30 глава.

Она сидела передо мной, раскинувшись на моём столе, как самое сладкое искушение, которое я когда-либо держал в руках. Каждое её дрожание, каждый прерывистый вздох били по моей голове сильнее пули. Казалось, что кровь в моих венах закипает, а сердце глухо бьётся где-то в горле, едва вмещая всю эту страсть.

Миравель пыталась сохранить остатки контроля, цеплялась за меня, словно за спасательный круг, но я видел — она горит для меня так же сильно, как я для неё. С каждым движением моего языка она теряла самообладание, и это сводило меня с ума.

Я медленно провёл языком, смакуя каждый миг, каждый её стон, каждое дрожание бёдер. Она зажала губы, пытаясь сдержать звуки, и это вызвало у меня лишь хищную ухмылку.

— Mia gattina, — прошептал я ей в бедро, усиливая давление. Пальцы Миравель судорожно сжали край стола, словно она боялась упасть а может, боялась потерять контроль над собой окончательно.

— Смотри на меня, — прорычал я, поднимая голову.

Её взгляд встретился с моим — смущённый, затуманенный, полный желания и лёгкого стыда. Она вздрогнула, и в этот момент я понял.Больше я не смогу остановиться.

Я поднялся, вытирая уголок губ пальцем, и навис над ней. Моё тело жаждало её, требовало, горело от нетерпения. Она вся дрожала, грудь тяжело вздымалась, а на её коже выступили мурашки от моих прикосновений. Сорванное платье валялось на полу, её трусики лежали рядом, как немой символ того, что между нами больше нет преград. И больше никогда не будет.

Теперь она принадлежит лишь мне.

— Данте... — её голос сорвался, едва слышный, но для меня прозвучал громче выстрела. Это едва не свело меня с ума.

— Что, amore mio? — прошептал я, скользя ладонью по её бедру вверх, пока не оказался там, где она была горячей и влажной. Она задохнулась и вцепилась в мой пиджак, а я прижался к ней, ощущая её тепло. — Хочешь, чтобы я остановился? Или хочешь меня сильнее?

Она отвела взгляд, краснея, прикусывая губу. Чёрт, как же она сводила меня с ума этой своей стеснительностью, своей невинной робостью, которая была лишь для меня. Она не позволяла себе быть такой с кем-то другим — только со мной. Вся она принадлежит лишь мне.

Я резким движением приподнял её подбородок, заставив посмотреть мне в глаза:

— Говори, — потребовал я.

— Я хочу тебя, Данте, — выдохнула она едва слышно.

Эти слова сорвали с меня последние цепи. Желание захлестнуло меня так резко, что я едва сдержался, чтобы не разорвать её. Я расстегнул ремень и стянул штаны, освобождая член, который уже был напряжён до боли.

Схватив Миравель за талию, я придвинул её к самому краю стола. Она сжалась, будто в предвкушении, но не оттолкнула меня — наоборот, её ноги мягко обвились вокруг моей талии, притягивая меня ближе.

— Mia gattina... — мой голос был хриплым и низким. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Я прильнул губами к её шее, вдыхая её запах, этот с ума сводящий аромат, который я мог узнать среди тысячи. Она дрожала в моих руках, хрупкая, но при этом сильная и упрямая. Моё сердце билось так, словно я собирался убить кого-то, а не любить её.

Я вошёл в неё одним резким толчком, заставив её вскрикнуть и впиться ногтями в мои плечи. Боль и удовольствие смешались в её взгляде, а я замер на секунду, наслаждаясь тем, как плотно её тело меня обхватило. Чёрт, эта женщина сведёт меня с ума.

— Расслабься, amore mio, — прошептал я ей на ухо, начав двигаться медленно, нарочно дразня её. Она выгнулась, прогибаясь дугой, издавая звуки, которые могли довести меня до безумия. Я схватил её бёдра сильнее, задавая ритм.

Каждый её стон звучал как музыка. Я наклонился, чтобы поймать её губы в грубом, жадном поцелуе, почти болезненном. Она отвечала так же страстно, впиваясь ногтями в мои плечи и обвивая шею руками.

