31 глава.

Я застыла. Казалось, что сейчас просто рухну на пол прямо на задницу. Это невозможно. Такого не может быть. Никто, кроме маминых охранников, Данте и мамы, об этом не знал. Я когда-то рассказывала кое-что психологу, но очень смутно — никогда полностью. Я просто не могла.

Я подняла взгляд на Данте. Его челюсть была крепко сжата, вены на висках проступили, и он наконец заговорил.

— Ты понимаешь, что ты сейчас сказал и про кого? — его голос был опасно низким. — Это не твоя жена. Это моя женщина. Услышу подобное ещё раз — отрублю тебе твой грязный язык. Пошёл вон отсюда.

Он рявкнул так резко, что у меня по спине пробежали мурашки. Массимо сразу побледнел, замялся и, не оборачиваясь, ушел,таща за собой свою жену.

Данте тяжело дышал. Его глаза метали искры. Потом он посмотрел на Луку.

— За мной, — коротко бросил он и направился к выходу. Лука, не задавая вопросов, пошёл следом. Зная Луку, он бы точно отпустил какую-то колкость, но сейчас — как ни странно — ему было не до шуток.

Я поджала губы и уставилась в пол. В груди всё жгло, меня будто сжимали изнутри. Хотелось зарыдать. Я ненавидела, когда кто-то поднимал эту тему. Сколько бы я ни занималась с психологами, сколько бы лет ни прошло, всё равно.Я не могла справиться с этим. То, что со мной сделали, до сих пор преследовало меня во снах, оставалось во мне, как клеймо.

Я глубоко вдохнула, подняла голову. Алия уже ушла, как и все остальные. Я осталась одна, посреди этого огромного зала, полного тишины. Взяла со стола бокал и, почти не думая, залпом выпила шампанское.

Данте вернулся. Его ладонь скользнула по моей спине — мягко, почти бережно. Я вздрогнула и подняла на него взгляд. В чертах его лица всё ещё отражался гнев.

Я почувствовала, что кто-то смотрит на нас. Взгляд. Тяжёлый, липкий. Я обернулась и осмотрела зал. Никто не смотрел. Но я ведь чувствовала.Я не могла ошибиться.

Я снова перевела глаза на Данте и только сейчас заметила: его кулаки были в свежей, ещё алой крови.

— Что случилось? — сорвалось у меня, сама не ожидав, что спрошу.

Данте взглянул на свои руки и спокойно, слишком спокойно, ответил:

— Ничего. Это со вчерашнего.

Я нахмурилась, скрестила руки на груди.

— Ты держишь меня за дуру?

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Разве я посмею, Миравель Сантарелли?

— С каких это пор я Сантарелли? Не припомню, чтобы такое вообще было.

— Я просто даю тебе время привыкнуть. Совсем скоро ты станешь моей женой. И матерью моих детей.

— Не выдумывай сказки, Данте. На такое можешь не рассчитывать.

Он усмехнулся шире, в его взгляде мелькнуло упрямство:

— Н-да? Помнится, ты говорила, что никогда не переспишь со мной. Но это случилось. Я всегда добиваюсь того, чего хочу. А хочу я тебя. И много раз говорил об этом. Хочу видеть тебя в своём доме, кольцо на твоём пальце. Хочу видеть, как ты носишь моего ребёнка, как ты учишь наших детей первым шагам и словам. Ты принадлежишь мне, Миравель. Полностью.

Я слушала и молчала. Отчасти он был прав. Но выходить за него замуж? Рожать ему детей? Нет. Сейчас у меня не было таких планов. И, честно говоря, я надеялась, что не будет их ещё лет двадцать.

Данте изучал каждую мою реакцию, каждый микрожест на моём лице. Я сняла с себя его пиджак и протянула ему. Он нахмурился, но я не дала ему ничего сказать и ушла в уборную.

У зеркала я поправляла макияж. В этот момент дверь открылась. Я не придала этому значения, пока не почувствовала грубые мужские руки на своей талии.

Я вздрогнула и резко развернулась.

Передо мной стоял Данте. Его глаза сверкали тёмным огнём. Он даже не спросил — просто впился в мои губы.

