37 глава.

Прошла неделя.Вещи Миравель уже давно переехали ко мне, но внутри меня до сих пор гудела неугомонная, почти звериная жажда. Чёртовы семь дней я едва держал себя в руках, не позволяя себе насладиться ею так, как хотелось. Я боялся причинить ей боль. Боялся нарушить хрупкое равновесие, которое мы только начали выстраивать.

Она по-прежнему категорически отказывалась рассказывать, что произошло тогда и что именно сделал с ней Марк. Как бы я ни пытался — мягко или жёстко, — она оставалась неприступной, будто закрытая книга с замком.

Через три дня после того, как я нашёл её, Миравель уже рвалась на работу: у неё были съёмки, показы, и она не могла позволить себе пропустить ни одного контракта. Упрямство, достойное восхищения и одновременно сводящее меня с ума. От бессилия у меня иногда начинал дёргаться глаз.

Я откинулся на спинку стула, позволив виски медленно согревать горло, и посмотрел на Луку.

— Как там с Марком?— Мы его прижали, — Лука ухмыльнулся. — Братец твой оказался большим любителем травки и сам пришёл в руки.— Где он сейчас?— Скоро будет в подвале.

Я медленно кивнул и вновь уставился в окно, глотая янтарную жидкость.

— Как там Миравель? — лениво промурлыкал Лука, губы растянулись в ехидной улыбке.— В прошлый раз, если помнишь, — я поднял на него взгляд, — она едва не запустила в тебя нож. Что-то изменилось?— Да. Теперь она только пищит, — Лука расплылся в довольной ухмылке.

В дверь постучали.— Входите, — бросил я.

Карла вошла с папкой, уселась напротив, передала документы. Я успел раскрыть папку, когда дверь снова распахнулась без стука. Раздражение вспыхнуло мгновенно — и тут же погасло, когда я увидел Миравель. На губах сама собой появилась довольная ухмылка.

— Соскучилась так сильно, что решила появиться в моём клубе?— Не льсти себе, Данте, — отозвалась она, едва заметно улыбнувшись. — Сомневаюсь, что это когда-нибудь случится.

— Ты задеваешь моё эго, mia gattina.— Сомневаюсь, что его вообще можно задеть.

Я скользнул взглядом по её силуэту. Длинное чёрное платье мягко обрисовывало фигуру и почти невинно просвечивало на талии и бёдрах. Зубы сами собой сжались — так хотелось сорвать с неё эту ткань и... Я заставил себя отвести взгляд.

Карла, не скрывая восхищения, разглядывала Миравель. Я поймал себя на мысли, что самым большим моим достижением стала именно она. Осознание того, что теперь эта женщина принадлежит только мне, наполняло странным, почти болезненным удовольствием.

Как можно не восхищаться ею? Миравель умела справляться со всеми ударами судьбы в одиночку. Никогда не просила помощи, не прогибалась, не позволяла миру сломать свою гордость. Холодная снаружи, но внутри — море скрытых оттенков: тоска, нежность, страх, неуверенность. Всё это она открывала только мне. И это было по-настоящему прекрасно.

— Это всё, Карла? — спокойно спросил я, продолжая нагло рассматривать Миравель.— Да, — кивнула девушка и поднялась. Перед уходом улыбнулась Миравель — та ответила такой же лёгкой улыбкой. Настолько искренней, что я хотел сохранить этот миг в памяти.

Миравель села на освободившийся стул.— Миравель, как часто ты посещаешь психиатра? — не удержался Лука.— С чего ты взял, что я хожу к психиатру? — её взгляд стал колючим. — Я хожу к психологу.— Одна и та же хрень. Запиши Данте, — Лука хмыкнул, — у него глаз так дёргается, что пора лечить.

Я только рявкнул:— Вон.

Лука закатил глаза, но всё же вышел, хлопнув дверью.

— Подойди ко мне, mia gattina, — тихо сказал я.— А вдруг мне страшно? — с лёгкой ухмылкой откликнулась она.— Я ведь не бросал в тебя нож, так что бояться должна быть ты, не я.

Миравель улыбнулась, поднялась и медленно подошла. Я поймал её руку и усадил на колени, чувствуя тепло её тела.— Доктор приходил? — спросил я резче, чем хотел.— Приходил, — пробурчала она, явно недовольная тем, что каждый день её осматривали.

Она терпела моё упрямство только три дня. Потом снова начала ускользать — на работу, на съёмки. Я не всегда находил в себе силы сдерживать её и собственное желание.

— Данте, — произнесла она вдруг, обвивая руками мою шею.— Я весь во внимании, mia gattina.— Не трогай Марка. Поговори с ним. Он твой брат.

Я молчал, сжав её талию.— Никто, кроме тебя, не сможет его понять. Вы оба остались без родителей, — её голос стал мягче. — Вам нужна поддержка друг друга, даже если вы не хотите это признавать.

Я провёл пальцем по её талии, встречаясь взглядом с её глазами.— Если бы он не тронул тебя — другое дело. Но он осмелился. Ты моя женщина, будущая жена и мать моих детей. Такого я не прощаю.

— Пожалуйста, ради меня, — шепнула она.

Я знал, как сильно она умеет давить на слабые места. И всё же кивнул — через силу, но кивнул. Миравель улыбнулась — светло, по-настоящему.

Она знала, куда давить. Прекрасно понимала, какую власть имеет надо мной. Я впился в её губы, прижимая к себе. Миравель всего на секунду застыла, но ответила. Мой язык блуждал в её рту, исследуя его. Её губы были настолько пьянящими, что хотелось продолжать целовать их до покраснения.