Я ускорился, чувствуя, как её тело начинает дрожать сильнее.

— Скажи моё имя, — прорычал я сквозь зубы.— Данте... — её голос дрожал, и этого было достаточно, чтобы я едва не потерял контроль.— Ещё, — потребовал я, сжимая её талию до белых пальцев.— Данте.— вскрикнула она, и это стало точкой невозврата.

Я кончил в неё, уткнувшись лицом в её шею, ощущая, как дрожь пробегает по моему телу. Миравель тоже рухнула в оргазме, зажимая рот ладонью, будто боялась, что нас кто-то услышит. Я прижал её к себе, не желая отпускать, ощущая её тепло.

Мы остались так — переплетённые, тяжело дышащие, потерявшие связь с реальностью. Я провёл рукой по её спине, целуя волосы, чувствуя, как она постепенно успокаивается в моих руках. Миравель положила голову мне на плечо, и в этот момент я впервые за долгое время почувствовал спокойствие. По-настоящему спокойствие.

— Ты моя, — прошептал я, притягивая её ближе. — Скажи мне, Миравель, что ты принадлежишь мне.— Я твоя, Данте. Я принадлежу лишь тебе, — тихо прошептала она, глядя мне в глаза.

Я закрыл глаза, наслаждаясь этими словами, словно это был самый сладкий наркотик. Подхватил Миравель на руки, и она обвила мою шею руками, прижимаясь ко мне.

— Ты устала? — спросил я мягко.— Немного... — ответила она шёпотом.

Я осторожно вошёл в спальню и опустил её на ноги.— Я в душ, — быстро пробормотала она и скрылась за дверью ванной.Я усмехнулся. Да, она издевается надо мной.

Прошло несколько минут, прежде чем я вошёл к ней. Миравель стояла под душем, с закрытыми глазами, позволяя струям воды стекать по её телу. Я снял рубашку, подошёл сзади и обхватил талию руками, прижимаясь к ней, уткнулся лицом в шею. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я вдыхал её аромат, запоминая каждый изгиб тела.

Я не смогу насытиться ею. Никогда.

Я медленно поцеловал её в шею. Она выключила душ.

— Принеси мне, пожалуйста, полотенце и футболку. Бельё лежит в комоде, если я не ошибаюсь, — сказала она спокойно.— Зачем тебе эта футболка и бельё? Тебе так идёт куда больше. Мне даже нравится видеть тебя такой, — ухмыльнулся я.— Данте, — шикнула Миравель и отошла от меня. Я закатил глаза, но вышел и принес ей вещи.

Через несколько минут она вышла в моей футболке, которая доходила до колен. Она выглядела потрясающе, но голая мне нравилась куда больше. Её взгляд скользнул по моему телу.— Ты не хочешь одеться? — спросила она, поджав губы.— Я и так в трусах, чтобы тебя не смущать,— ответил я, ухмыляясь.— Я должна тебя поблагодарить? — поинтересовалась она, играя глазами.— Если хочешь, — пробормотал я, — но я не настаиваю.

Миравель закатила глаза, слегка улыбнувшись.— Где я буду спать? — спросила она тихо.

Я тяжело выдохнул, встал с кровати и подошёл к ней. Поднял её на руки, аккуратно уложил на кровать, укрыл одеялом и лёг рядом. Обвив её за талию, я прижал к себе, ощущая её тепло и легкое дрожание. Она прижалась ко мне ближе, и я почувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается.

Я сидел в кабинете, когда вошёл Лука.— Сегодня встреча, ты помнишь? — спросил он.— Да.— Миравель должна пойти с тобой, ты ведь знаешь?— Да.— Она согласилась?— Да. Ты узнал, кто подсунул этот... язык под видом подарка? — спросил я, поднимая бровь.— Да.— Ну и кто же?— Марк. Фамилию и адрес пока что не удалось выяснить. Как найду — сразу сообщу тебе, — спокойно сказал Лука и вышел.

