7

- Что с тобой, Энни? Ты все дуешься? Надеюсь, неза то, что я нарушил твой флирт с Эдвардом? -холодно поинтересовался Рейт на следующий день.Их полет как раз подходил к концу. Она потянуласьза ремнем безопасности и как бы невзначайпосмотрела на Рейта. Неужели он и впрямь необратил внимания на то, что произошло прошлойночью? Во всяком случае, сейчас его, отвлеченнопоглядывавшего в иллюминатор, меньше всегозанимали ее переживания и заботы.Нынешним утром было уже почти невозможноповерить, что это был тот самый человек, которыйвчера вызвал у нее такое потрясение, такую бурючувств, дал повод задуматься о ее сексуальнойуязвимости. А может, она просто все придумала?Может, всему виной ее чрезмерная застенчивость инеопытность? Господи, да вчерашний эпизод насамом деле и выеденного яйца не стоит. И напрасноона пролежала полночи без сна, с отвращениемдумая о предстоящей наутро встрече с Рейтом, отом, что услышит от него.То, что он не обмолвился о вчерашнем, было дажепохоже на предательство. Да и держит он себя с нейв своей обычной манере - как с неразумнымребенком, а не как с женщиной.Сердце томительно заныло и сделалось душно.- Послушай, дорогая, - вкрадчиво обратился он кней, когда самолет мягко коснулся посадочнойполосы, - никуда не годится, если мы прибудемдомой с таким видом, словно не разговариваем.- Не волнуйся, у меня нет никаких претензий иобид, - с холодным достоинством ответила Энн. - Япросто устала, вот и все.- От двухдневной поездки? М-да, это вызоветнекоторое недоумение, - фыркнул Рей, не замечаяее скованности. - Сейчас возьмем машину, яподброшу тебя до Голд Крауна, а сам заеду в офисуладить кое-какие дела, потом - к себе на квартиру.Вы с миссис Диджен подобрали для нас подходящуюкомнату? Энн отрицательно покачала головой. Она понимала,что ведет себя подобно улитке, прячущейся в своюраковину, но что поделать, если фиктивный брачныйсоюз не вдохновляет на то, чтобы вплотнуюзаняться практической стороной своей новой жизни?В ночь после свадьбы она спала в комнате,которая когда-то служила ей детской. А Рейтвременно расположился в одной из гостевых комнат.Но, конечно, Энн понимала, что невозможноподдерживать иллюзию подлинности их брака, еслиони будут продолжать спать в разных комнатах,разделенных длиннющим коридором.- Я думаю вот что. У нас есть две спальни с общейдверью, и я буду застилать постель без помощимиссис Диджен.- И она не догадается, что мы спим порознь! Всеэто прекрасно, если действительно не догадается. Ноесли однажды все всплывет наружу, то будь уверена,Патрик тотчас напустит на нас законников.Девушка вздрогнула.- У вас что, нет комнаты с двумя рядом стоящимикроватями?- Только в мансарде, - ответила Энн. - Но будетстранно, если мы станем спать там.- Да уж, - задумчиво произнес Рей, - странного внашей ситуации предостаточно. - Эй, выше нос,крошка! - подбадривал ее Рейт, когда они ехалидомой. - Не забывай: это всего лишь на год. А там,глядишь, тебе и понравится.- Никогда! - с жаром откликнулась Энн и тут жеопять начала краснеть, с отвращением чувствуя, какодновременно с румянцем на нее накатывает ужезнакомая пугающая волна физического желания.- Не шути с этим, милая, - укоряющим тономпредупредил он. - Некоторые мужчинывоспринимают такой отказ как вызов.Энн высокомерно проигнорировала это замечание,и Рейт вновь обратил все внимание на дорогу.Они уже подъезжали к дому, когда он спросил:- Это не машина Патрика во дворе?- Его, - равнодушно ответила Энн.- Хм, интересно, что он здесь делает? Готовитнам радушную семейную встречу, как ты думаешь?Какая заботливость!