24 часть

Виолет проснулась рано - слишком рано для того, чтобы тело успело забыть боль.Сначала было ощущение тяжести, потом - тупая, тянущая ломота в каждом участке тела. Она не открывала глаза пару секунд, просто дышала и собирала себя по кускам. Она лежала неподвижно, боясь даже вдохнуть глубже, и смотрела на него так, будто видела впервые.

Дилан спал на спине, чуть повернув голову в её сторону. Свет из-за плотных штор падал неровно, мягко очерчивая черты его лица. Сейчас в нём не было ни угрозы, ни давления, ни той холодной власти, которую он носил как вторую кожу. Во сне он выглядел почти уязвимым — и это сбивало её с толку.

Она медленно, почти против воли, начала разбирать его по деталям.

Лоб — высокий, с едва заметной складкой между бровей, будто даже во сне он что-то контролировал. Брови тёмные, густые, придающие лицу суровость, которой сейчас не чувствовалось. Ресницы длиннее, чем она ожидала — глупая, ненужная мысль, но она зацепилась за неё взглядом, как за якорь.

Нос с лёгкой горбинкой — след старой травмы. Она вспомнила, как раньше видела подобные носы у людей, которые слишком часто лезли туда, где боль становится нормой. Его губы были сухими, с небольшой трещинкой в уголке — след усталости, алкоголя, бессонных ночей. Сейчас они были расслаблены, не сжаты в привычную жёсткую линию.

Шея.Сильная. Напряжённая даже во сне. На коже — ссадины, синяки, тонкая царапина, уже начавшая темнеть. Следы вчерашнего. Следы того, что он тоже был на грани.

Её взгляд опустился ниже — к плечам. Они были широкими, мощными, и она невольно отметила, насколько он физически больше её. Руки — мускулистые, с выступающими венами, ладони грубые, с мозолями и свежими порезами. Одна рука лежала поверх простыни, пальцы чуть согнуты, будто даже во сне он был готов схватить, защитить, ударить. И именно это заставило её сердце неприятно сжаться.«Он опасен», — напомнила она себе жёстко.«Даже когда спит».Но тело не слушалось логики.На его груди под тонкой тканью медленно поднималось и опускалось дыхание — ровное, спокойное. Никакой паники. Никакой тревоги. Как будто не он часами назад бился насмерть, стрелял, нёс её на руках и тащил сквозь хаос.Её злило, что он может так спать. Злило, что он здесь. Злило, что она вообще смотрит на него так долго.Она резко отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, смешанное с чем-то ещё — неприятным, липким, слишком личным.

«Ты не имеешь права быть таким», — подумала она зло. «Не после всего».

Комната снова вошла в фокус: дорогая мебель, приглушённый свет, чужая тишина. Всё казалось неправильным. Как и они вдвоём в одной кровати. Виолет осторожно напрягла мышцы, проверяя тело. Боль откликнулась сразу — тяжёлая, тянущая, будто её собрали небрежно. Она стиснула зубы, стараясь не издать ни звука, и ещё раз мельком посмотрела на Дилана.Он всё ещё спал. И почему-то именно это пугало её сильнее всего.

Виолет поднялась с кровати не сразу — сначала силой воли заставила себя сесть, переждала волну боли, которая прокатилась по телу тупым, вязким откликом, и только потом встала на ноги. Пол под ступнями показался холодным, реальным, будто напоминал: она жива, она здесь, она справится.

Она медленно дошла до тумбы, где стояла аптечка. Открыла её, перебирая упаковки пальцами — аккуратно, сосредоточенно, будто каждая лишняя секунда промедления могла сломать её изнутри. Обезбол нашёлся почти сразу. Виолет выдавила таблетку на ладонь, запила водой из бутылки и закрыла глаза, давая себе пару секунд тишины.Голова гудела.Мысли были злыми, колючими. Он спал со мной в одной кровати. Как будто это нормально. Как будто имел право.

Да, он помог. Да, он спас её. Но это не давало ему никакого разрешения — ни на близость, ни на это молчаливое вторжение в её пространство. С этими мыслями она начала осматривать номер.

Он был огромным. Слишком большим для обычного гостиничного номера. Высокие потолки, дорогие панели на стенах, тёплый свет, который мягко ложился на тёмное дерево мебели. Большая гостиная зона, отдельный кабинет, бар, массивный стол. Всё кричало о деньгах, власти и привычке жить так, будто мир подстраивается под тебя.

