35 глава.

— Скажи мне имя, — рыкнул я, вонзив нож в его плечо. Сталь вошла в плоть с влажным хрустом, и мужчина завопил, задыхаясь от боли, выгнувшись на стуле. Его крик прорезал воздух, отдаваясь в висках.

Ксавьер резко схватил меня за плечо, пытаясь оттащить.— Ты что, спятил?! Ты не можешь просто так трогать сына самого Фабио Ломбарди!

— Ты мне что ли, будешь указывать, что делать? — прорычал я, перехватив его за горло. Его глаза расширились, он забился в моих руках, задыхаясь, сипло кашляя, цепляясь пальцами за мою руку. Лука молчал, стоял в стороне, словно изваяние, лишь наблюдая.

У Ксавьера начали закатываться глаза. Я с силой швырнул его на пол, и он ударился затылком, застонал.

Повернувшись к Алессандро, я уже готов был продолжить начатое, но дверь кабинета резко распахнулась. Внутрь вошёл сам Фабио.

— Успокойся, Данте. Давай поговорим, — нервно сказал он, бросив взгляд на своего сына.

Я усмехнулся, тяжело дыша.— Дело в том, что твой прекрасный подсосник не хочет назвать имя того, кто посмел посягнуть на то, что принадлежит только мне.

— Миравель Манчини? Так ведь?

— Именно, — прохрипел я, усаживаясь на стул.

Фабио махнул рукой, и девушка принесла виски. Его сын сидел на стуле, зажимая рану в плече, лицо перекошено от боли, кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. Ксавьер, пошатываясь, поднялся с пола и сел рядом, вытирая кровь с губ. Фабио сделал медленный глоток, глядя прямо на меня.

— Миравель у Марка. У твоего братца, — сказал он спокойно.

Я сжал челюсть. Сердце ударило в груди сильнее. Мне до сих пор было сложно поверить, что Марк жив. Он не пришёл ко мне за помощью. Хотя я бы помог ему. В любом случае. Но только не сейчас.

Этот ублюдок заплатит. Заплатит за то, что посмел прикоснуться к Миравель. К моей Миравель. Та, что полностью и без остатка принадлежит мне. Её тело. Её душа. Её сердце. Всё.

Я устало провёл рукой по лицу.— Адрес.

Фабио усмехнулся, качнув головой.— С чего вдруг я должен давать тебе адрес? Ты находишься на моей территории. Радуйся, что ты и твои люди ещё живы.

— Ты угрожаешь мне? Как мило, — прохрипел я, оскаливаясь.

Рывком поднялся со стула и со всей силы ударил его кулаком в челюсть. Его голова откинулась назад, послышался треск зубов. Я схватил его за воротник, подтянул ближе и рыкнул.— Половина твоих земель уже принадлежит мне. Я задал вопрос, на который хочу получить ответ.

Фабио, тяжело дыша, сплюнул кровь и сквозь зубы процедил:— Я скину тебе адрес.

— Вот и славно. Ты умный человек, Фабио. Научи своего сыночка отвечать на вопросы, которые задаю я, — прорычал я и развернулся к выходу.

Лука молча двинулся за мной. Ксавьер, всё ещё кашляя, пошёл следом. Охранники Фабио провожали нас тяжёлыми взглядами, но не посмели остановить.

Я достал сигарету, закурил. Горький дым заполнил лёгкие, и стало чуть легче.

— Повезло же тебе, Данте, — хрипло сказал Ксавьер, поправляя воротник. — Подцепить саму Миравель Манчини... Я удивлён. Ради такой женщины действительно стоит делать то, что делаешь ты.

— Закрой пасть, Ксавьер, — устало бросил я.

Я прикрыл глаза. Перед внутренним взором возник её образ. Миравель. Моя кошечка. Моя нежная Миравель. Хрупкая, изящная, сильная и в то же время ранимая. Вся она принадлежит мне. Такая невыносимая. Такая желанная.

Охранники открыли передо мной дверь. Я поправил пиджак и сел в машину. Сигарета догорала в пальцах. Водитель завёл мотор.

Через несколько минут на телефон пришёл адрес.

Марк... Глупый мальчишка. Как же он ошибся, решив пойти против меня. Будет интересно посмотреть на выражение его лица.

