8

- Кажется, нам пора откланяться и оставитьновобрачных наедине.Свои слова Патрик сопроводил отвратительнойелейной улыбкой, которая вызывала у племянницыприступ тошноты.- Ну, долго ты еще будешь здесь торчать,Элиза? - обратился он к жене, сидящей в другомконце стола. При этом все его напускное добродушиемигом испарилось. - Нам еще надо разобрать кучувещей. От тебя никогда не дождешься никакогопроку.Худое, болезненное лицо женщины вспыхнуло, онапоспешно и неловко встала, послушно выполняямужнино распоряжение, и Энн испытала за неенеловкость и обиду. Она порывисто бросилась напомощь смущенной Элизе, участливо обратившись кней:- Может быть, тебе оставить все дела до завтра?Я утром буду дома, мне нужно в приют только ксередине дня, так что смогу помочь тебе. Да имиссис Диджен с удовольствием присоединится.- В приют? - грубо перебил ее дядюшка,удивленно вскидывая брови. - Бог мой, а я-тодумал, что хоть муж запретит тебе туда шляться. Чтотебе делать среди этих отбросов общества?- Они - не отбросы! - возмущенно воскликнулаЭнни. - Не их вина, что такие, как вы, оставилилюдей без крова, что теперь им приходится зависетьот других, от чужого милосердия. Они не стремилиськ этому.Она напряженно замолчала и, почувствовав, чтоРейт берет ее за руку, была готова вырваться -сейчас и от него последуют укоры. Ее работа вприюте всегда была предметом споров, деликатнообходимых лишь дедушкой, который придерживалсянесколько старомодных, далеких от альтруизмавзглядов. Вот и теперь Энн ожидала, что Рейт тожеподдержит Патрика, считавшего, что всеблаготворительные устремления - лишьвыкидывание денег на ветер. Но Рейт вместо этоготвердо сказал:- Энни совершенно права, Пат. Эти людизаслуживают не только абстрактной жалости, но ипрактической поддержки, Но даже если бы я неразделял ее взглядов и веры в то, что она делает,вряд ли бы имел право вмешиваться. Моя жена -равноправный партнер в нашем союзе, и я уважаю ееправо на собственное мнение. Вообще говоря, еслимежду мужчиной и женщиной нет взаимногоуважения и доверия, о какой любви может идти речь?Энн смотрела на Рейта, пораженная. Никогда неожидала она услышать от него подобное. Получается,что она совершенно не знала этого человека. Тогосамого Рейта, от которого всегда - и мысленно инаяву - отмахивалась, считая высокомерным,деспотичным, стремящимся лишь ксамоутверждению и диктату.Краем глаза она заметила полное тоски лицоЭлизы, внимавшей ему в глубокой задумчивости.Бедная женщина! Как тяжело быть замужем затаким человеком, как Патрик! И вдвойне тяжело, есликогда-то она его любила.Этот разговор не выходил у Энн из головы, и когданаконец они с Рейтом остались одни, она, слегказамявшись, спросила:- Ты правда так думаешь? Ну что без уважения идоверия нет любви?Его пристальный и недоуменный взгляд заставилее пожалеть, что она затеяла этот разговор.- Значит, это впервые пришло тебе в голову? -спросил он наконец. - Я имею в виду то, что у менямогут быть чувства и убеждения, а не только... - Онзамолчал.- А не только что? - настаивала Энн.Но он лишь покачал головой и ответил спокойно:- Да. Я действительно думаю, что уважение идоверие идут рука об руку с любовью - с настоящейлюбовью, а не просто преходящим вожделением, скоторым ее часто путают. Любить кого-то означаетлюбить его целиком, принимать целиком, хотеть,чтобы он был самим собой, а не пытаться переделатьего в соответствии со своими представлениями. Этоозначает любить человека за то, что он такой какесть, а не вопреки этому.Энн непроизвольно чуть передернула плечами отпробежавших по спине мурашек. Заметив это, Рейтозабоченно спросил:- Что с тобой?