу людей я замечаю каток и тут же показываю его другу.

— Давай сходим! — умоляющим тоном прошу я Адама, который как-то скептически на всё это смотрит.

— Я пас, — протягивает он.

— Ты не умеешь кататься? — не сдерживая удивления и стараясь не смеяться, спрашиваю я.

— Это всё для детей и девчонок, — как истинный мужчина отвечает он, и я едва не прыскаю со смеху.

— Ну, да... ладно, хватит ломаться, идём! Я тебя научу и клянусь, что не буду смеяться!

— Ты уже смеёшься, Клэри, — упрекает меня он, и ещё несколько минут Адам всё же мнётся и не решается, но я очень настойчива, так что в конечном итоге мы всё же идём за коньками.

— Ты точно не умеешь кататься? — спрашиваю я, когда мы только встаём со скамьи и идём на лёд. — Пока всё хорошо.

— Да, потому что мы ещё даже на лёд не вышли, — недовольно ворчит он, но меня это только веселит. — Рад, что тебе весело. — Я тихо смеюсь.

Как только я ступаю на лёд, то меня перехватывают эмоции, как долго я не каталась на коньках! С ума сойти!

— Давай же! — развернувшись, говорю я Адаму, который с трудом стоит на месте, смотря на свои ноги.

— Клэр, это была плохая идея, — в панке говорит он и разведя руками, пытается развернуться назад.

— Нет, нет, постой, — подъезжая к нему, останавливаю его я, взяв под руку. — Я помогу тебе.

Крепко взяв Адама под локоть, я начинаю отталкиваться и ехать вместе с ним. Его ноги трясутся как осиновый лист при сильном ветре, а я стараюсь не смеяться, но у меня плохо получается, потому что по жизни Адам вызывает впечатление сильного, умного и уверенного в себе мужчины, но сейчас он похож на ребёнка, которого учат кататься родители. Людей на катке очень много, в основном сюда приходят целыми семьями, а особенно сегодня в день благодарения. Здесь играет весёлая музыка в стиле Бродвея, проезжающие мимо нас люди с счастливыми улыбками на лицах, и повсюду раздаётся смех. Сегодня прекрасный солнечный день...

— Вот чёрт, — кричит Адам после моего громкого крика. Каким-то образом он умудряется запнуться и упасть, потянув меня за собой. — Я же говорил, что идея плохая, — ворчит он, перебивая мой смех.

— Да ладно тебе, все падают на льду! — поднимаясь на ноги, говорю я и подаю ему руку. — Твоя проблема в том, что ты боишься упасть, это тебе и мешает. — Я отъезжаю на несколько метров от него. — Тебе нужно научиться падать. Давай, не бойся, подъезжай ко мне.

Адам бормочет себе под нос что-то неприличное, но понимает, что деваться ему некуда в самом прямом смысле, и медленно, но верно он шагает в мою сторону, после чего снова падает. Так и проходит около двух часов, и Адам делает большие успехи. Он уже может проехать больше десяти метров и не упасть и он, наконец, перестал бояться падать. Помню, когда я была маленькой мама учила меня не бояться падать, и мы с ней вместе разгонялись и падали на лёд. Это было мягкое падение, после которого мы прокатывались по льду ещё несколько метров словно пингвины, но это научило меня не бояться упасть, и именно поэтому я очень редко падаю, когда катаюсь на коньках.

— Так мы возвращаемся? — уже переобувшись в свою обувь, спрашиваю я у стоящего у бортика катка Адама.

— Нет, сначала мы заедем кое-куда, а потом я верну принцессу в её замок, — криво улыбается он, взяв меня за руку, и... я не против.

— Идёт.

Адам ловит такси, и мы едем в сторону моста. Не знаю, что я делаю... ещё утром я и думать об это не хотела, но сейчас... Правильнее было бы даже не начинать этого, правильнее было ещё утром сказать Адаму, что у нас ничего не выйдет, и что ему не стоит зря тратить на меня время, но сейчас меня что-то останавливает всё это закончить, также как и останавливает ответить ему. Может, Адам мне и нравится, может, а может я вижу в нём лишь способ забыть Джека, или я просто хочу отвлечься, но сегодня один из лучших моих дней за последние недели уж точно и всё благодаря ему.