Я откинулся на спинку стула, закурил сигарету и глубоко затянулся, выпуская дым. Перед глазами тут же возник образ Миравель: её приоткрытые губы, дрожь, с которой она сжимала край стола, когда я доводил её до исступления. Эти образы сводили меня с ума, разжигали желание снова и снова брать её себе.

Она моя. И тот, кто осмелился напугать её этим мерзким «подарком», скоро пожалеет, что родился.

Я стоял возле дома Миравель, когда она вышла. Она застыла в моём взгляде: чёрное короткое платье идеально подчёркивало её фигуру, высокие каблуки делали походку грациозной, а корсет подчёркивал талию. Я прикрыл глаза и сжал челюсть. Как я вообще должен нормально разговаривать с другими, если буду видеть её вот так? С каждым появлением она жгла меня, заставляя хотеть её всё сильнее.

— Что-то случилось, Данте? — спросила она своим мягким, сладким голоском.Я сжал челюсть, и, наверное, было слышно, как скрипят зубы. Открыв глаза, я посмотрел на неё. Глаза её были подчёркнуты макияжем, делая её похожей на таинственную ведьму. Но выглядело это завораживающе. Она прищурила глаза, невинно хлопая ими.

Я снял пиджак и накинул ему на её плечи. Она мгновенно сняла его, нахмурившись.— Не снимай, — прохрипел я, набрасывая пиджак обратно.— Данте, я не хочу так ходить... Я как пугало, — пробормотала она.— Миравель, не беси меня. Либо идёшь так, либо я затаскиваю тебя в дом и выебу из тебя всю эту дурь, — прорычал я, сжимая её талию.

Миравель улыбнулась на мои слова и, невинно хлопнув глазами, стащила мои руки и села в машину. Я раздражённо выдохнул и сел за в машину.

Всю дорогу мы ехали молча. Я старался отводить взгляд — знал, что если посмотрю на неё, не удержусь и трахну прямо в машине, перед этим чёртовым Джейком.

Машина остановилась возле огромного здания. Охрана открыла двери, и мы вышли. Я подошёл к Миравель, обхватил её талию рукой, прижимая к себе, чтобы она чувствовала, что я рядом.

Войдя внутрь, я заметил знакомые лица.Лука, Алия, Энцо, Карло. Миравель, очевидно, тоже заметила Алию, и они обменялись улыбками.— Пойдем. Наконец-то тут есть нормальный человек, — сказала Миравель.— Меня нормальным ты не считаешь, mia gattina? — ухмыльнулся я.— Ты себя то хоть со стороны видел? — ответила она смешком.

Мы подошли к ним.— Данте Сантарелли, — произнесли Энцо и Карло, чуть приседая в знак уважения.Алия же обняла Миравель, сияя от радости. Миравель ответила тем же. Лука просто кивнул, наблюдая за нами с какой-то непонятной ухмылкой.

— Данте, ты не говорил, что к тебе нужно обращаться с таким тоном, ещё и поклоняться, — сказала Миравель, глядя на меня.— Не переживай, мне больше нравится, когда ты стон... — начал я, но Миравель мгновенно меня прервала.— Не продолжай, закрой свой рот, — шикнула она, выпучив глаза. Я лишь ухмыльнулся.

Энцо, наблюдая за сценой, обратился к Миравель.— А вы прекрасная дама! Как вас зовут?— Миравель, — спокойно ответила она. Энцо поцеловал её руку, после чего сразу выпрямился и отошёл.

К нам подошли Массимо и его жена, оба с дружелюбными улыбками.— Да неужели, Данте... — произнёс он, переводя взгляд на Миравель.— Как вас зовут, принцесса?— Миравель.— Миравель Манчини? — переспросил он.— Да, — спокойно ответила она.Массимо нахмурился.— Про вас ходят уж очень неприятные слухи в мафии. Данте, ты ведь в курсе?— Нет, — приподнял бровь я.— Рассказывают, сколько мужиков вашу даму якобы...ну вы поняли.В каком-то подвале.