- Ничего, - солгала Энн, отводя взгляд. Ей нехотелось, чтобы он заметил по ее глазам, как сильноподействовали на нее эти слова.Полюбят ли ее когда-нибудь такой любовью?Ее потрясло, что из всех встреченных ею людей уодного лишь Рейта представления о настоящейлюбви совпадают с ее собственными. И это тотсамый Рейт, который - как она всегда считала - былдаже не в состоянии понять, не то чтобы разделятьподобные взгляды.- Ты устала, - услышала она его голос. - Иди-каспать, пока Патрик не начал шнырять по дому. Ему,наверно, уже надоело изводить Элизу.- Как ты думаешь, она его когда-нибудьлюбила? - тихо спросила Энн.- Его? Нет, - решительно покачал головой Рейт. -Скорее всего, он убедил ее, что должен быть любим.К несчастью для нее. А ведь такая славная женщина.- Но почему же она не уйдет от него, раз он к нейтак относится?- Вероятно, он настолько подавил еесамоуважение и волю, что она уже ничего не может.И потом, конечно, из-за детей.- Он такой ужасный человек. Ему простодоставляет удовольствие помыкать ею.- Да, - согласно кивнул Рейт и предостерегающедобавил: - Это пустяки по сравнению с тем, что онустроит нам, если обнаружит правду.Энн вздрогнула.- Не надо, прошу тебя, - взмолилась она, вновьохватываемая беспокойством.- Пока все в порядке, - старался успокоить ееРейт. - Если мы будем осторожны, он не догадается.- Никогда бы не думала, что он пойдет на такое, -прошептала Энн. - Вселиться к нам, даже не спросив!- Не думай об этом, трусишка. Не забывай, тыдолжна играть роль безумно влюбленнойновобрачной.Она ответила ему слабой улыбкой.- Да, придется. В конце концов, если бы мы по-настоящему были влюблены, нам бы дела не было нидо Патрика, ни до кого другого.- Совершенно никакого, - мягко подтвердил Рейт.Что-то необъяснимое в том, как он смотрел на нее- Энн не могла понять, что именно, - и в интонацияхего голоса заставило ее сердце как-то глухо забитьсяи чуть зардеться лицо.- Ну, я пойду, - хрипло сказала она. - Ядействительно устала.- Я приду часа через полтора, - озабоченноотозвался Рейт. - Хочу кое-что доделать.- Тогда спокойной ночи, - неловко пробормоталаЭнн, избегая смотреть на него.Поднявшись на второй этаж, Энн уже прошлаполкоридора, когда услышала, как Патрик окликаетее. Она замерла и, набрав побольше воздуха,оглянулась.- Решила лечь пораньше? - ухмыльнулся дядюшка,подходя к ней.Племянница сдержала готовые сорваться с губслова, которых заслуживал невыносимыйродственник, и вместо этого спокойно сказала:- Элиза выглядела за обедом очень усталой.Наверно, ей нелегко достался такой поспешныйпереезд.- А, вечно она устраивает много шума из ничего, -отмахнулся тот. - Элиза есть Элиза. А где жемуженек? - бесцеремонно спросил он.- У него еще дела внизу, - ответила Энн.Под взглядом этого назойливого человечка оначувствовала одновременно неловкость и досаду.- Надеюсь, этот джентльмен еще не охладел ктебе? - нахально продолжал Патрик. - Тыприглядывай за ним, детка. Мужчина с такойрепутацией ненадежен.- Рейт взял меня в жены, дядя! - отчаянновоскликнула Энн. - Все, что было у него прежде,осталось в прошлом.Она была горда своим ответом, и, похоже, онсмутил ее преследователя.- А что ты делаешь на этом этаже? - в своюочередь требовательно спросила Энн.- Я просто шел вниз, чтобы забрать кое-какиевещи, которые мы выгрузили в гараже. Хочупобыстрее внести все в дом. Это займет еще паручасов. Знаешь, девочка, тебе в самом деле стоилодважды подумать, прежде чем так поспешновыходить замуж. Ты, знаешь ли, сильно рискуешь.Сердце ее тревожно забилось.