33 глава.

Прошла чертова неделя. Неделя, мать её. Семь дней ада, семь ночей, когда сон был чужд и мысли разрывали голову. Миравель исчезла. Её не было нигде. Никто не мог сказать хоть слово о том, где она сейчас находится. Ни намёка, ни следа. Пустота.

Мои люди оказались конченными моральными ублюдками, которые не способны справиться даже с такой задачей — найти мою женщину. Мою Миравель. Ту, что принадлежит мне. Она не могла сбежать. Она не имела права сбежать. Да и как? Мои люди были убиты возле её дома. Камеры — пустота. Все записи стерты, словно кто-то заранее знал, как действовать.

Какой-то сукин сын решил, что имеет право тронуть то, что принадлежит мне. Тронуть моё дыхание, мою собственность, мою будущую жену, мою слабость и силу одновременно.

Миравель — моя.Моя женщина.Моя будущая жена.Мой кислород.

Я хочу, чтобы она была рядом. Пусть кричит на меня, пусть говорит, что ненавидит, пусть мечтает о моей смерти — но рядом. Всегда. Без неё воздух не имеет смысла. И одна лишь мысль о том, что сейчас с ней могут делать, какие ужасы она переживает... эти картины вызывали во мне целый спектр эмоций — от ненависти до животного страха.

С резким рыком я скинул со стола все бумаги, бокалы, телефоны.

— Лука, — прорычал я, и долго ждать не пришлось. В кабинет вошёл он. Под глазами огромные синяки, лицо усталое, серое. Он выглядел так же разбитым, как и остальные. Но меня это должно волновать? Когда моей любимой женщины нет рядом, когда её жизнь под угрозой, какое, к чёрту, значение имеют их усталость и сон?

— Ты нашёл хоть что-то? — мой голос звучал глухо, будто застревал в горле.

— Ты спрашивал это пять минут назад, — огрызнулся Лука. — Как я должен за пять минут хоть что-то найти?! Ты издеваешься?

Я медленно сжал челюсть.

— Слушай, Лука... — в голосе моём прорезался холод, — не беси меня. В прошлый раз тебе мало досталось? Я задал простой вопрос, и я хочу услышать ответ. Нормальный. А не твой свинячий ор.

— Ты понимаешь вообще, что уже неделю не даёшь нам спать? — взорвался он. — Неделю, Данте! Я блядь уже не могу. Я хочу приехать домой, лечь рядом со своей женщиной, насладиться её телом, а не трахаться с твоими поисками Миравель!

Внутри меня что-то оборвалось. Его слова ударили сильнее пули.

Я подошёл к нему в один рывок и со всей силы ударил в челюсть. Раз. Два. Три. Лука рухнул на пол, и я схватил его за горло, сжимая так, что его лицо побледнело.

— Я повторюсь ещё раз, — процедил я, — никогда. Никогда больше не смей говорить о ней в таком тоне. Она — моя женщина. Она — та, кого ты обязан уважать. И ты найдёшь её. Мне убить тебя прямо сейчас, чтобы ты понял, о ком ты, мать твою, разговариваешь?!

— Понял... отпусти... — прохрипел Лука, хватаясь за мои руки.

Я резко отшвырнул его к двери.

— У тебя четыре часа, — рявкнул я. — Четыре. Чтобы узнать хоть что-то. Свободен.

Он вышел, оставив за собой тишину. Я схватил бутылку со стола, опустился на диван и открыл её. Горькая жидкость хлынула в горло, обжигая изнутри. Хоть какое-то освобождение. Хоть несколько секунд, когда мысли не будут терзать мозг.

Я закрыл глаза, но перед ними всё равно всплывал её образ. Миравель. Такая нежная, красивая, хрупкая и при этом сильная. Совершенная. Чёрт возьми, моя.

Я хотел забыться. Хотел хотя бы на минуту перестать думать о том, что её нет рядом. Но вместо этого снова и снова представлял, как обнимаю её хрупкую талию, как чувствую её пьянящий аромат, как она стоит рядом со мной.

Если раньше я мог хотя бы наблюдать за ней, хоть как-то приближаться, то теперь — пустота. Она исчезла, и впервые за много лет меня сковал страх. Страх, которого я не знал раньше.

Я сделал ещё один глоток.

— Лука! — крикнул я, ожидая, что он появится. Но его не было. Минуты тянулись. Я поднялся, вышел из кабинета и направился к охране.

— Где Лука? — мой голос был стальным.

Они переглянулись и указали в сторону бойлера. Там, со стаканом в руке, уснул мой верный человек.

Я подошёл и резко схватил его за воротник.

— Лука! — рыкнул я.

Он моментально проснулся, вскакивая.

— Что случилось?

— Ты нашёл фамилию того, кто отправил язык? — я сжал его сильнее. — Ты вообще искал?

— Нет... — голос его был хриплым.

