Бонус 2.

Я стояла перед высоким зеркалом и смотрела на собственное отражение.На губах сама собой расплывалась улыбка. Ещё недавно каждое утро начиналось с сомнений — я слишком много думала о том, какая я «не такая», что со мной что-то не так. Но сегодня эти мысли исчезли, будто их и не было. Я чувствовала себя красивой, сильной, настоящей — и это чувство пришло без чьей-то подсказки, без помощи Данте.

Сделав шаг к ванной, я вдруг заметила на полке тонкий тест на беременность. Сердце сжалось. Сколько раз я уже видела одну единственную полоску и прятала тесты в мусор, даже не позволяя себе мечтать? Я давно перестала надеяться. Но сегодня... сегодня было иначе.

Я почти вырвала пластиковую полоску из упаковки. Две яркие линии.Две.

Рука дрогнула, я прикрыла рот ладонью. Слёзы покатились сами — горячие, щемящие. Я медленно опустилась на холодный кафельный пол и ещё раз взглянула на маленький тест. Мне было страшно. Волнительно. Радостно. Всё сразу.

Я провела рукой по щекам, стирая мокрые дорожки. Казалось, ничто уже не способно сделать этот день лучше. Но оказалось — может. Сегодня пятая годовщина нашей свадьбы. Пять лет. И теперь... ребёнок. Наш ребёнок. Мы так долго этого ждали.

Данте никогда не давил на меня, не заставлял. Он лишь время от времени говорил, что мечтает о детях, и в его голосе всегда звучала мягкая, тихая надежда. Я тоже хотела этого, но боялась разочароваться. И вот — две полоски.

Я спрятала тест в тумбочку, вытерла слёзы и вернулась к зеркалу. Волосы мягко скользнули по плечам. Я откинула их назад, покрутилась, всмотрелась в сияние собственных глаз и даже сделала пару снимков на телефон — хотелось запомнить эту секунду, это особенное чувство.

Стоит ли прямо сегодня рассказать Данте? Или подождать?Я взяла тест, словно маленькое доказательство чуда, и, глубоко вдохнув, спустилась на первый этаж.

Данте стоял, облокотившись на спинку дивана, и что-то печатал в телефоне. Его брови были слегка сведены, лицо казалось отрешённым. Он поднял взгляд, убрал телефон в карман брюк — и на его губах появилась та самая самодовольная ухмылка, которая когда-то меня раздражала, а теперь вызывала такую же улыбку у меня самой.

Он подошёл, обнял за талию и прижал к себе. Его пальцы скользнули вверх по спине.

— Ты невероятная, mia gattina, — прохрипел он, прикусывая кожу на моей шее.

— Да неужели? — я взглянула ему в глаза и чуть отстранилась.

— Хватит с тебя, — фыркнула я.

Я улыбнулась и прошла мимо, чувствуя его взгляд. Конечно, он пошёл следом. Я нервно покусывала щёку — слова о ребёнке застревали где-то в горле. Страх перемешивался с предвкушением: я знала, что он будет счастлив, но признание казалось огромным шагом.

В машине Данте заметил моё волнение.

— Почему ты так напряжена? Что тебя беспокоит? — его низкий голос прозвучал мягко, но настойчиво.

— С чего ты взял?

— Миравель, мы вместе пять лет. Ты правда думаешь, что я не замечу, когда моя жена что-то скрывает?

— Просто переживаю, что подарок тебе не понравится, — соврала я, сжимая тест в сумке.

Он усмехнулся, накрыл мою руку своей и нежно погладил пальцы.

— Сделаю вид, что поверил.

Я положила голову ему на плечо — так я делала всегда. Рядом с Данте я чувствовала себя в полной безопасности, словно за каменной стеной.

Мы приехали в ресторан, где заранее заказали столик. Данте, как всегда, проявил старомодную галантность: отодвинул стул, помог сесть. Лондон, вечер, мягкий свет ламп — я успела соскучиться по этому городу.

Он наблюдал за мной пристально, будто пытаясь прочитать мысли.

— Ну что? — тихо спросила я.

Данте молча налил мне вина. Я едва притронулась к еде и вовсе не коснулась бокала. Мы разговаривали, смеялись, но моё сердце колотилось быстрее обычного.

Наступило время подарков. По его кивку официанты принесли аккуратно упакованные коробки. Сначала я открыла небольшую — внутри были украшения. Вторая скрывала ключи от машины. В третьей — ещё одна пара ключей.

— Дом твоего отца, — объяснил Данте, перехватив мой удивлённый взгляд. — Ты говорила, что хочешь там побывать.

Я вскочила и обняла его, поцеловав в щёку.

— Я очень сильно люблю тебя, Данте.

— Если бы ты раньше так целовала, я бы подарил его ещё раньше, — усмехнулся он. — Хоть сейчас можем поехать.

— Нет, сначала открой свой подарок, — я вернулась на место и протянула ему коробку.

Внутри лежали часы, о которых он давно говорил, и ещё один маленький футляр с ключами.

— От чего это, mia gattina?

— Помнишь сад за городом, где ты проводил время с мамой, пока его не продали? — он кивнул. — Я нашла хозяев и выкупила его. Там, может, многое изменилось, но я надеюсь, что это место вернёт тебе хорошие воспоминания.

В глазах Данте зажёгся мягкий свет. Он поцеловал меня, встал, протянул руку.

— Это ещё не всё, — остановила я его. Голос дрогнул. Я опустила взгляд на колени. — Я беременна, Данте. У нас будет ребёнок.

Он замер, будто не поверил услышанному. А в следующую секунду поднял меня на руки и закружил. Я прижалась к нему, слыша, как бешено стучит его сердце.

Он поставил меня на пол и зацеловал всё лицо — лоб, щеки, губы.

— Это лучший подарок, Миравель. Ты даже не представляешь, насколько я счастлив, — прошептал он.

Слёзы вновь выступили у меня на глазах. И вдруг я увидела, как по щеке Данте скатилась первая слеза при мне.Моё сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.