- Что ты хочешь этим сказать? - спросила она,пытаясь скрыть охватившую ее нервозность. Ипочему она позволяет этому типу загонять ее в угол,когда рядом нет Рейта, он бы ему показал! - Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать, -вкрадчиво ответил Патрик. - Нет, я, конечно,понимаю тебя. Твой избранник, несомненно, знал,как увлечь неискушенную девицу - у него ведь такаяпрактика. Но спросила ли ты себя, крошка, почему онженился на тебе?- Потому что он меня любит! - запальчивобросила Энн.На миг ей показалось, что этому охотнику занаследством все известно. Но даже если и нет, он,без сомнения, что-то подозревает, была вынужденапризнать Энн.В комнате горел только ночник, и спальняпоказалась ей удивительно уютной и интимной.А может, все дело в этой кровати? - подумалаЭнн. Кровать была похожа...На что же она была похожа?Энн поспешно отвела взгляд. На что она, вовсяком случае, не была похожа, так это - на обычнуюпостель для одной персоны. Это уж точно.Энн нехотя вылезла из ванны и потянулась заполотенцем. Лежа в воде, она испытывала такоевосхитительное чувство расслабленности иумиротворения, что едва не уснула.Все еще во власти этого чудесного ощущения, онапрошла в комнату, чтобы взять ночную рубашку, ивдруг остановилась. Все ее хорошее настроениемигом улетучилось. Она вспомнила, что оставила ирубашку, и белье, и все прочие вещи в своей прежнейспальне.В этой суматохе с подготовкой комнаты, в стычкес Патриком, свалившимся как снег на голову, онасовершенно забыла перенести сюда свою одежду.«Чертов дядька», - чуть не вырвалось у нее.Прикусив губу, «неискушенная девица» взамешательстве смотрела на дверь. Пробежать либыстренько до комнаты прямо как есть, в полотенце,или все же одеться на тот случай, если ей попадетсятрижды неладный родственничек.Она все еще раздумывала, когда дверь комнатыраспахнулась и появился Рейт. Энн уставилась нанего.- Ты же собирался быть часа через полтора, -удивилась она, крепче придерживая полотенце.- Там начал рыскать наш любознательный гость иделать всякие намеки насчет молодых мужей,которые забывают про своих юных жен.- Он все еще там? - беспокойно спросила Энн.- Да. Похоже, он перетаскивает наверх какие-товещи. А что?Она недовольно поморщилась.- Я забыла принести одежду из моей комнаты.Рейт беспечно пожал плечами.- Значит, принесешь завтра. Если он о чем-либоспросит, скажешь, что не успела до свадьбы.Энн зябко поежилась в своем полотенце.- Да нет, - пришлось объясняться ей, - ты непонял. У меня совсем ничего нет. Ни-че-го, - сударением повторила она. - Ни белья, ни ночнойрубашки - все в той комнате. И там же - дорожнаясумка, с которой я приехала, - сокрушенно добавиланеудачница.Ей стало не по себе от взгляда, которым одарил ееРейт.- Я просто начисто забыла, - оправдываласьона. - С этим Патриком, с уборкой комнаты...Придется теперь идти за вещами.- Не пущу, - прозвучал его твердый ответ.- Но мне нужна ночная рубашка, - в паникезапротестовала Энн. - Мне не в чем спать. Тебехорошо - твои вещи здесь.Действительно, миссис Диджен распаковала сумкумистера Уолстера, которую тот принес из своейкомнаты, хотя он и сказал, криво усмехнувшись, чтоудобнее было бы распаковать самому.- Новобрачные, - наставительно заговорилРейт, - не выпрыгивают из супружеской постели впоисках ночной рубашки, и поступать так в нашейситуации, когда по дому бродит соглядатай, оченьнеосмотрительно. Боюсь, что, по крайней мересегодня, тебе придется спать как есть - голышом.- Нет! - стыдливо всполошилась скромница иуставилась на него. - Я не могу!- Отлично сможешь, - возразил он. - Я всегда таксплю.Охваченная ужасом, Энн переводила взгляд с негона огромную кровать и обратно.