- Этот тип не бывает заботливым, - мрачнымтоном заметила Энн. - Он все делает с какой-нибудьзадней мыслью.- Н-да, ну сейчас-то и разгадывать не придется,что там за задняя мысль, верно?Энн вопросительно посмотрела на него, и онпояснил:- Дом, моя дорогая, дом.- Но теперь поздно подкапываться, мы ужеженаты.В самом деле, что делает здесь Пат? - беспокойноподумала она, пока Рейт помогал ей выйти измашины. Дядя ведь знает, что она его не жалует ичто его присутствие нежелательно.- Улыбайся, солнышко, - усмехнулся Рейт,открывая перед ней парадную дверь. - Осчастливьдядюшку улыбкой непомерного счастья.Он придерживал дверь так, что ей пришлосьпройти очень близко к нему, и со стороны казалось,будто его рука по-хозяйски обнимает ее плечи. Когдаона, обернувшись к нему, сказала, что вовсе нерасположена улыбаться, Рейт ласково глядя на нее свысоты своего роста, нежно пробормотал:- Я тебе помогу. Если придвинешься ближе и чутьприоткроешь рот, со стороны покажется, что тыждешь моего поцелуя.Его поцелуя! Глаза Энн, полные оскорбленногодостоинства, сверкнули. Она приготовилась котповеди, но в холл, расстроенная и встревоженная,вбежала миссис Диджен.- О, Энн... Простите, я хотела сказать, миссисУолстер.- Нет-нет, зовите меня, как и раньше, по имени, -остановила она пожилую женщину. - Вы чем-торасстроены? Что случилось?Но прежде чем экономка ответила, Энн услышала,как кто-то спускается по ступенькам. Взглянуввверх, она увидела Патрика. На лице дяди быланарисована его обычная неискренняя улыбка.- Ах, детка! Привет, Рей! - воскликнул он и, тутже согнав с лица улыбку, озабоченно покачалголовой. - Боюсь, у меня для вас нежелательныеновости. На прошлой неделе обнаружилось, чтопросадка грунта под нашим домом, которую мы несчитали столь серьезной, оказалась гораздо опаснее.По сути, у нас не осталось другого выбора, кроме каквыехать из дома, пока специалисты не предложаткакое-то решение.Пат умолк, поглядывая на молодых, и, недождавшись ответа, затараторил вновь:- Элиза очень не хотела переезжать сюда, непредупредив вас, но я велел ей не глупить. В концеконцов, зачем еще нужны родственники, как не длятого, чтобы помогать друг другу в трудную минуту?Куда нам еще деться? При том количестве работы,связанной с конфиденциальными бумагами, которуюя выполняю дома, для нас совершенно немыслимоперебраться в отель. К тому же шум будет вызыватьу Элизы обычную мигрень, да и мальчики скороприедут на каникулы. Нет уж, я настоял, чтобы мынемедленно перебрались сюда.Племянница недоуменно взглянула на дядюшку,продолжавшего нудную объяснительную речь:- Сама Элиза еще дома - следит заупаковыванием оставшихся вещей, но скоро онаприбудет. Я взял на себя смелость распорядиться,чтобы миссис Диджен подготовила для нас покоистарика, хотя, разумеется, нам придется взять измансарды пару кроватей. На них нам сейчас будетудобнее. Элиза, знаете ли, плохо спит по ночам...Раскрыв рот и лишившись дара речи, хозяйка домаслушала этот поток слов, едва веря своим ушам.- Конечно, я понимаю, что вы только чтопоженились и вам хочется уединения, но обещаю, чтовы нас практически не увидите и не услышите, аЭлиза сумеет быть тебе полезной. Дорогая, у неебогатый опыт ведения большого хозяйства, онаумеет организовать званый обед и прочее.Пораженная этой наглостью, Энн несколько разпорывалась что-то сказать, но только судорожноглотала воздух. Наконец она умоляюще посмотрелана Рейта. Слава богу, он был рядом. Он-то уж знает,как обращаться с Патриком, как заставить егоубраться.Но, к ее изумлению, Рейт, вместо того чтобыпопросить незваного гостя вон, заговорил с нимпочти дружески:- Ты сказал, что хочешь занять комнаты дедамоей жены. Насколько я понимаю, это - бывшаяхозяйская половина?