Бонус 1.

Миравель сидела на самом краю берега, где волны мягко касались песка и отступали, оставляя за собой блеск морской пены. На ней было лёгкое белое платье, которое слегка трепал вечерний бриз. Оно будто светилось в последних лучах заката, и казалось, что она сама — часть этого пейзажа. Я не мог отвести взгляда каждая черта, каждый жест притягивали меня сильнее, чем когда-либо прежде. Настолько она была прекрасна, что любые слова казались оскорблением для этой красоты.

Моя любовь к ней не просто не угасла за все эти годы — она росла, как море в прилив, становилась глубже и сильнее с каждым днём. Миравель стала моей женой. Моей женщиной. Добровольно. Вся та ледяная отстранённость, которой она когда-то прикрывала свою душу, осталась где-то далеко, лишь на подиуме, где холод нужен как маска. Дома же передо мной была совсем другая Миравель — живая, настоящая, иногда порывистая и упрямая, но всегда моя.

Видеть её улыбку каждый день — было счастьем, которое я до сих пор не мог до конца осознать. Она стала лучом света в моём мире. Иногда — импульсивная, иногда — злая и резкая, но, чёрт возьми, именно такой я её и любил.

Я подошёл ближе, опустился рядом и осторожно взял в пальцы прядь её тёмных волос. Нежный, до боли знакомый аромат, который всегда наполнял наш дом, окутал меня. Миравель чуть улыбнулась и склонила голову мне на плечо.

— Я люблю тебя, Данте, — сказала она тихо, так, что этот шёпот почти слился с шумом волн.— И я тебя, mia gattina, — ответил я, поглаживая её волосы, играя тонкими прядями.

Иногда мне казалось, что до встречи с ней я почти не жил. Всё, что было «до», блекло, теряло очертания. Она изменила мою жизнь, внесла в неё ясность и смысл, и я не хотел возвращаться к прошлому. Я не представлял своей реальности без её упрямых бровей, без закатывания глаз, когда я говорил что-то не в её духе, без её взрывного смеха и даже сердитых выкриков о том, какой же я идиот. Это стало частью меня.

Мы никогда не спешили с детьми. Я ждал, потому что знал Миравель мечтала построить карьеру, доказать миру, что способна добиться всего сама. И она добилась. Я гордился ею больше, чем кто-либо мог бы представить — и никогда не перестану.

Я медленно поглаживал её руку, наслаждаясь тишиной. Но вдруг Миравель вскочила, брызги песка разлетелись в стороны.

— Вставай, — велела она, улыбаясь.

Я приподнял бровь, но послушно поднялся, отряхивая влажный песок с брюк.

— Что ты задумала? — спросил я с лёгкой усмешкой.

— Хочу искупаться.

— Прямо сейчас? — удивление в моём голосе смешалось с интересом.

— Да. Это была моя детская мечта, — в её глазах вспыхнул озорной огонёк.

Я не удержался от улыбки.

— Один, два, три! — одновременно выкрикнули мы и сорвались с места.

Мы бежали к морю, смеясь, оставляя за собой цепочку быстрых следов. Холодные волны захлестнули ноги, но в этот момент я чувствовал только тепло.

Я поймал Миравель за талию, когда она попыталась щекотать меня под водой. Её волосы полностью намокли, тяжёлые, блестящие от лунного света. Она откинула их назад и посмотрела на меня — и я утонул в её взгляде сильнее, чем в этом море. Я притянул её к себе и поцеловал. Миравель обвила руками мою шею, отвечая так, что всё вокруг перестало существовать.

Она отстранилась первой, в уголках губ играла лукавая улыбка.

— Данте, только не смей... — прошептала она, предугадывая мою выходку.

— Поздно, — усмехнулся я и с лёгкостью поднял её, бросив в воду.

Миравель вынырнула.

— Спасибо, теперь я вся мокрая!— О, не стоит благодарности.— Ты прав... Беги, Данте. Беги.

Я приложил ладонь к сердцу, делая вид, что испуган.

— Мне так страшно, mia gattina...

Договорить я не успел — она резко рванулась вперёд и сбила меня с ног, погружая в воду. Я вынырнул, а она стояла напротив и смеялась, глаза сияли. Я резко схватил её за руку и утянул за собой, и мы вместе снова упали в тёплые волны.

Когда, смеясь и толкаясь, мы наконец выбрались на берег, одежда прилипала к телу, волосы у обоих были мокрые. Мы шли к нашей вилле пешком, наслаждаясь прохладой ночи и шорохом прибоя. До дома было недалеко, но нам не хотелось спешить — хотелось продлить это мгновение, когда море, ночь и любовь казались единым целым.