38.2

Заседания состояли из докладов, которые готовили студенты и аспиранты, но самое интересное происходило в перерывах, когда студенты сплетничали, а преподаватели заманивали новеньких присоединиться к их научному проекту. Научные работы подопечных были так или иначе связаны с темой кандидатской или докторской преподавателя. Не секрет, что студенты выступали в роли бесплатной рабочей силы, для сбора статистических данных и проведения рутинных экспериментов. Хотя студентам было грех жаловаться, взамен они получали публикации, а иногда автоматы по профильным предметам. Вот такой вот симбиоз.

Галя забилась в противоположный от Александра Сергеевича угол зала. Я же искала Костю. Атмосфера вокруг чем-то напоминала ярмарку тщеславия. Большинство считали, что раз уж они задерживались после занятий на такие встречи, то автоматически становились умными и важными. Костя разговаривал с двумя парнями из параллельной группы вроде бы они учились вместе с Миленой.

— Ну, ты даёшь, конечно, с Ириной Викторовной работу делать. Я слышал, если её разозлить, слиться и не закончить работу, то университет ты тоже не окончишь.

— Я не собираюсь бросать. Зато какое у неё влияние! И финансирования, как у неё, никто не получает.

— Нее, на фиг! Эта грымза на лекциях и так доконала. Вот с Александром Сергеевичем весело, мы там гербарии готовим.

— А его лабораторные похожи на уроке зельеварения в Хогвартсе.

Парни замолкли, как только увидели меня.

— Костя, можно с тобой поговорить?

— Да, Таша, давай на перерыве между докладами? А то уже садимся, — он мотнул головой в сторону студента, который открыл слайды презентации и вот-вот собирался начать доклад. Я согласно кивнула и вернулась к Гале, чтобы сесть рядом. Уже прогресс, Костя не против поговорить.

Доклады на заседании читались для галочки, это понимали как преподаватели, поглядывавшие на часы, так и клюющие носом студенты. Работа кипела только на бумаге, где к заполненному отчёту прикреплялась фотография с умными лицами студентов.

Я же пришла, чтобы объясниться с Костей, и это у меня получилось. Он извинился, что не смог разграничить личные и рабочие отношения. Мы договорились продолжить научный проект вместе. Запланировали проверить гипотезу, которая пришла мне в голову на конференции в Японии.

Научная работа с Костей стала для меня словно дорогой из жёлтого кирпича, которая привела когда-то Элли в Изумрудный город. Я верила, что у меня тоже получится осуществить заветную мечту. ! Возвращение на этот путь ощущалось правильным.

Переговорив с Костей, я порывалась уйти с заседания, но страх, что моё отсутствие заметят, вынудил остаться. Мы с Галей сидели в последнем ряду, где можно было перекинуться парой фраз и незаметно проверить социальные сети. Не так уж плохо, когда есть возможность отвлечься, но Галя умудрялась слушать доклады. И как у неё только мозг продолжал воспринимать информацию после десяти часов в университете?

Когда мы вышли на улицу, в воздухе порхали снежинки. Зимой снега не было, а вот стоило прийти календарной весне, как начался снегопад. Очень быстро танец снежинок превратилось в снежную пелену, которая стеной свисала с неба. Я завернула на дорожку, ведущую к общежитию, Галя же пошла на остановку.

Успела сделать несколько шагов, пока странное предчувствие граничащее с любопытством, не подсказало мне обернуться. Галя ушла не так далеко, даже сквозь белую пелену я рассмотрела её цветной пуховик. Рядом с ней остановился серебристый джип, кажется, она разговаривала с водителем. Галя продолжила путь к остановке, но машина медленным ходом следовала за ней.

Я бросилась бежать на подмогу, но Галя неожиданно обошла машину и села на пассажирское сидение. Что только у неё в голове?! Я тут же набрала сообщение: «С кем ты уехала? Напиши, как доберёшься».

Хотя, кажется, ответ на этот вопрос я уже знала. Кончики пальцев покраснели от холода, снежинки превращались в воду, безжалостно заливая экран телефона. Вместо того чтобы спрятать его в кармане, я зашла в группу нашего потока. Туда, кроме полезных объявлений, присылали сплетни о преподавателях. Чтобы не перечитывать сотни сообщений, я перешла во вкладку медиафайлов. Среди фотографий я быстро нашла нужный автомобиль — серебристый лексус, который принадлежал Александру Сергеевичу. Он был похож на машину, в которую села Галя.