— Мы едем на Брайтон-Бич? — спрашиваю я, когда вернувшись из мыслей на землю, вижу, что мы едем в Бруклин.

— Не совсем, — с загадкой отвечает Адам, и меня это немного настораживает.

Мы уезжаем дальше в Бруклин, и моё сердце начинает ныть, воспоминания возвращаются. Проезжая по улицам этого города, я вспоминаю себя маленькой и счастливой, вспоминаю родителей и как тогда было просто. Да, мы ездили сюда с Джеком, но мы были лишь у моста, и не заезжали вглубь Бруклина, нежели сейчас, и по сути я не была здесь уже четыре года... Но дальше только хуже. Я, наконец понимаю, куда мы едем.

— Зачем ты это делаешь? — повернувшись к Адаму, напугано спрашиваю я. — Едем назад! Развернитесь...

— Нет, Клэр, — положив свою ладонь поверх моей, останавливает меня Адам,и он вдруг достаёт из внутреннего кармана своей куртки мою цепочку с сердцем... что? Я тут же касаюсь своей шеи, и... как я могла её потерять и даже этого не заметить? — Это твоё.

— Откуда она у тебя? — в замешательстве спрашиваю я.

— Криста отдала, ну, помнишь, девушка из бара.

Машина вдруг останавливается, но я боюсь повернуться к окну и лишь качаю головой.

— Я не могу, не могу, Адам. — Я на грани истерики. — Зачем ты привёз меня сюда?

— Ты должна, Клэр, — спокойно говорит он. Сердце бешено колотится, но разум всё ещё соображает, и я понимаю, что Адам прав. — Я буду рядом, тебе лишь надо будет меня позвать.

— Нет, я пойду одна, — тихо говорю я и быстро повернувшись к окну, я открываю дверь.

Выходя из машины, я тут же встречаюсь с огромными чёрными воротам, над которыми написано «Кладбище Грин-Вуд». Застегнув цепочку на шее, я собираюсь с духом и заодно с мыслями.

— Возьми их, — говорит мне Адам, подав мне цветы, которые он неизвестно откуда сейчас взял, и это синие гортензии - папины любимые.

Взяв цветы я захожу внутрь и с огромным страхом иду по дорожке к нужному месту. Долго мне идти не приходится, на удивление я даже помню, где это находится, и заметив родные имена, я останавливаюсь и подхожу ближе. Мария и Кристофер Олдридж. Я тут же опускаюсь на колени, потому что ноги больше не хотят меня держать, эмоции бьют наружу, и я закрываю лицо руками, поддаваясь слезам, которые меня сейчас душат. В сердце будто вонзили сразу тысячу ножей, и теперь их медленно вынимают один за другим, причиняя мне невыносимую боль.

— Простите меня, — едва дыша, всхлипываю я между рыданиями и кладу цветы ближе к плите, чувствуя, как тяжело в груди. — Я боялась приходить, не знаю почему, но мне было страшно, страшно, что я не смогу вынести всего этого. — Внезапно дует холодный ветер, сдувая мои слёзы, и на секунду мне вспоминается, как мама утирала мне их после того, как я расшибала коленку. — У меня столько всего произошло, — со слабой улыбкой говорю я, едва справляясь с душащей меня болью. — Пап, я заканчиваю Колумбию... на отлично, как ты и велел. А ещё теперь у меня есть своя компания, но это... долгая история, мне её передала одна очень хорошая женщина и дизайнер, она мне очень помогла. Джессика мне тоже очень помогает, обо мне все заботятся, я не пропала, я не одна. — Я хочу рассказать о Джеке, о Адаме, но я также хочу помолчать, хочу просто посидеть здесь в тишине.