Значит, он здесь не впервые, — зло отметила она. Значит, это его территория. Виолет подошла к зеркалу. Остановилась. Смотрела на себя долго.Бледная. Уставшая. Глаза тёмные, глубже, чем должны быть. Она медленно потянула край майки вниз и замерла. Ключицы и плечи были усыпаны синяками — фиолетовые, жёлтые, синие, некоторые ещё свежие. Следы пальцев. Ударов. Падений.

Она сжала ткань в кулаке.

— Чёрт... — выдохнула почти беззвучно.

Отвернулась от зеркала и подошла к окну. Раздвинула шторы.

Город за стеклом был укутан туманом. Серые силуэты зданий терялись в молочной дымке, огни машин выглядели далёкими, нереальными. Мир продолжал жить, будто ничего не произошло. Будто её жизнь не перевернулась снова.Мысли полезли одна за другой.

Он помогает не просто так. Ему нужна информация. Ему нужен Кай. Ему нужна я — как ключ. Эта мысль злила сильнее боли. Она медленно повернула голову и посмотрела на Дилана.Он всё ещё спал. Так же спокойно. Так же уверенно. Растянувшись на кровати, будто мир ему ничего не должен. И именно это вывело её окончательно. Злость вспыхнула резко, горячо. Ты слишком многое себе позволяешь.

Виолет развернулась и пошла в ванную. Набрала воду в стеклянный стакан — до самого края. Руки дрожали не от слабости, а от напряжения. Вернулась к кровати, остановилась рядом, посмотрела на него ещё раз — на расслабленное лицо, на спокойное дыхание.

И без колебаний вылила воду ему прямо в лицо.

— Какого чёрта?! — Дилан подскочил мгновенно, будто его ударили током. Он резко сел, затем вскочил на ноги, отступив назад, глаза горели, дыхание сбилось. — Ты совсем охуела?!

Виолет стояла перед ним, сжатая, злая, больная, но живая. Стакан всё ещё был в её руке.

— Ты спал со мной в одной кровати, — холодно сказала она. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал?

Он смотрел на неё ошарашенно, мокрый, напряжённый, готовый к конфликту — и именно это она и хотела.Потому что тишина между ними была опаснее крика.Виолет первой сорвалась.

— Ты слишком многое себе позволяешь, Дилан! Да, ты помог мне. Да, ты вытащил меня из этого ада. Но это не даёт тебе права ложиться со мной в одну грёбаную кровать!

Она сделала шаг к нему, сжимая кулаки.

— Ты кто такой, чтобы решать за меня?! Думаешь, если спас — значит, можно всё?!

Дилан вспыхнул мгновенно.

— Ты серьёзно сейчас?! — он почти заорал, резко проведя рукой по мокрому лицу. — Я, блядь, не спал, а вырубился от усталости! Я таскал тебя на руках, вывозил из-под пуль, звонил врачу, прикрывал твою задницу, а ты теперь орёшь, как будто я на тебя напал?!

— Не переворачивай! — выкрикнула Виолет. — Ты всегда всё переворачиваешь! Ты думаешь, что если орёшь громче — значит, прав!

— А ты думаешь, что если ты жертва, то можно быть неблагодарной дурой?! — рявкнул он в ответ. — Ты хоть раз в жизни можешь оценить, что для тебя делают?!

Она резко рассмеялась — зло, коротко.

— Оценить?! Ты правда считаешь, что делаешь это из доброты?! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Да тебе просто нужна информация! Тебе нужен Кай! Тебе нужна выгода! Ты не герой — ты расчётливый ублюдок!

— Заткнись! — Дилан шагнул ближе, голос сорвался на хрип. — Ты нихрена не понимаешь! Ты думаешь я не смогу достать информацию сам? Нет я пожалел тебя . Я помог тебе. Я мог оставить тебя там, на полу, истекать кровью! Мог! Но не оставил!

— О, спасибо, святой Дилан! — закричала она. — Медаль тебе выдать?! Или мне ещё на колени встать за это?!

— Ты невыносимая! — сорвался он. — Неблагодарная, упрямая, вечно ищешь врагов там, где их нет!