- Совершенно верно, - быстро согласился Пат,изобразив на лице притворное участие. - Я конечноже, наводил справки у миссис Диджен и выяснил, чтовы их не занимаете. По правде говоря, она вообщене смогла мне объяснить, где вы спите.Глазки его бегали с Рейта на племянницу и обратно,и Энн совсем не понравилась неискренность,мелькавшая в этом хитром лисьем взгляде.- Разумеется, ванная в хозяйских покояхоставляет желать лучшего, так что...- Так что, боюсь, тебе придется выбрать другиекомнаты, - спокойно перебил его Рейт.Энн не верила своим ушам. Что он говорит?Почему не скажет этому нахалу, что ему вообще тутнечего делать?Вместо этого он протянул руку и, обняв ее заплечи, привлек ближе к себе, не обращая внимания наее скрытое сопротивление и быстрый неприветливыйвзгляд.- Мы с женой только что строили планы переделкиэтой части дома, - продолжал Рей. - Завтра я какраз встречаюсь с архитектором. Должен честносказать тебе, Пат, что больше всего вам подойдутверхние комнаты. Особенно, учитываяприближающиеся каникулы. И, кроме того, как тыверно заметил, нам с Энни хотелось бы пока большебывать наедине. Мы все-таки молодожены, - и оннежно наклонился к ней. - Не правда ли, любовьмоя?Какое счастье, что ни он, ни дядька не ждали отнее ответа!- Под верхними комнатами ты подразумеваешьспальни в мансарде? - осторожно спросил Патрик. -Те, что для слуг?- Они самые, - простодушно подтвердил Рейт. - Атеперь извини, Пат, нам еще нужно кое-что уладить.Поскольку ты здесь не в качестве гостя, не станемразводить церемонии. Да, чуть не забыл: боюсь, тебепридется обойтись без услуг миссис Диджен. Мне быхотелось, чтобы они с женой организовали перевозкунеобходимых вещей из моей квартиры и ихразмещение на новом месте. Кстати, раз уж мы стобой будем теперь жить под одной крышей, давайдоговоримся: полагаю, ты не обидишься, если яоставлю кабинет и библиотеку за собой. Мне сейчасхотелось бы больше времени проводить с супругой,значит, чаще придется работать дома. Подведемсеть, подключим компьютер. Не беспокойся насчетпеределок, дорогая, - добавил Рейт, любовноулыбаясь прямо в ее возмущенное лицо. Я сам все улажу с техниками и электриками.Миссис Диджен! Мы с Энни несколько устали, нельзяли приготовить нам какой-нибудь легкий ланч взимней гостиной? Не стану задерживать тебя,Патрик, у вас сейчас много забот. Да, не повезло вамс этой просадкой! - сочувственно покачал онголовой.В продолжение всей этой сцены Энн то и делопорывалась разразиться возмущенной речью, итолько железная хватка пальцев Рейта, сжимавшегоей руку, удерживала ее. Когда же они оказались вмаленькой, обшитой деревянными панелями зимнейгостиной и дверь за ними плотно закрылась, оставивих в спасительном уединении, она отпрянула отРейта и, не скрывая раздражения, воскликнула:- Почему ты не велел Патрику убраться? Почему недал ему понять, что не потерпишь его здесь? Ты жезнаешь, что ему нельзя доверять ни в чем. Я нежелаю видеть его здесь! И не верю, что ему большенегде жить. Он хочет совсем другого!- Чего же он хочет? - простодушно спросил Рейт.- Он просто хочет шпионить за нами! - яростновыпалила Энн.- Что-то подозревает, верно? - хмурясь,вопросил Рейт.Она потерянно смотрела в сторону. Только сейчасстал проявляться подлинный смысл присутствия в ихдоме коварного родственника. Сперва она решила,что тот просто собирается по злобе насолить им,пощекотать нервы. Но Рейт заставил ее взглянуть надело другими глазами, и до нее дошло наконец, чтоПатрик вынашивает более зловещие планы.