38 глава.

Миравель лежала на моей груди и дышала ровно, словно сама ночь оберегала её сон. Чёрные, как полночь, волосы мягкой волной спадали на простыню и мою кожу, лёгкими прядями щекотали грудь и пахли её любимым жасминовым шампунем. Лунный свет, пробиваясь сквозь приоткрытые шторы, серебрил её лицо, делая его почти нереальным — умиротворённым, спокойным.

Я осторожно взял тонкую прядь и покрутил её на пальцах. Странно, как много тепла может храниться в таком хрупком движении, и как оно способно успокоить сердце сильнее любого оружия.

Сейчас Миравель казалась особенно нежной, почти невесомой. Видеть её в своей постели, такой беззащитной и при этом сильной, приносило глубокое, тихое удовольствие. С самой первой нашей встречи я хотел лишь этого — просыпаться рядом с ней, видеть, как рассвет скользит по её коже, и знать, что она рядом не случайно, а по собственной воле.

Я всматривался в каждую черту. Даже во сне её брови чуть хмурились, словно она спорила с невидимым собеседником. Её ладонь лежала на моей груди — там, где она почти всегда вырисовывала пальцем круги по татуировке. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение даже во сне будто связывало нас незримой нитью.

Миравель..я снова и снова убеждаюсь: она невероятная. Каждый её шаг — выверенный, осторожный. Всего, что у неё есть, она добивалась сама, не прося помощи, не позволяя миру сломить её гордость. Но со мной всё иначе. Теперь ей не придётся бороться в одиночку. Если ей понадобится поддержка, я всегда буду рядом — настолько близко, насколько она позволит.

Она — женщина, которую я люблю больше жизни. Ради неё я готов на всё, без раздумий и сожалений. Миравель стала моей, как я и хотел, но в этом есть своя правда: я наивно полагал, что, получив её, наконец смогу насытиться, — но нет. Каждая минута рядом только сильнее разжигает желание узнавать её дальше. Она навсегда останется для меня книгой, которую невозможно прочитать до конца, и именно это делает её ещё дороже.

Я медленно провёл взглядом по её лицу. Эта женщина — целая вселенная. Холодность, что когда-то казалась неприступной стеной, оказалась всего лишь маской. За ней — ранимая, живая душа. В ней так естественно переплелись нежность и упрямство. Она может быть вспыльчивой и мягкой, гордой и трепетной, злой и ласковой — и все эти стороны я люблю одинаково.

Иногда мне кажется, что я мог бы часами слушать её рассказы о пустяках: о съёмках, о новых платьях, о том, как она выбирает аромат для дома. Я хочу видеть её улыбку — ту, что появляется внезапно, озаряет комнату и будто стирает всё мрачное, что когда-то было в моей жизни. Я хочу касаться её кожи, чувствовать её дыхание, знать, что она рядом — здесь и сейчас.

Теперь я не отпущу её. Никогда. Эта женщина принадлежит мне не потому, что я так решил, а потому что мы сами выбрали друг друга. И я благодарен каждому случаю, каждому неверному шагу, что привёл нас к этой ночи.

Я осторожно поцеловал её макушку. Она чуть пошевелилась, но не проснулась. Её дыхание стало глубже, словно во сне она почувствовала мой поцелуй. За окном медленно серел рассвет. Сквозь приоткрытые шторы в комнату просачивался первый свет нового дня, мягко ложился на её плечо, на мои руки, на простыни. В этих тихих лучах казалось, что время остановилось.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к её сердцу. В этот момент я понял: впервые за долгие годы мне не нужно никуда спешить, никого догонять или мстить. Всё, что важно, — уже здесь. В моих руках.

Миравель — мой дом. Моё настоящее и будущее. И я не устану благодарить судьбу за то, что она выбрала меня, даже через весь хаос, что был прежде.

Она чуть пошевелилась, приподняла голову и посмотрела прямо на меня. Её глаза, ещё сонные, блестели в утреннем полумраке, волосы были слегка взъерошены. Я обхватил её лицо ладонями и поцеловал эти пьянящие губы. Миравель ответила мягко, её пальцы скользнули в мои волосы, легко и уверенно.

Она отстранилась всего на сантиметр, и наши дыхания переплелись.

— Я люблю тебя, mia gattina, — произнёс я хрипло, почти шёпотом.

Она улыбнулась — маленькая, настоящая улыбка, от которой внутри стало теплее.

— И я тебя, Данте, — прошептала она в ответ, её нос касался моего.

Конец.