— А ты самовлюблённый, грубый мудак, который привык всё контролировать! — выплюнула Виолет. — Думаешь, если ты сильнее и громче — все должны подчиняться?!

Они стояли друг напротив друга, задыхаясь, лица пылали, слова летели, как удары.

— Знаешь что? — прошипел Дилан. — Если бы ты хоть на секунду перестала быть такой чёртовой истеричкой, ты бы поняла, что я не твой враг!

— А если бы ты хоть раз заткнулся и перестал решать за всех, — резко ответила она, — ты бы понял, что пугаешь меня своим контролем!

На секунду между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Виолет

Я закрыла дверь ванной и щёлкнула замок. Этот звук стал точкой. Концом всего, что было снаружи, и началом тишины, в которой я наконец могла остаться одна.

Я включила воду и просто стояла, смотря, как ванна медленно наполняется. Пар поднимался вверх, зеркало мутнело, а вместе с ним будто размывались и мои мысли. Я опёрлась руками о раковину и подняла взгляд на своё отражение.

Я выглядела... побитой.

Медленно, очень осторожно, я сняла майку. В груди что-то неприятно сжалось. Ключицы, плечи, рёбра — всё было в синяках. Тёмные пятна, жёлтые разводы, следы ударов. Я не прикасалась к ним, только смотрела, будто изучала чужое тело.

Мне не было себя жалко.Меня это злило.

Я шагнула в ванну, и горячая вода обожгла кожу. Я резко вдохнула, стиснула зубы, но не отступила. Боль прошлась по телу волной, напоминая обо всём сразу. О падении. Об ударах. О страхе.

Я медленно опустилась в воду, сантиметр за сантиметром. Когда вода дошла до плеч, я наконец позволила себе закрыть глаза. Пальцы судорожно сжали край ванны, потом расслабились.

Картинки полезли сами.

Крики.Шаги за спиной.Холод мрамора под щекой.Чужие руки.

Я чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Но я не дала этому захлестнуть меня. Я позволила этим воспоминаниям пройти сквозь меня — не задерживаясь, не застревая в них. Пусть идут. Я не их пленница.

Время тянулось. Мне казалось, я лежу так вечность.

И потом в голове появился Кай.

Но не тот Кай, который писал красивые слова.Не тот, что притворялся любящим.

Я вспомнила другого.Его жёсткий взгляд.Его голос, в котором не было места сомнениям.Его агрессию. Его желание подчинять.

Мои руки под водой медленно сжались в кулаки.

— Хватит... — прошептала я сама себе.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то холодное и тяжёлое. Не страх. Не боль.

Злость.Контроль.Сила.

Я поняла, что расслабилась. Слишком сильно. Позволила себе поверить, что можно выдохнуть, что опасность позади. Это была ошибка.

Я выпрямилась в ванной, расправила плечи, несмотря на боль. Даже с закрытыми глазами я знала — мой взгляд сейчас жёсткий.

Нет.Я больше не буду слабой.Я снова стану такой, какой была.Твёрдой. Холодной. Непробиваемой.

Боль — это напоминание. Страх — это выбор, который я больше не сделаю.Я глубоко вдохнула, позволяя горячей воде смыть усталость, но не характер. Когда я выйду отсюда, это буду уже не та Виолет, что кричала и падала. Это буду я. Настоящая.

Я вынырнула из воды медленно, будто не хотела возвращаться в реальность. Капли стекали по коже, по синякам, по плечам. Я дотянулась до полотенца, резко выжала его и плотно закуталась, прижимая к себе, словно это могло удержать меня собранной.

Пол под ногами был холодный. Контраст ударил в ступни, и я тихо выдохнула сквозь зубы.Я открыла дверь ванной. В номере было непривычно тихо. Я машинально посмотрела в сторону кровати — и сразу напряглась.Дилана не было. Постель была расстелена. Слишком аккуратно. Простыня чуть смята, подушка с вмятиной — след его головы. Это почему-то кольнуло сильнее, чем должно было. Я нахмурилась и отвела взгляд.

— Отлично... — пробормотала я себе под нос.

Моё внимание привлекла открытая дверь шкафа.Я подошла ближе, всё ещё крепко сжимая полотенце у груди, будто кто-то мог внезапно появиться. Внутри шкафа был порядок. Чужой, не гостиничный порядок, а... его.