По мере того как эта мысль укреплялась в еесознании, краска отливала от щек Энн, и лицоприобретало бледный и осунувшийся вид.- Ты хочешь сказать, он подозревает, что нашбрак фиктивный? - нервно заговорила она, меряяшагами комнату. - Но это все только догадки.Она повернулась к нему, вопрошающе заглядываяв глаза, как бы призывая с ней согласиться.- Пока догадки, - согласно кивнул Рейт. - Но нестоит его недооценивать. Это очень опасныйчеловек.- Если ты всерьез так думаешь, тогда зачем былоразрешать ему остаться? - взволнованнопродолжала Энн. - Надо было его выгнать.- Чтобы его подозрения только усилились? Нет,это неразумно. Я предупреждал, что подобное можетпроизойти.- Нет! - горячо возразила она. - Ты никогда неговорил, что дядя поселится с нами.- Конечно, разве можно предугадать каждый егошаг. Но я говорил тебе, что мы идем на риск. Я такжепредупреждал, что ни в коем случае не собираюсьэтим браком ставить под угрозу моюпрофессиональную карьеру и репутацию. Давайуясним себе, дорогая. Мы сейчас стоим не толькоперед опасностью потерять Голд Краун. Если Патрикрешит, что можно возбудить против нас уголовноедело... - Он помолчал, качая головой. - Людипопадали в тюрьму и не за такое.- В тюрьму?! - Ее лицо побелело. - Нет, -прошептала она. - Нет, ты просто пугаешь меня.Кто-то постучал в дверь. Она вздрогнула, а Рейтбросил ей предостерегающий взгляд. Он открылдверь, впуская миссис Диджен с подносом, и Энноблегченно вздохнула. Но ее охватила тревога, когдаэкономка, неуверенно обведя их взглядами, будтобоясь обмолвиться, все же решилась заговорить.- Мне бы не хотелось вмешиваться не в свое дело,но ведь я столько лет прослужила здесь. Еще привашем дедушке. Тогда уже у него с мистеромПатриком были неладные отношения. Поэтому... ну,словом, мистер Патрик задавал мне разные вопросы.- Какие вопросы, миссис Диджен? - невозмутимоспросил Рейт.Как он может быть так спокоен после всего, чтотолько что наговорил? - непонимающе подумалаЭнн. Тюрьма... Не может быть. Немыслимо.- Ну, он спрашивал, какую спальню вы с женойсобираетесь занять, - отвечала экономка. - Он, мол,не хотел бы по ошибке вселиться не в те комнаты. Иеще поинтересовался, почему вещи молодой хозяйкипо-прежнему лежат в ее старой спальне...Энн только рот разинула. Как смел этот нахалзаходить к ней в комнату? Он бы никогда себе такогоне позволил, будь жив дед. Но, будь он жив, ничегоэтого вообще бы не произошло. Ей бы не пришлосьвыходить за Рейта, врать и притворяться.Она даже не заметила, как невольные слезы отэтих мучительных мыслей навернулись на глаза.- Я сказала, что не знаю, какую комнату вызаймете. Только он все равно не унимался. Началвыспрашивать, где вы спали после свадьбы, -экономка посмотрела на обоих и покраснела.- Очень хорошо, миссис Диджен, - поспешилуспокоить ее Рейт. - Дело в том, что мы как разсобирались посоветоваться с вами насчет комнаты.Вы, конечно, понимаете, что есть места в доме,которые моей супруге пока тяжело видеть. Скажем,спальни отца и деда. Да и я уже говорил ей, что немогу спать на той кровати, что стоит в ее комнате, -мягко добавил Рейт, заставляя Энн возмущенносверкнуть глазами.Ничего такого они не обсуждали, и это было быпросто смешно. Миссис Диджен отлично знает, чтобывшая детская комната не годится для двоих. Тамстоит обычная кровать. Односпальная.- Мы собираемся обойти весь дом и внимательнопосмотреть, что можно выбрать, - не умолкалсамодовольный новобрачный. - Впрочем, какое бырешение мы ни приняли, оно будет временным, таккак большинство ванных комнат нуждаются вреконструкции. Сам-то я предпочел бы нынешниебольшие ванны в викторианском стиле... м-м, помножеству причин, - игриво произнес он, бросив наЭнни лукавый взгляд, отчего и она, и экономкапокраснели. - Но жена настаивает на чем-нибудьболее современном. Мне лично будет труднообходиться без мощного душа, как у меня дома.