Я не приходила на кладбище с самых похорон... я боялась приезжать сюда, боялась, что я вновь могу уйти в ту горькую скорбь, из которой я едва выбралась, боялась, что не смогу справиться с эмоциями, я думала, что если не буду приезжать сюда, то смогу делать вид будто ничего не произошло, будто всё в порядке, но ничего не в порядке. Я безумно... безумно скучаю по родителям и мне их катастрофически не хватает! Мне не хватает моей семьи... после их смерти я осталась совсем одна, ведь никакие друзья и никакие отношения никогда не заменят родителей, никто никогда не заменит родительскую любовь и поддержку. И я скучаю по ним до боли в груди, я хочу вновь их увидеть, услышать, обнять, почувствовать, но... я никогда уже не смогу, и осознание того, что всё это не сон, а самая настоящая реальность - больнее всего. И я устала захлёбываться в своих слезах и постоянно чувствовать ноющую дыру в сердце, и тяжесть в груди, из-за которой тяжело дышать, но эта боль уже никогда не пройдёт, теперь она неотъемлемая моя часть.

— Если бы вы только были рядом...  — зажмурившись, всхлипываю я. — Это всё, чего я хочу больше всего на свете, чтобы вы вернулись, — совсем тихо говорю я, понимая, что мне пора уходить. — Мне пора, меня ждут, — поднимаясь на ноги, выдыхаю я, пытаясь смахнуть слёзы, но всё ещё чувствуя огромную тяжесть внутри, но в тоже время и огромное облегчение. — Я люблю вас. С днём благодарения.

На душе и вправду стало немного легче, и теперь я возвращаюсь назад, чувствуя, что должна была прийти сюда уже давно. Бессмысленно бежать от того, что внутри тебя и от того, что рано или поздно ты всё равно сделаешь.

— Не знала, что ты куришь, — говорю я, увидев Адама ходящего от одного конца машины к другому, нервно покуривающего сигарету, которую он тут же выкидывает, как только слышит меня.

— Ты многого обо мне не знаешь, Клэр, — довольно серьёзно произносит он.

— Спасибо, — благодарю его я, подойдя ближе. — Я и сама не понимала, как сильно мне было это нужно. Это же Джессика рассказала тебе? — Адам кивает, внимательно на меня смотря.

— Как ты?  — тихо спрашивает он, убирая с моего лица выбившуюся прядь волос, и я едва вновь не начинаю рыдать.

— Я в порядке, — киваю я, понимая, что мои красные от слёз глаза говорят совершенно обратное.

— Иди сюда, — вдруг притягивает меня к себе Адам, и он крепко меня обнимает, и я теряюсь лишь на секунду, а затем расслабляюсь, опускаю голову на его плечо, и чувствуя его крепко обнимающие меня руки, стараюсь не рыдать.

Так странно... когда меня обнимают так крепко, я вдруг сама становлюсь невероятно слабой, словно такие объятия отнимают у меня необходимость быть сильной. И сейчас я не хочу, чтобы Адам отпускал меня, я хочу остановить время и постоять так хотя бы несколько минут, чтобы выплакать всё то, что я несколько лет держала в себе.

— Теперь домой? - с невероятным усилием всё же взяв себя в руки, спрашиваю я, отстраняясь от Адама.

— Может, заедем в кафе, поедим яблочного пирога, а то я проголодался, — предлагает он, всё ещё меня не отпуская.

— Отличная идея, — мягко улыбнувшись, киваю я, и мы вновь садимся в такси и уезжаем из этого города.

Сейчас я не смотрю в окно на проносящиеся мимо улицы Манхэттена, сейчас я сижу облокотившись на Адама, который меня обнимает, и мы вместе слушаем не разборчивую болтовню нашего таксиста. Я даже не могу понять, на каком языке он говорит сейчас по телефону, но это очень смешно, его эмоциональности могут позавидовать многие актёры Голливуда.

Вскоре мы подъезжаем к какому-то кафе, в котором я никогда раньше не была и заходим внутрь. Здесь всё в приглушённых тонах, царит дружеская и даже по семейному уютная атмосфера, посетители не одеты в дорогие костюмы, они в простой одежде, как и я сейчас, потому что они простые, и я кое-что поняла сегодня. Адам тоже простой, не смотря на то в какой семье он родился, не смотря на возможности, которые он имеет с самого рождения, он... простой.