Личная жизнь старосты меня не касалась, но почему-то её поступок растормошил противоречивые эмоции: от осуждения до зависти. Ответ на сообщение пришёл, когда я остановилась перед турникетами в общежитии. Вместо пропуска, я достала телефон и прочитала: «Это Александр Сергеевич предложил подвезти». «Жду твоего рассказа, " — напечатала я и добавила смайлик с коварным чертёнком. Мне пришло следом: «Рассказывать нечего». Так я и поверила.

Не успела я убрать телефон в карман, как он начал протяжно вибрировать. Светилась надпись: «Входящий вызов от контакта Бабушка».

Я провела пальцем по экрану вправо и приложила трубку к уху.

— Привет, бабуль! Как у тебя дела?

— Хорошо, золотце. Мы тут с Машей в телефоне пропущенный вызов от тебя нашли.

— Аааа... ясно, — удерживая смартфон плечом, я искала в сумке пропуск в общежитие.

Громкий смех и топот заполнили холл общежития. От неожиданности я вздрогнула. Телефон выскользнул, полетел вниз и ударился о бетонную плитку. Милена и Сергей смеялись и вытряхивали навалившийся в капюшоны снег. Милена улыбнулась, когда Сергей провёл кончиками пальцев по её влажным ресницам. Она прикрыла глаза и потянулась к нему.

Не отрывая от них взгляда, я нащупала телефон и подняла его с пола.

— Бабуль, ты меня слышишь?

— Да, золотце, слышу. А ты?

Я застыла у турникета, пока Милена и Сергей подходили ко мне.

— Ой, Таш, привет! Ты заходишь или нас пропустишь? — защебетала соседка по комнате.

Я кивнула и сделала шаг в сторону, освободив путь к турникету. Милена приложила белую карточку и зашла. Сергей последовал за ней, кивнув мне:

— Приветствую.

Я смотрела им вслед с уже знакомым чувством, оно меня сегодня будто преследовало. Это была не зависть, скорее раздражение.

— Таша, ты меня слышишь? — снова послышался голос бабушки в трубке.

— Да, бабуль. Я здесь.

Удерживая телефон правой рукой, я нащупала левой пропуск, вытащила его из кармана и поднесла к детектору турникета. На крошечном экране засветилась зелёная стрелка.

— Таша, как ты? Что у тебя там происходит?

— Всё хорошо, бабуль.

— Голос у тебя какой-то странный.

— Странный? Что с моим голосом не так?

Размеренным шагом я поднималась по лестнице. Марина и Сергей убежали далеко наверх, их не было слышно.

— Он у тебя какой-то то ли загадочный... то ли задумчивый, — расслышала я сквозь шум в трубке. На третьем этаже связь всегда прерывалась, поэтому я ускорила шаг, чтобы быстрее забраться на четвёртый.

— Всё как обычно: учёба и общежитие.

Отчасти это была правда, по крайней мере, события этой недели соответствовали, а всё, что было до этого, хотелось стереть.

— Только сейчас ты об этом без особого воодушевления рассказываешь. Может, это с каким-то мальчиком связано?

— Ну, какие мальчики. У меня и времени нет. Я вся в учёбе, девятый час вечера, а я только с университета вернулась.

— И всё-таки, мне кажется, что-то произошло.

Я чувствовала себя словно на допросе. Если бы мы разговаривали по видеосвязи, я бы выдала себя тем, что мои щёки зарделись. Сняла сумку с плеча, поставила её на массивный подоконник, затем сама на него облокотилась. Из окна я смотрела, как метель укрывает город белым покрывалом.

— Расскажи лучше, как твой день прошёл?

— Мы с Машей в магазин ходили. Одну меня она не отпускает, теперь и контролировать покупки стала. Скоро к деньгам руки свои протянет.

— Да что ты такое говоришь, бабуль. Мама за Машей приглядывает. Всё под контролем.

— Ой, не знаю. Вроде хорошая девчонка она, но врёт. Говорит, мол, Ядвига Александровна, вам одной покупки лучше не делать. В прошлый раз вы, кроме десяти кусков сыра, ничего не купили. Разве может такое быть? Откровенная ложь!

— Да, да, но может, ты отвлеклась и об этом забыла?

— Нет, нет.

Как бы мне ни хотелось ей верить, но разум твердил, что Маша, скорее всего, права. Заученные наизусть симптомы вспышками появлялись перед глазами: забывчивость, утрата навыков, агрессивность, необоснованная подозрительность, конфликты с близкими.