Когда женщина ушла, Рейт предложил Энн что-нибудь съесть, но она негодующе замотала головой.- Как ты можешь спокойно заправлять в себябутерброды, как будто ничего не произошло? Тыпрекрасно знаешь, что у нас уже решено, где спать.- Было решено, - уточнил Рейт, отодвигая своютарелку и вставая из-за стола. - Ситуацияизменилась, поэтому, пока Патрик с семьей будутздесь, тебе придется спать в моей комнате.- В твоей комнате? - растерялась Энн. - А гдебудешь спать ты?Она уже поняла, что он задумал, и его ответныйвзгляд подтвердил ее опасения.- О нет, - быстро проговорила она. - Нет-нет!Только не это! Я не стану спать с тобой в однойкомнате и в одной... Нет. Это невозможно.- У тебя есть выбор, - сурово, будто зачитываяприговор, произнес он. - Либо делить комнату ипостель со мной, либо с кем-нибудь еще - тюремнуюкамеру.- Не может быть! - потрясенно воскликнулаЭнн. - Ты меня просто запугиваешь.- Запугиваю?! Да неужели ты думаешь, я будупускаться на такие хитрости ради того, чтобызатащить женщину в постель? Не будь такойглупенькой, милая. Не секс занимает меня сейчас, анаш подлог.Энн нервно прикусила губу.- Ты и в самом деле так думаешь? - борясь сволнением, спросила она. - Действительно считаешь,что Пат что-то пронюхал? - Она вздрогнула, и вглазах отразился страх. - Нас ведь не посадят,правда, Рейт? Мы ведь ничего не сделали.- Не сделали ничего дурного? Всего лишь пообоюдному сговору лишили наследства законногонаследника. Сущие пустяки. Сомневаюсь, что судзаймет снисходительную позицию. - Он посмотрелна нее ледяным взглядом. - А может, ты желаешьрискнуть?- Нет! - поспешно вскрикнула Энн. Она уже началабояться по-настоящему.- Мне все это нравится не больше, чем тебе, -задумчиво заговорил Рейт. - Согласившись на этотбрак, я принял твои условия, и, поверь, если бывидел способ избавиться от претендента на твойдом, не подливая масла в огонь его подозрений, тосделал бы это по-другому.Странное дело, это признание вызвало в душе Эннцелую бурю неведомых ранее переживаний. Неясныеэмоции зашевелились в ней, смутные, словно туман.Что это было - досада, раздражение, задетоесамолюбие, боль отвержения? Да нет же, конечно,нет! В ней зарождалось какое-то новое чувство.- Пожалуй, эта комната подойдет лучше всего.Если ты ничего не имеешь против.Энн только молча покачала головой. Вот уже втечение часа они с Рейтом обходили дом, осматриваяспальни. Когда она чуть задержалась у Рейт двухсмежных комнат, о которых они говорили раньше,Рейт твердо взял ее за руку и увел прочь, бормоча: - Скажи спасибо, что твой родственник не будетспать на одном этаже с нами, а не то, я подозреваю,он стал бы подслушивать из соседней комнаты,тщательно ловя все звуки и радуясь их отсутствию.Он заметил, как потемнели ее глаза, и кривоусмехнулся:- Тебе мое замечание кажется оскорбительным инеприличным, а ведь это ничто по сравнению с теминепристойностями, что вытаскивают в суде.И вот теперь они стояли в большой угловойкомнате, расположенной в противоположном крылеот покоев ее родных и самой Энн.Энн задумчиво разглядывала огромную кровать.Наверное, когда-то эта спальня с такой широкой,удобной кроватью, толстой деревянной обшивкой,сохраняющей тепло, с камином и широким, удобнымкреслом возле окна служила уютным покоем другойженщине, была местом, где та изведала счастье илюбовь. Но Энн разглядывала все это с совсемдругим чувством, до боли закусив губу и стараясьподавить мучительную тревогу.