— По какой причине?! Я поручил тебе это! Значит, ты обязан был найти!

— Я искал сначала. А потом Миравель пропала. Я сосредоточился только на ней.

— Час, — процедил я. — У тебя есть час. И чтобы ровно через час в моём кабинете у меня лежала вся информация. Понял?

— Да, — кивнул он.

Ровно через час Лука вошёл в кабинет. Лицо его было напряжённым.

— Я нашёл всё, что смог, — сказал он и положил на стол папку. — Адрес, фамилию, банковские карты, фото, биографию.

Я раскрыл папку. Первое, что бросилось в глаза — фамилия.

Марк Сантарелли.

Я выгнул бровь. Перевернул страницу. Родители погибли в автокатастрофе. Он тоже должен был погибнуть, но его тела не нашли. Списали в мёртвые. Есть старший брат, живущий в Италии.

— Данте, — Лука смотрел на меня пристально. — Ты не видишь совпадений? Твой Марк не сдох.

— Вижу, — холодно ответил я. — И что?

— А то, что Миравель... — он замялся, — она сейчас в Бразилии.

Внутри меня похолодело.

— Что?

— Да. В Бразилии. А нам туда путь закрыт. Ты знаешь, чем закончится, если мы сунемся туда.

— Знаю, — усмехнулся я. — Значит, сегодня мы туда и поедем.

— Данте, — голос Луки сорвался, — нам нельзя!

— Ничего страшного. — Я захлопнул папку и встал. — Готовь людей. А Марка найди и добей. Раз в детстве не сдох — значит, пришло время. Ему показалось, что он может напугать крошечную психику Миравель? Ошибся.

Лука раздражённо выдохнул, но кивнул.

И вышел из кабинета.

Я остался один в своём кабинете. Тишина гудела в ушах, словно издевалась. Всё вокруг будто давило на мозг: стены, книги, стол, даже воздух казался слишком густым, чтобы дышать. Мысли о Миравель не отпускали. Наоборот — становились всё тяжелее, разрывали меня изнутри, съедали живьём.

Миравель в Бразилии.Слишком далекоСлишком беззащитна без меня.

Я схватил телефон. Пальцы дрогнули, когда набирал номер. Я знал — обращаться к нему можно только в крайних случаях. Но выбора у меня не было.

— Данте, — раздался низкий голос Ксавье. Глухой, ленивый, с лёгкой насмешкой. — Если ты мне звонишь, значит, тебя пиздец как прижало.

— Мне нужен самолёт. Сегодня. В Бразилию, — сказал я твёрдо. — Желательно так, чтобы никто не узнал о том, что я там буду.

Секунда тишины. Потом его тихий смешок.

— Ты хоть понимаешь, во что влезешь? — с издёвкой произнёс он. — Это чужая территория. Ты рискуешь не только собой, но и всеми своими людьми.

— Я знаю, — отрезал я. — Но это не обсуждается.

Я слышал, как он шумно затянулся сигаретой.

— Женщина? — спросил он наконец.

Я промолчал. Ответ был очевиден.

— Ха, — хрипло усмехнулся Ксавье. — Ты, Данте Сантарелли, готов поставить на кон всё из-за одной женщины. Она должна быть особенной.

Я сжал зубы так сильно, что едва не сломал их.

— Ладно, — вздохнул он. — Будет тебе самолёт. Но учти: я делаю это не из дружбы. А потому что хочу посмотреть, как ты выкрутишься.

— Меня это не волнует. Назови время.

— Через три часа. Вылет с частного ангара. Сам поймёшь какого.

Связь оборвалась.

Я уставился на телефон, чувствуя, как ярость и страх смешиваются в одно целое. В груди гудел только один зов: спасти Миравель.

Через три часа я стоял возле ангара. Ночной воздух был влажным и тяжёлым, пропитанным запахом керосина и дыма. Далеко, на взлётной полосе, светились огни. Самолёт уже ждал.

Я закурил, затянулся глубоко и медленно выдохнул дым. Мысли снова и снова возвращались к ней.

Её глаза.Её голос.Её дрожащие пальцы, когда она впервые рассказала мне правду.

Я сжал сигарету так, что фильтр раздавился.

— Я иду за тобой, amore mio, — тихо сказал я в темноту. — Никто не имеет права трогать тебя. Никто.

— Всё готово, — раздался за спиной голос Луки. Он подошёл, усталый, но собранный. Его пальцы нервно перебирали ремень пистолета. — Люди на месте. Но, Данте... ты понимаешь, что это самоубийство?

Я резко обернулся.

— Лука, — мой голос был холоден, как лёд, — если мы не вернём Миравель, если хотя бы волос упадёт с её головы, я клянусь, я разнесу к чёрту всю эту страну.

Он молча кивнул.

Мы поднялись на борт. В салоне царила мёртвая тишина. Люди сидели, не поднимая глаз. Каждый понимал, что нас ждёт.