Я пискнула, не зная, что делать. Застыла. Но потом сдалась. Ответила. Прижалась к нему ближе. Его язык настойчиво раздвигал мои губы, покусывал. Его ладонь переместилась к моей шее, и он сжал её. Не до боли — но сильно.

Мне не хватало воздуха. Я первой отстранилась, тяжело дыша.

Данте развернул меня лицом к зеркалу, наклонил над раковиной и жадно начал целовать мою шею, оставляя яркие следы.

Моё тело горело. Я ненавидела себя за это, но я хотела большего. Хотела его всего.

Чёрт возьми, я нуждалась в нём так же сильно, как он во мне.

Я тихо застонала. Он приподнял подол моего платья, его пальцы скользнули по тонкой ткани трусиков.

— Данте... — выдохнула я.

— Я слушаю, — прохрипел он, сдвигая ткань в сторону. Его пальцы нашли мой клитор, потом вошли внутрь. Медленно, мучительно.

Я не сдержала стон. Было плевать, услышит ли нас кто-то. В этот момент существовал только он.

— Данте... пожалуйста...

— Нет, Миравель, — его голос стал низким и издевательским. — Я хочу видеть, как ты мучаешься. Как ты жаждешь меня так же сильно, как я жаждал тебя всё это время.

— Данте! — шикнула я, стиснув зубы.

— О, зубки показала? — он ухмыльнулся, убрал пальцы и, поправив моё платье, отступил назад.

Я распрямилась, тяжело дыша. Поправила волосы и холодно посмотрела на него.

— Я обязательно найду того, кто сможет довести меня до оргазма, Данте.

Едва договорив, я почувствовала, как его рука вновь сжала мою шею. Он прижал мою спину к своей груди и прошептал прямо в ухо:

— Non dimenticarlo, micina mia. Tu appartieni a me e nessun altro può toccarti. Nessuno tranne me, capisci? Solo io posso toccarti lì. Solo io posso portarti all'orgasmo.(Не забывай, моя кошечка. Ты принадлежишь мне, и никто другой не имеет права прикасаться к тебе. Никто, кроме меня, слышишь? Только я могу касаться тебя там. Только я могу довести тебя до оргазма.)

Я нервно сглотнула. Его рука ещё секунду держала мою шею, потом он отпустил и снова накинул на меня этот чёртов пиджак.

— Может, перестанешь уже кидать его на меня? — процедила я.

— Нет. Я не хочу, чтобы в таком виде на тебя пялились.

— Я модель, Данте. На меня всегда пялятся. Так что забери свой пиджак. — Я швырнула его в него и вышла из уборной.

На улице было холодно. Я вызвала такси и, дрожа, ждала его. Села в машину, уставилась в окно. Нервно крутила кольцо на пальце.

Что-то не давало покоя. Вроде всё хорошо. Данте всё уладил с мамой. Но чувство тревоги не уходило. Оно только росло.

Такси довезло меня до дома. Охранники были на посту, как всегда. Сняв каблуки, я поднялась в спальню. В доме пахло свежестью. Мария всегда распыляла тот самый аромат, который, по её словам, «напоминал ей меня».

Я упала на кровать и почти сразу уснула.

Проснулась внезапно. Даже не поняла, почему. Просто открыла глаза и почувствовала тревогу.

Я подошла к окну, присела рядом, глядя в ночь. И вдруг услышала, как открылась дверь спальни.

Я резко обернулась.

В дверях стоял мужчина. Это был не Данте. Он был крупнее, массивнее.

Сердце ушло в пятки. Я вскочила, пытаясь найти хоть что-то под рукой. Мужчина шёл ближе. Его шаги были ленивыми, уверенными.

Я схватила стакан и бросила в него. Он легко уклонился, и стекло со звоном разбилось о стену.

— Ну чего ты такая? — его голос был глухим и насмешливым. — Теперь понятно, почему Данте тебя выбрал.

Я вздрогнула и упёрлась спиной в окно.

Он рывком оказался рядом, поднёс к моему лицу вонючую тряпку. Я изо всех сил ударила его коленом между ног.

Но он даже не вздрогнул.

Моё тело начало обмякать.

И тьма накрыла меня.