Она боялась. Да-да с дрожью признавалась онасебе в этом, едва ли не впервые в жизни боялась по-настоящему. Нет, не Рейта, пусть даже ей так нехотелось жить с ним в одной комнате и спать водной кровати. Чего она страшилась - так это тойперспективы, что он обрисовал перед нею.- Скажи, ведь мы не попадем в тюрьму, ведь насне могут туда посадить, а? - тихо и подавленноспрашивала она пересохшими губами.- Что я могу сказать тебе, Энн? Ты ждешь от меняутешительной лжи? А ведь сама твердишь, что тыуже не дитя.- А если Патрик удостоверится, что мы женатыпо-настоящему, он перестанет подозревать? -упрямо твердила она.- Конечно, тогда у него будет меньшеоснований, - согласился Рейт. - Но не будемнедооценивать этого плута и мошенника. Как всеплуты, он прекрасно выявляет эти качества в других.- По-моему, в этой комнате никто не спал с техпор, как праздновали дедушкино семидесятилетие, -отрешенно, будто чужим голосом проговорила Энн,пропуская мимо ушей слова Рея и подходя к окну.Бархат оконных портьер был старый, так же как иобивка на кресле, и покрывало на кровати, но он всееще пленял мягкостью и богатством выработки, темдухом роскоши, который не свойствен никакимсовременным тканям.- Это бархат из Италии, - с достоинствомпроизнесла наследница всего этого добра. - Бабушкакупила его, когда они с дедушкой проводили таммедовый месяц.- Да, я наслышан об их путешествиях, - тихоответил Рейт.Что-то новое появилось в его интонации. Словнобы он сочувствовал ей, жалел.- Энни, я понимаю, тебе нелегко все это...Она застыла, заметив, что он отошел от кровати ихочет приблизиться к ней. Если он сейчас до неедотронется... Холодок пробежал у нее по спине, и онабыстро обернулась, разражаясь торопливой речью:- Сюда нужно принести свежее белье и полотенца.У меня есть несколько льняных простынейподходящего размера. Они голландские, изприданого моей бабушки. Здесь ведь очень большаякровать.- Очень, - согласился он, криво ухмыльнувшись. -Тут хватит места для нас обоих и еще для парываликов.- Для валиков? - Энн в недоумении посмотрела нанего.- Ну да. Ты кладешь их посередине постели, чтобыподелить пополам. Я слышал, что в свое времяуважающие себя герои любовных романов необходились без них, - сказал Рейт, расхохотавшись.Энн в ответ слабо улыбнулась.- Мы не смогли бы ими воспользоваться, дажеесли бы они у нас были, - вздохнула она. - Патрикувидит. - Голос ее внезапно надломился. - Яникогда не думала, что это будет вот так. Я всеголишь хотела спасти дом.Рейт подошел к ней и обнял с внезапнойнежностью.- Я знаю. Ну ничего, поплачь, если хочешь. Тебестанет легче.Ей было не до споров и протестов, вдобавок этобыл какой-то новый, незнакомый ей человек,ставший вдруг ближе и притягательней. И онасдалась. Так хорошо было неожиданно оказаться вчьих-то надежных объятиях, спрятаться на груди,почувствовать защиту, тепло и силу.Только теперь она поняла, как одинока. Нетбольше ни папы, ни дедушки, ни одного любящего,оберегающего ее человека, к которому можноприслониться в трудную минуту.- Все должно было быть по-другому, вздохнулаона.- Я знаю, моя славная.Как утешительно прозвучало это, какуспокаивающе! Его голос действовал сейчас так же,как и объятия.- Рейт, я так боюсь. Что нам делать? -прошептала она.В ответ он только крепче прижал ее к себе.Наверно, и у него неспокойно на душе, подумала Энн.Иначе он бы так не подчеркивал опасность.- Есть один способ навсегда избавиться отпреследований Пата.Энн встрепенулась и, оторвав голову от его плеча,заглянула ему в глаза, боясь поверить.