Болезнь прогрессировала медленно, но её проявления становились всё более заметными. Воздух закончился в лёгких. Я делала слишком мало. Тратила драгоценное время на свидания с наркоманом, которому на меня плевать. Я так виновата.

— Прости меня, — слёзы подкрадывались к глазам, и я зажмурилась, чтобы их задушить.

— За что, моя милая?

— В последнее время я... уделяла тебе мало внимания. Понимаешь, я отвлеклась на человека, который совсем того не стоил. Мне так жаль, так жаль.

— Ташенька, ты не в чём не виновата. Не стоит рвать себя на части, со мной всё хорошо.

— Нет, нет. Я могла сделать больше, но не сделала.

— Мне кажется, ты влюбилась.

— Что?

— Дело в этом человеке?

— В каком человеке?

— Из-за которого ты отвлеклась.

— Это неважно, бабуль. И я не влюбилась. Нет.

— Как скажешь, золотце.

— Так и скажу. Ладно, мне пора уже. Я тут в коридоре стою, одежда вся мокрая.

— Иди, конечно. Хорошего вечера.

— И тебе.

Я не хотела думать о словах бабушки, само слово «любовь» и все его однокоренные вызывали отвращение. Я зашла в комнату и с удивлением уставилась на Марину. Соседка по комнате заворачивала живот в пищевую плёнку. У неё не получалось стоять ровно, то и дело она сгибалась, чтобы оценить результаты своей задумки, и плёнка съезжала. Марина выпрямилась, раскрутила плёнку и снова затянула её, чтобы вернуть натяжение. Не знаю как на животе, а на лбу у неё уже проступили капли пота, лицо раскраснелось.

— Что это ты тут делаешь?

— А ты что не видишь? — гаркнула Марина. — Чего стоишь? Лучше помоги!

Она кивнула на ножницы, которые лежали на столе рядом. Я скинула обувь, повесила пальто в шкаф и кинулась помогать Марине. Пока она придерживала рулон, я резала плёнку ножницами.

— Фух, спасибо! — вздохнула Марина, когда мы закончили.

— А Милена даже в комнату не заходила что ли?

Я заметила, что её куртка не висела на вешалке.

— Лучше бы она вообще не возвращалась, — фыркнула Марина.

— Я в холле её видела, думала она уже поднялась.

— Поднялась, только не в свою комнату. Как же она меня бесит!

Марина пнула перекрученный чёрный шнур от выпрямителя для волос, который свисал с тумбочки до самого пола. Шнур качнулся и потащил выпрямитель за собой вниз. Он свалился Марине на ногу, и она взвизгнула, вероятно, от боли. Глаза Марины метнулись к упаковке мёда. Я даже не успела подумать о том, чтобы её остановить, уже через мгновение она размазывала пчелиный нектар по пластинам выпрямителя.

— Марина, ты чего?

— Будет знать, как разбрасывать вещи! Сколько раз я ей говорила?!

Марина вернула выпрямитель на тумбочку у зеркала, где он до этого лежал.

— Но так же нельзя...

— Почему нельзя? — Марина повела плечом. — Вот, тебя она бесит?

До сегодняшнего утра претензий к Милене у меня не было. С беспорядком я смирилась, Марина сама не убирает грязные кружки со стола. Только нескромные поцелуи Милены и Сергея отзывались во мне чем-то тёмным и гнетущим.

— Бесит.

— Тоже что-нибудь ей сделай, полегчает!

Я прекрасно понимала, что Марина заманивала меня в сообщницы. При любых других обстоятельствах я бы отказалась, но сегодня мне хотелось сотворить некую пакость. Я нашла под подушкой Милены маску для сна.

— Да, в окно выкинь! — подначивала Марина.

Я подошла к корзине с грязным бельём и засунула руку так глубоко, чтобы спрятать маску на самом дне.

— Стирка у нас только на следующей неделе, так что сладких снов и приятных пробуждений!

Мы с Мариной загоготали в унисон. Наш хохот был низким, словно доносился из разверзнувшейся преисподней.

— Тебе, конечно, ещё надо поучиться, как портить людям жизнь, но для начала сойдёт!

Не знаю, что принесло мне большее удовлетворение: одобрение Марины или наша проделка, но я почувствовала себя немножечко счастливее.

— Кстати, я плов приготовила! Пошли поужинаем?!

— Конечно, пошли.

По пути на кухню Марина предложила ещё один коварный план:

— Нужно только всё съесть, чтобы Милене ничего не досталось.

И тут мы снова закатились глупым смехом.