- Я не стану спать с тобой на этой кровати, еслимы оба будем неодеты, - чопорно заявила онанаконец.- Почему? - спокойно спросил Рейт.Энн озадаченно поглядела на него. Что значит,почему? Разве непонятно?- Ну... просто потому что так не делается, -пробормотала она.Брови Рейта взлетели вверх.- Как это? По-моему, миленькая, у тебя оченьстранные представления о браке. Уверяю тебя, чтоименно так оно и делается.Он помолчал, наблюдая, как она упрямо ковыряетбосой ногой ковер, опять заливаясь краской с головыдо ног.- Нет ничего, слышишь, ничего более приятного иласкающего, чем прикосновение одного тела кдругому, кожи одного к коже другого.При этих словах странный дурман охватил все еесущество, и вместе с ним ее словно иглой пронзилокакое-то болезненное, томительное желание. Онапочувствовала пугающее горьковато-сладкоеволнение. «Одного тела к другому...» Он ведь неговорил ни о ком конкретно, почему же ей стало такдушно, почему воображение рисует картину именноих тел?Ей сделалось совсем жарко, и пришлось присестьна дальний угол кровати.- Ну куда же ты, Энни? - искушающе поддразнилего голос. - Опасаешься, что твоя пламенная страстько мне может выйти из-под контроля? Что при видемоего обнаженного тела рядом с своим ты невыдержишь?Энн понимала, что он всего лишь шутит, смеетсянад ней, но по какой-то неведомой причине вместооблегчения от его стремления разрядить обстановкуона чувствовала еще больший трепет.Судорожно пытаясь проглотить застрявший вгорле ком, девушка боялась признаться самой себе,что же означает это чувство. Не решаясь дажезаговорить, она, словно впав в детство, схватилаподушку и с досадой запустила в своего искусителя.Уже открыто смеясь, он поймал ее снеобыкновенной ловкостью.И не успела она опомниться, как он стремительнооторвал ее от постели и со смехом поднял, необращая внимания на брыкания и требованияотпустить.По-прежнему смеясь, Рейт опустил Энн на пол,убрал руки с ее талии, и тут она почувствовала, какполотенце заскользило вниз.Момент был точь-в-точь как тогда, в замке. Покаона непослушными пальцами отчаянно стараласьприподнять полотенце выше, до нее донесся тихийголос Рейта:- Наверное, ты права, Энни. Вероятно, это нетакая уж удачная мысль - спать на одной кровати.Но, боюсь, у нас просто нет выбора. Ты понимаешь -нет! - повторил он неожиданно жестко. - Так чтопридется поступать так, как велит ситуация. Вовсяком случае, на этой проклятой постелидостаточно места, чтобы не мешать друг другу.Так мне и надо, что он разозлился, думала Энн,когда Рейт скрылся в ванной, оставив ее одиноко ипотерянно зарываться в простыни. Не будь такойдурой и не забывай свои вещи!В глазах у нее застыли слезы, ноги закоченели. Изачем было показывать себя такой законченнойидиоткой и устраивать шум из-за этой рубашки?Судя по тому, как резко изменилось поведение такназываемого мужа, увидевшего ее обнаженной,совершенно ясно, что он не испытывает поотношению к ней каких-либо чувств.Это, в сущности, было совершенно правильно. Таки должно быть. Ничего другого она никогда и неожидала, а, значит, все в порядке, твердила онасебе, лежа на самом краешке холодной постели,закрыв глаза и стараясь не прислушиваться к звукамиз ванной.В отличие от нее Рейт, очевидно, предпочитал душ.Чувствуя себя совсем потерянной, Энн болезненнопоежилась, стоило ей лишь представить его нагоетело, гладкую кожу, блестящую, словно тяжелыйдорогой атлас.Ведь он ей совершенно не нужен. Конечно же, нет.Он ей даже не нравится, не говоря уже о любви.Всхлипнув, она натянула на ухо свободнуюподушку, отключаясь от режущих ее слух звуков.