Миравель отстранилась первой.— Это значит, что ты его трогать не будешь и поговоришь с ним? — спросила она.Я устало выдохнул, но всё же кивнул через силу. Миравель улыбнулась искренне.

Она была слишком добра к тем людям, которые этого не заслуживают. Даже к своей чёртовой матери. Я не убил её только потому, что это мать Миравель. Мне плевать, что она женщина, — она не достойна жизни. Никогда не была. Она сделала с действительно хорошим человеком ужасные вещи. Пыталась подстроить Миравель под себя, сделать такой же безмозглой куклой. Но Миравель была умнее. Пусть с виду она казалась холодной — она такой не была. Открывалась только со временем. И мне было интересно видеть её любой. Любая сторона Миравель мне нравилась.

Я смотрел на неё долго. Она отводила взгляд куда угодно, лишь бы не встретиться со мной глазами.— Какие у тебя сегодня планы?— С Алей собирались на шопинг. Больше ничего. А что? — Миравель поднялась с моих колен, поправляя платье, подошла к зеркалу и начала приводить в порядок волосы.

Я достал карту и положил её на стол. Миравель повернулась.— Карту возьми мою. Покупай что хочешь.— Нет. У меня есть свои деньги, твои я тратить не собираюсь.— Миравель. Мои деньги — это твои деньги. Твои деньги — это твои. И я хочу, чтобы ты тратила мои.— А я не хочу. Я не собираюсь тратить твои деньги, — шикнула она.

Я раздражённо провёл рукой по лицу, поднялся со стула, схватил карту и в два шага оказался возле неё. Швырнул карту в её сумку, закрывая её. Миравель тут же достала карту и пихнула мне в грудь.— Нет, Данте.— Да, Миравель.— Нет! Я не буду тратить твои деньги.— Будешь. У тебя нет выбора, — рыкнул я, снова положив карту в её сумку.— Как знаешь, Данте. Она просто будет валяться в моей сумке.— Нет. Ты потратишь оттуда столько, сколько захочешь. А если нет...— То что?— Я продемонстрирую это в нашей кровати. Как тебе идея?— Сколько там?— Безлимит. Трать на всё, что твоя душа пожелает.

Я взял прядь её волос и вдохнул запах, наматывая чёрные локоны на палец и наблюдая, как они скользят с моих пальцев. Поцеловав её в лоб, я отошёл и снова сел на стул. Миравель, развернувшись, вышла из кабинета.— Я-то его трогать не буду, а вот насчёт Луки — не обещаю, — пробурчал я.

Я работал над бумагами, когда вошёл Лука вместе с Джейком.— Марк в подвале.

Я оторвался от бумаг, поднялся и вышел из кабинета. Войдя в подвал, увидел Марка. На моём лице появилась улыбка.— Братец, я тосковал по тебе. — Я взял стул и сел напротив него.

Тот смотрел на меня с дикой улыбкой.— О, не поверишь — я тоже.— Лука, подойди сюда.

Лука встал за моей спиной. Миравель сказала, чтобы я его не трогал, — я и не буду. Я всего лишь буду наблюдать, как этот упырь мучается.— Подправь ему пальцы, мне кажется, они кривые.— У меня их девять осталось и так. Миравель твоя постаралась.

Я перевёл взгляд на его руку, где не было одного пальца. Из горла вырвался смешок. Умница.— Вообще не будет. Здорово, правда? — заулыбался Лука, беря нож в руки.— Твоя сестра такая вкусная, Лука, — промурчал Марк.

Он давил на Луку, хотел выдавить из него эмоции, злость. Нож вонзился в его палец. Лука медленно направлял лезвие. Марк рыкнул и закричал. Лука улыбнулся.

Кровь Марка залила пол. Он уже был без сознания. Я вышел вместе с Лукой из подвала. Тот пошёл в душ, а я — в кабинет. Мы провели с Марком пять часов. Он смеялся, кричал. Я не мог с ним поговорить нормально. Тот факт, что он что-то сделал с Миравель, злил меня. Я не знал что. Ни он, ни она не говорили.

Я взял телефон. Сто сообщений из банка. На моём лице появилась улыбка. Умница. Пусть тратит.

Я сходил в душ, переоделся в чистую рубашку. Схватив пачку сигарет и телефон, вышел из кабинета и направился к выходу из клуба.

Ночной Рим окутывал своей красотой. В голове крутилось лишь одно имя. Миравель — Миравель. Она занимала все мои мысли. Ей уже должны были сделать перевязку и обработать раны. Я стал жутким параноиком, боялся, что врач сделает ей больно. Вилл работал даже на мою семью и не раз выручал и меня, и моих людей. Но с Миравель всё было иначе.

Машина остановилась, и Грег открыл мне дверь. Я вышел, поправил пиджак и направился к дому. Охрана поклонилась.

Я вошёл. Было поздно. Я не стал шуметь, чтобы не разбудить Миравель — если она, конечно, спит. Сделал шаг и чуть не споткнулся: пакеты за пакетом стояли в гостиной. Я обошёл их, поднялся на второй этаж и направился в спальню.

Внутри горел мягкий свет прикроватной лампы. Миравель сидела на кровати, и мы встретились взглядами. Я снял пиджак, не отрывая от неё глаз. Она поднялась. На ней был лёгкий чёрный халат. Подойдя ко мне, она встала на носочки.