А в голове всё равно оставалась лишь одна мысль.Миравель.

Внутри всё сжалось, холодный страх сковал сердце. Если он хотя бы пальцем тронул её — я убью его. Несмотря на то, что он мой брат. Никто. Никогда. Не смеет трогать то, что принадлежит мне.

— Сколько ещё? — процедил я, сжимая сигарету в руках так, что пепел посыпался на пол.

— Ещё минут десять, босс. Мне стоит ехать быстрее?

— Да, — холодно бросил я, выдыхая дым.

Несколько моих машин остановились у особняка Марка. Ночь обволакивала его дом, огромный и холодный, словно укрытый тенью. Я вышел из машины, посмотрел на него.

— Умница, Марк. Неплохо устроился, — пробормотал я сквозь зубы.

Мы двинулись к дому. Нас встретила охрана. Они перегородили путь.Я поднял руку, и раздались выстрелы.Несколько охранников упали, заливая плитку алой кровью. Остальные дрогнули, но тоже пали под шквалом моих людей.

Мы вошли внутрь. Дом встретил нас тишиной, нарушаемой лишь эхом шагов. Комната за комнатой — пусто. Но я чувствовал. Она здесь.

Я спустился в подвал. Тяжёлая дверь поддалась под моим рывком. В нос ударил запах крови и сырости.

Взгляд упал на белокурую девушку. Она лежала на полу, дрожала, всхлипывая. Но в следующую секунду я заметил то, что искал.

В углу, прижав колени к груди, сидела Миравель. Её глаза встретились с моими — и наполнились слезами.

Она дрогнула, сорвалась с места и шатаясь побежала ко мне.

— Миравель... — выдохнул я, распахнув руки.

Она нырнула в мои объятия. Я сжал её так крепко, будто хотел впитать в себя. Её слёзы мгновенно пропитали мой пиджак, её плечи дрожали. Она рыдала, всхлипывала, вцепившись в меня.

Я поднял её голову, поцеловал. Сначала мягко, осторожно, потом глубже. Она ответила, схватив меня за лицо ладонями, будто боялась, что я исчезну.

Я скользнул руками к её талии, притянул ближе. Она отстранилась на миг, и я вытер её слёзы ладонями.

— Посмотри на меня, mia gattina, — прохрипел я.

Она подняла голову. Её глаза блестели от слёз. На губе — кровь. Бровь рассечена.

Я ощутил, как сердце в груди обожгло яростью.

— Где он? — выдавил я сквозь зубы, удерживая её взгляд.

Миравель смотрела прямо в мои глаза. В её взгляде смешались страх, усталость и какое-то отчаянное упрямство.

— Я... не знаю, — тихо выдохнула она. Голос дрогнул, звучал больше как писк, чем как слова.

Я крепче сжал её плечи, а затем аккуратно поднял её на руки. Она тут же уткнулась лицом в мою грудь, будто пыталась спрятаться от всего мира. Я почувствовал, как её дыхание сбилось, горячее и неровное, пропитанное слезами.

— Юлю... Забери Юлю, Данте, — прошептала она, едва различимо, но достаточно, чтобы я услышал.

Я раздражённо перевёл взгляд на девчонку, свернувшуюся в углу, и коротко кивнул Ксавье. Тот фыркнул, но подчинился, направляясь к девушке.

— Я сама могу пойти, — неожиданно фыркнула Миравель, чуть приподняв голову.

Я устало прикрыл глаза, сдерживая желание выругаться. Лучше бы она промолчала. Я, может, и скучал по её упрямому характеру, но уж точно не по её «сама».

Она едва держалась на ногах, тело дрожало, словно каждое движение отдавалось болью, но при этом она ещё возмущалась, что я несу её на руках? Её губы побледнели, под глазами темнели синяки, на виске кровь подсохла тёмным пятном. И при всём этом она умудрялась спорить.

Я склонился ниже, шепнув прямо ей в волосы:— Не испытывай моё терпение, mia gattina. Сейчас ты можешь только одно — дышать и держаться за меня. Всё остальное сделаю я.

Её пальцы невольно сжались на моём пиджаке, и это было для меня лучшим ответом.