34

— Операция прошла успешно, — в палату, озаряя улыбкой пространство, влетел Умар. Его щеки пылали румянцем, а глаза блестели.     Я с глубоким облегчением гляжу на него:— Ты сейчас серьезно?— Да, через пару дней его переведут в палату.    Я начинаю прыгать на месте, хлопая в ладоши, словно сорвала куш. Сердце медленно катится вниз от огромного, непомерного счастья.     С самого утра мы все сидели как на иголках, ожидая вердикта врача, а теперь все постепенно становится хорошо... нет, даже прекрасно. — Боже, как же я рада! Ура! — говорю я через пару мгновений.— Если чего-то сильно захотеть или пожелать, оно обязательно сбудется, — рассуждает с улыбкой Умар, — Даже если кажется, что оно невозможно, знай, все возможно.— Ты прав, черт возьми, — усмехаюсь я.— Хочу задать тебе вопрос, — он пристально смотрит на меня, собираясь с мыслями.    Я напрягаюсь. Все так хорошо начиналось...— Задавай, — настороженно отвечаю я.— Сходим сегодня вечером в ресторан?— Но фактически я ещё пациентка.— Я договорюсь с главврачом.— Мне не в чем идти.— Я куплю тебе одежду.     Я оглядываюсь вокруг, словно ищу зацепку, чтобы не соглашаться.— Пожалуйста, маленькая моя. Я уже заказал для нас двоих столик в самом лучше ресторане. Я знаю, сейчас ты стесняешься, но со временем мы полюбим друг друга, я тебе клянусь, — он подходит ко мне близко и я ощущаю как мои эндорфины мгновенно рассасываются под натиском его присутствия в роли моего жениха.— Хорошо, — с трудом я выжимаю из себя.— К тому же, мы должны были отпраздновать удачную операцию Азамата, — победно выдаёт он.— Угу, — соглашаюсь я.— Тогда в пять, красавица.— Пока.    Он выходит из палаты и меня переполняют смешанные эмоции. Я безумно рада за Азамата, но с силой мчащегося грузовика до меня доходит осознание, что я теперь с Умаром... Что такие свидания будут теперь для нас нормой, что я обязана делать вид будто бы что-то испытываю к нему... На глаза наворачивались слёзы.— Халиб... где же ты... — шепчу я в пространство.    У меня не было телефона, чтобы позвонить ему или кому-то из его друзей. Я была лишена малейшей возможности связаться с ним.  Ко всему прочему родители и Умар часто находилось в больнице, что существенно затрудняло всё.     Дни без него тянулись словно долгие и мучительные месяцы. На сердце была ноющая пустота. И мне было страшно задуматься, что теперь я вынуждена жить с этой пустотой всю оставшуюся жизнь...     Час спустя ко мне приходит мама. Я рассказываю ей о приглашении поужинать и она не может скрыть своего восхищения. Мы говорим с ней долго-долго, как бывало в школьные годы и я начинаю чувствовать себя немного лучше. А потом они с отцом уезжают отдохнуть после сложных бессонных ночей. Папа ко мне так и не заходит...