- Ты имеешь в виду - надо открыть всю правду?Признать, что мы пошли на обман? Нет, этого делатьнельзя.Она едва не упала, потому что Рейт вдруг резкоотпустил ее, отступил на шаг и отвернулся. Когда онснова заговорил, его голос звучал уже резко, снеприятной, колючей отстраненностью.- Конечно же, нельзя. Надо сделать так, чтобыпризнаваться было не в чем. Тогда все станет насвои места. Ты меня понимаешь?Не дождавшись ответа, он холодно произнес:- Ладно, Энни, мне пора в контору. Вернусь, кактолько освобожусь. К счастью, Пат будет слишкомзанят перевозкой своих конфиденциальных бумаг,чтобы охотиться за тобой в мое отсутствие.Что произошло? Куда делись эта доверительность,это тепло, которые, казалось, возникли между нимивсего несколько мгновений назад? Энн одинокостояла, озадаченно ежась, как от холода. Куда всеэто исчезло?Лучше бы спросить, откуда это взялось, усталоподумала она, оставшись одна. И было ли что-либовообще, или ей всего лишь почудилось? Конечно, иречи быть не могло о какой-то эмоциональнойблизости между ними - ничего похожего никогда небыло - и все же так приятно осознавать, что своимобъятием он искренне хотел согреть ее, утешить иприободрить, став ей ближе.Рейт, который желает стать ей ближе? Вот ужполет воображения! Ясно, что он клянет день и час,когда был настолько глуп, что ввязался в этуисторию.Эх, ты-то хоть оцени наши старания, мысленнообратилась она к старому дому, нежно проводярукой по дубовым панелям, когда выходила изкомнаты.- Приятно видеть постель, застеленную хорошимбельем, - удовлетворенно воскликнула миссисДиджен, отходя на шаг и любуясь на их с молодойхозяйкой работу. Сама деревянная кровать и всяпрочая мебель в комнате, а также деревянные панелибыли отполированы, окна чисто вымыты, медныекраны на огромной ванне и на раковине начищены доблеска. И, наконец, огромное ложе было застеленольняными простынями и одеялами и накрытотрадиционным покрывалом с ручной вышивкой.Из-за размеров кровати им пришлось застилать еевместе, и хозяйка усмехнулась про себя на замечаниемиссис Диджен о том, что современная мебельсильно облегчает жизнь.- Попробуй застели такую постель, - говорилаэкономка. - На ней целая семья разместится.Семья... Облачко грусти набежало Энн на глаза. Вдуше нарастало тяжелое, болезненное чувствополного одиночества, ощущение, что нет никого, ктобы разделил с ней ее жизнь. Такое чувство былонезнакомо ей раньше. Оно появилось вместе с темлегким холодком тревоги, которым повеяло, когдаРейт разжал свои спасительные объятия, оставляя еенаедине со всеми страхами.Когда дед составлял свое завещание, он хотел,чтобы в нем жили его потомки, которые бы любилиэтот старый дом.Ничего, твердо сказала она себе, в нем будет житьРейт. Он станет защищать и любить его, и когда-нибудь здесь вырастут его дети.А ее дети - нет. Они будут знать о доме только порассказам. Горе и опустошенность охватывали ее всесильнее и тем больше угнетали, чем меньше онапонимала, что же именно делало ее такой несчастной:мысль о том, что ее дети не увидят Голд Крауна илиже неуверенность, что дом вообще сохранится.Раньше ей не были свойственны собственническиечувства, отнюдь нет, особенно по отношению к дому.К дому или к Рейту? Легкий тревожный озноб превращался в сильнуюдрожь. Внутри нее будто неукротимая поросльчертополоха разрасталось горькое чувство сомнения,которое она старалась заглушить смятенной,бестолковой болтовней с миссис Диджен.Во всем виноват этот чертов дядька, мысленнотвердила Энн. Это его присутствие рядом вызываетв ней тревогу и тоску. Только и всего.