— Я схожу закажу пирог, а ты возьми нам чай или что-нибудь на свой вкус, — говорит мне Адам и поцеловав меня в щёку, он уходит в сторону, где делают заказы.

Я несколько секунд стою на месте и, наконец, начинаю двигаться вперёд, подходя к барной стойке, и сев на высокий стул, я заказываю два чая, но бармену приходится уйти на склад чтобы взять его, а я пока беру себе неизвестный ранее коктейль. Нащупав цепочку на своей шее, я начинаю перебирать её и, наконец, нахожу само сердце. То, что я боялась сделать такое долгое время сейчас послужило моим спасением, и теперь я чувствую себя просто прекрасно и очень легко, ну, или этот день выдался слишком хорошим или человек...

— Не думаю, что тебе можно алкоголь, — врывается в мои мысли знакомый до боли голос, и я тут же оборачиваюсь, чувствуя как ёкает сердце, а точнее как оно вдруг начинает дико болеть. Боже, когда это закончится? Когда мне уже перестанет быть так больно?

— Ты опоздал, — смеюсь я, и Джек садится рядом, и я почему-то даже не удивлена его видеть.

— Ого.

— Что? — спрашиваю я.

— Это первый искренний смех за несколько недель. — Я тут же меркну.

— Не думала, что ты ходишь в такие места, — перевожу тему я, не понимая, что он вообще здесь делает.

— Встречался кое с кем... послушай, Клэр...

— Нет, сначала я, — повернувшись к Джеку, решительно говорю я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я поняла почему не могу ответить Адаму. — Адам предложил мне...

— Я знаю, точнее я видел... пару минут назад, — холодно перебивает меня он. Должно быть, Джек видел, как Адам целует меня в щёку. И так странно... я помню, как он бесился тогда в машине, когда просто называл его имя, а сейчас Джек с таким холодом говорит о том, что знает о чувствах Адама ко мне.

— Не знаю почему, но я не могу ответить ему, пока ты не ответишь, мне, Джек, — смотрю на него я со всей смелостью, что у меня только есть. — Ты сказал, что больше меня не побеспокоишь, но сейчас ты, даже если и случайно встретил меня, то ты зачем-то подошёл ко мне. Но сейчас не об этом, — качаю головой я, стараясь правильно подобрать слова. — Ты сказал мне тогда в машине, чтобы я дала тебе знать, если... если я смогу простить тебя, если у нас ещё что-то может быть, но Джессика видела тебя вчера с Дианой, — я качаю головой. — Зачем ты это делаешь? — Мурашки пробегают по всему моему телу. — Скажи, как я могу верить тебе, если ты сразу же уходишь к ней? Ты ведёшь себя так... — я замолкаю.

— Как я себя веду? — спрашивает Джек, выжидающе на меня смотря, и несколько секунд я молча не отвожу от него взгляда, пытаясь понять, как это с нами случилось, как мы вдруг стали так холодны друг к другу.

— Так, будто ты просто играешь со мной, так, будто я для тебя всего лишь отвлекающий манёвр, способ позлить Диану, ты ведёшь себя так, Джек, будто я всегда была для тебя лишь игрой, и ты просто не можешь попрощаться с уже надоевшей тебе игрушкой, потому что ты собственник и не хочешь, чтобы она досталась кому-то другому, — наконец говорю я то, о чём так много думала, и то, что меня так пугало. Тогда в машине мы ничего так и не решили, и раз Джек сейчас здесь, и мы снова говорим, именно сейчас всё должно решиться для нас обоих. — Ты ведёшь себя так, Джек, будто ты хочешь, чтобы я была несчастна.

— Нет, Клэр, — ни секунды не думая, тут же говорит он, — я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Но, — заканчиваю за него я, то что он сам не может сказать, и Джек замирает, как и моё сердце. Он смотрит на меня так, как хищники смотрят на своих жертв, но лишь с толикой сожаления, и я вдруг понимаю, что хочу сбежать отсюда, но я должна остаться.

— Но ты права, Клэр, — наконец выдыхает он, и моё сердце словно разбивается на мелкие осколки. — всё это... было просто игрой. — Я резко вдыхаю, чувствуя, как нос начинает щипать от наступающих слёз, и как бы я не хотела, я не могу сдерживать эмоции. — Мы с Дианой и вправду расстались, но...