                                     *    *     *

     Перед ужином я час провожу в душе. Мне повезло с тем, что Умар договорился о том, чтобы со временем меня перевели в отделение повышенной комфортности, поэтому мои апартаменты больше напоминали гостиничный номер.       Я стою под душем, смывая с себя муки совести, слои осуждения и горы печали. Всем телом ощущаю как мне становится легче... еще немного легче.     Неспешно выходя из ванной комнаты, я вижу на кровати пакеты из бутиков.      Элегантное шелковое платье от D&G чёрного цвета. Оно было роскошным, но таким несвойственным мне — как одно из многочисленных платьев из маминой коллекции. В пакете от YSL лежали чёрные ботильоны на высоком каблуке, а в другом от этого же бренда клатч. Следующий пакет с косметикой от Chanel. Он даже купил мне нижнее белье...— Неужели он все это он выбирал мне сам... — шепчу я в ужасе.      Я рассматриваю эти вещи и ощущаю удушающую досаду. Он совсем не знает меня раз раскошелился на эти изыски. Я всегда предпочитала обычную одежду, которой не обязательно иметь бирку со всемирно известным лейблом. Главное, чтобы она нравилась мне и мне в ней было комфортно. В подростковом возрасте маму это всерьёз заботило, она ругалась и причитала, какой уважающий себя парень из богатого окружения захочет быть с такой простушкой, но я знала одного человека, которому было плевать от кого мое платье, какой косметикой я пользуюсь и какой статус имеют мои родители.     Времени остаётся все меньше и меньше. Я наношу макияж на скорую руку и, — в очередной раз, — ужасаюсь тому, что он выбрал алую помаду. Натягиваю платье, спешно влезаю в ботильоны.       Тут же в дверь раздаётся стук, но не чтобы спросить можно или нельзя войти, а формальный стук. Облегченно выдыхаю, что успела собраться. Затем дверь открывается, я оборачиваюсь и замираю на месте.— Мне это снится? — бормочу я, не веря своим глазам.— Я так скучал, ангел мой, — говорит Халиб и я лечу в его объятия. Я потрясена до глубины души, не веря своему счастью.— Я просто сходила с ума без тебя. Боялась, что мы больше никогда не увидимся.     Его руки крепко схватили меня за талию, поднимая над землей. Я уткнулась носом ему в плечо.— Я был здесь в день аварии, но столкнулся с твоим отцом и решил не трепать всем нервы пока Азамату не станет лучше. Как ты себя чувствуешь?— Все хорошо. Но отец... он очень зол на нас.— Я знаю, я что-нибудь придумаю.— Я боюсь...    Халиб ставит меня на ноги и изучающе смотрит на меня.— Почему ты так одета?— Я... Я иду на ужин с... — я делаю паузу, — женихом. Все это время он был рядом со мной.     Каждый дюйм его лица мрачнеет.— Это обязательно?— Да, обязательно...     Он смотрит на меня долгими взглядом и внутри всё сжимается.— Халиб... — мой голос звучит умоляюще.     Я должна была сделать то, что перестанет мучать в первую очередь его и мою семью — порвать с ним. Я набираю воздуха.— Я больше не готова переступать через свою семью ради тебя... — выдавливаю я, дрожащим голосом. — Я поговорю с твоими родит...— Нет, — перебила я его, — Это всё бесполезно. Мы никогда не сможем быть вместе... Разговор с родителями на данный момент было самой опасной идеей. Ледник папиного не доверия ко мне только-только начал оттаивать после моего побега, а мамино сердце только начало приобретать спокойствие.— Ты не сможешь выйти замуж за этого чертова жениха! — его голос повышается на два тона, — После той ночи... ты моя, Дениз. Пойми, у тебя возникнут проблемы!    Вы когда-нибудь ощущали физически как разбивается сердце? Осколки разлетелись по всему телу, вонзаясь острыми жалами. Я задыхалась.— Это мои заботы, Халиб. Пожалуйста... просто двигайся дальше и будь счастлив.    Его глаза наливаются грустью, а внутри меня все сминается. — Мы уедем в Америку. Я уже все организовал, мы сменим там документы. Все будет хорошо...    В памяти всплывает тридцатое декабря. Когда Азамат сказал, что найдёт нас в любой точке мира и сделает то, что так давно обещает... убьёт Халиба.     Я сглатываю слёзы, кадык застревает в горле, сглатываю, сглатываю.— Сменим документы? Серьезно? — я наигранно фыркаю, — А потом прятаться всю жизнь по каморкам? Это не для меня, Халиб. Я привыкла к роскошной жизни. Ты не сможешь дать её мне! «Умоляю, остановись! — мой внутренний голос кричал на меня, — Хватит!»     Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.— Ты уверена в своём решении?«Нет, прошу... Не верь мне» — Да, — чеканю я, — Я не хочу такой жизни для себя, мне очень жаль...     В висках громко стучала кровь. Колени дрожали, а руки словно превратились в вату.— Надеюсь, ты будешь счастлива, — он грустно улыбнулся, — Прощай.— Прощай... — холодно отвечаю я, а на глазах собирается океан слез.      Ушёл... В палате остались только нотки его парфюма, которыми я довольствовалась скорее всего в последний раз. Как только дверь за ним захлопнулась, я скатилась по ней и зарыдала.     Моя жизнь окончательно и бесповоротно разбита.