Одежда Дилана.

Футболки — тёмные, простые, аккуратно сложенные. Рубашки на вешалках, куртка, которую я видела на нём раньше. Всё пахло им — не резким парфюмом, а чем-то спокойным, глубоким, знакомым. Запах безопасности, как бы я ни злилась на саму мысль об этом. Я задержала дыхание и быстро отступила на шаг, будто меня поймали на чём-то запретном.

— Это его номер... — мелькнуло в голове. — Его место.

Я снова посмотрела на кровать. Простыни. Его сторона. Моя сторона.

Чёрт.

Меня это раздражало. Злило. Бесило до скрежета в зубах. Он исчез — и оставил после себя ощущение присутствия. Как будто всё пространство всё ещё принадлежало ему.Я стояла посреди номера, в одном полотенце, с мокрыми волосами, среди его вещей и его тишины — и вдруг поняла, что он не просто помог мне. Он впустил меня туда, куда почти никого не пускают. И от этого становилось не легче.

Я молча ушла в гардеробную и закрыла за собой дверь чуть громче, чем нужно. Не хлопнула — но так, чтобы он понял: я злюсь.

Пакет с одеждой оказался продуманным до раздражения.Чёрные мягкие брюки — не слишком узкие, не слишком свободные.Простая футболка, светлая, плотная, без надписей.Толстовка — тёплая, удобная, с капюшоном.

— Конечно, — пробормотала я себе под нос, натягивая одежду. — Всё идеально. Бесит.

Тело всё ещё ныло, синяки напоминали о себе при каждом движении, но ткань была мягкой, не резала, не давила. Это злило ещё сильнее — ему удалось угадать.

Я собрала волосы, посмотрела на себя в зеркало. Выглядела... нормально. Даже слишком. Не как жертва. Не как человек, которому нужна помощь.

Я глубоко вдохнула и вышла.

Дилан уже сидел за столом, раскладывая еду. Контейнеры, приборы, салфетки — всё аккуратно, по-своему. Услышав шаги, он поднял голову.

И улыбнулся.

Не широко. Не нагло.А вот этой своей — спокойной, уверенной, почти ленивой улыбкой, от которой хотелось ударить.

— Ну вот, — протянул он. — Живая. Одета. Как видишь, мир не рухнул.

— Не радуйся слишком рано, — холодно ответила я, подходя ближе. — Это не значит, что ты прав.

— Конечно, — кивнул он. — Это значит, что ты снова сделала так, как я сказал.

Я сжала челюсти.

— Я сделала так, как было удобно мне.

— Совпадение, — спокойно ответил он и подтолкнул ко мне контейнер. — Садись. Ешь.

— Ты мне не приказывай.

— Я и не приказываю, — он посмотрел прямо на меня. — Я предлагаю вариант, при котором ты не падаешь в обморок от голода.

Я села напротив, резко выдернула вилку из салфетки.

— Ты слишком многое на себя берёшь.

— А ты слишком многое игнорируешь, — парировал он без паузы. — Баланс, Виолет. Я беру на себя действия, ты — упрямство.

— Я не упрямая.

— Ты упрямая до идиотизма, — спокойно уточнил он и начал есть, будто только что не оскорбил меня. — Но, к сожалению, умная. Поэтому и злишься.

Я уставилась на него.

— Ты наслаждаешься этим, да?

Он медленно поднял взгляд, уголок губ снова дёрнулся.

— Немного, — честно ответил он. — Ты смешная, когда бесишься. Живая.

— Прекрати меня анализировать.

— Тогда перестань реагировать, — пожал плечами он. — Не получается? Вот и мне тоже.

Мы ели в тишине несколько секунд. Только звук приборов и лёгкое напряжение между нами — не острое, а вязкое.

— Еда, кстати, нормальная, — буркнула я.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Я плохое не покупаю. Ни еду. Ни людей.

Я резко подняла на него глаза.

— Это сейчас было про меня?

Он чуть наклонил голову.

— Решай сама, — сказал он мягко, но с той самой уверенностью, которая выводила из себя. — Я уже свой выбор сделал.

Я фыркнула и снова уткнулась в тарелку, чувствуя, как внутри всё ещё кипит злость...и что-то опасно похожее на привыкание.