— Ты сказал, что любишь меня, — дрожащим голосом проговариваю я, не желая верить в правду, которую я так долго просила, и которую он, наконец, мне сказал.

— Я бы, правда, хотел, чтобы это было правдой, Клэр, но к сожалению, я ничего к тебе не чувствую, — качает головой Джек. — Я всегда любил и буду любить только её, и думаю, в глубине души ты всегда это знала. Тебе с ней не сравниться, — говорит он, смотря на меня с сожалением, а мои глаза уже заполнили слёзы, и я также не отвожу от него глаз, и мне плевать, что он видит меня такой разбитой.

— И зачем ты тогда всё это делал? — пытаюсь понять я, всё ещё не в состоянии всё это осознать. Всё и вправду было ложью...

— Она мне изменила на кануне свадьбы, и да, я бросил её, но не потому что я больше не хотел быть с ней, а потому что я хотел, преподать ей урок, чтобы подобного больше не повторилось. Я хотел причинить ей похожу боль, что она причина мне, и ты прекрасно для этого подошла, но... я заигрался. — Говоря всё это, Джек смотрел в пол, не на меня, неужели ему стыдно? — Прости, — подняв на меня взгляд, говорит он — Ты хорошая девушка, Клэр, но для меня ты ничего не значишь, так что сохрани своё сердце для того, кому не плевать.

Я смотрю на Джека, чувствуя холод во всём теле, чувствуя, как слёзы скатываются по лицу, чувствуя боль, разочарование, горечь и осознание того, что я полюбила человека, которому всегда было на меня плевать, что я доверилась и открылась человеку, который всё время меня лишь обманывал. И не будь я сейчас так разбита, так подавлена и так ошарашена, я бы хорошенько ему врезала, но сейчас я едва могу говорить.

— Спасибо за правду, Джек, — даже не пытаясь остановить поток слёз, говорю я с натянутой улыбкой на лице. — С днём благодарения, — выдавливаю из себя я и спрыгивая со стула, я на дрожащих ногах как можно быстрее иду к выходу, чувствуя, как внутри всё разрывается на мелкие кусочки.

Всё было ложью, абсолютно всё. Каждое слово, каждый взгляд, каждое касание... Помню, как в самом начале, когда мы с Джеком только познакомились, я размышляла о разбитом сердце и думала, что это наверняка больно, но я даже не подозревала насколько, но теперь я знаю, разбитое сердце - это хуже всего. Это как будто тебе сломали рёбра, никто этого не видит, но оно начинает болеть каждый раз, когда ты делаешь вдох.

— Эй, ты куда? Что случилось? — схватив меня за локоть и развернув к себе, спрашивает Адам, когда я уже выбежала на улицу. — Я видел Джека, что он тебе сказал?

— Он сказал мне правду, которую я так долго у него добивалась, — довольно резко отвечаю я, но на секунду замираю и задумываюсь: может, Адам тоже играет?

— Правду? — не понимает он.

— Слушай, оставь меня, я поеду в больницу. — Я подхожу к дороге, но вдруг останавливаюсь. Да гори оно всё синим пламенем! Использует, не использует, мне уже плевать! Я просто хочу забыться. — Адам, — я оборачиваюсь к нему и целую его со всей болью, что я сейчас чувствую, и хоть Адам и теряется, через секунду я всё же чувствую его руки на своей талии, и чувствую, что он отвечает на мой поцелуй, но я отстраняюсь от него, секунду смотря на его ошарашенное лицо, и так ничего ему и не сказав, я оставляю его одного, сажусь в такси, и направляюсь в больницу, погрузившись в свои мысли, и горячие слёзы вновь обжигают мою холодную кожу.

Для всей страны день благодарения - это день, когда все семьи собираются вместе, но даже в этот прекрасный праздник на Верхнем Ист-Сайде не обошлось без лжи и предательства или лучше сказать раскрывшейся правды.

Да, раньше осень была моим самым счастливым временем года, но теперь она стала самым ужасным.