27 глава.

Я сидела в своей спальне, ранним утром, перед туалетным столиком. В мягком свете, пробивавшемся сквозь полупрозрачные шторы, отражалось моё лицо в зеркале. Я аккуратно наносила тушь, сосредоточенно прокрашивая каждую ресничку.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появились охранники — Джош и Вилл. Их строгие лица, как всегда, не выражали никаких эмоций.

— Dante e Claudia la aspettano di sotto, in salotto, — произнёс Джош.(Данте и Клаудия ждут вас внизу, в гостиной.)

Я медленно перевела взгляд на них, чуть прищурилась и коротко кивнула.Ладно, Данте — это одно.Но моя мать? Серьёзно? Это какая-то шутка?

Отложив тушь, я поднялась, поправила волосы и, не говоря больше и вышла из спальни. Шёлковый халат мягко скользил по коже.

Спустившись на первый этаж, я вошла в гостиную и замерла.

На диване сидела моя мать. Глаза красные и опухшие — она явно плакала. Рядом, в противоположность её разбитому виду, вальяжно расположился Данте. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, с тем спокойным выражением лица, которое всегда раздражало меня в такие моменты. Две верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, а рукава закатаны до локтей, открывая кожу, покрытую татуировками. Они смотрелись... чертовски завораживающе.

— Что с тобой? — холодно спросила я, глядя на маму.

Я никогда не видела её слёз. Даже когда умер отец — а ведь это был её муж. Возможно, она плакала тогда где-то наедине, но на похоронах её глаза оставались сухими. Для меня она всегда была ледяной статуэткой — холодной, безразличной, не знающей, что такое тепло и нежность.

Как человек вообще может так жить, не чувствуя ничего? Как отец мог полюбить такую женщину? Что в ней можно было найти?

Я ведь сама недалеко ушла от неё... Но всё ещё надеюсь, что сумею вырваться из этого дерьма. Что смогу стать живой. Пока получается... не так уж плохо.

— Всё в порядке, — ровно произнесла она отводя взгляд.

— Ну и чего ты приперлась? — холодно спросила я глядя на нее.

— Я отдаю бренд тебе.

Я застыла, не веря в услышанное.

— Смешно, — выдохнула я.

— Я говорю тебе правду. На, — она протянула мне документ с её подписью.

— За что?Это ты её заставил? — повернулась я к Данте.

Он, играючи, положил ладонь на сердце и, чуть приподняв уголки губ, покачал головой.

— Мне не нужен этот бренд, — бросила я холодно, швырнув документ обратно на стол.

— Что? Ты же этого хотела.

— Нет. Я хотела твоей любви раньше. А сейчас я хочу, чтобы ты просто исчезла из моей жизни.

— Давай поговорим, пожалуйста, — тихо сказала она.

Я изумлённо приподняла брови, но всё же медленно кивнула. Данте поднялся и направился на кухню, оставив нас наедине.

— Ты хоть немного меня любила? — спросила я, стараясь удержать голос от дрожи.

— Да.Я расскажу тебе сейчас кое-что.

— Я слушаю.

— Твой отец очень хотел, чтобы ты родилась. Он мечтал о ребёнке от меня, а я пыталась оттянуть этот момент... Не потому что не хотела тебя, а просто... позже. Но он не слушал меня. Не хотел слышать моих желаний.

Я молча смотрела на неё, а внутри всё сжималось.

— Потом я забеременела тобой. Я не хотела рожать, но он заставил меня. Убедил, что я стану хорошей матерью... хотя тогда я хотела пожить для себя, построить карьеру, добиться чего-то большего. Я сказала ему об этом, и он... ударил меня. После этого я с ненавистью смотрела на своё тело, на изменившуюся фигуру.

Она глубоко вздохнула, а я не моргала, не желая упустить ни слова.

— Когда ты родилась... я начала ненавидеть тебя. Не потому, что ты была плохая — нет. Ты была невиновата. Но я хотела, чтобы ты стала лучше меня. Чтобы ты добилась всего сама, и... ты стала. И я... завидовала.

Я чуть усмехнулась, но не от веселья.

— Это ничего не меняет. Ты была ужасной матерью. Я ничего плохого тебе не сделала. Хотела только, чтобы ты хоть раз меня похвалила... но тебе всегда было всё равно.

— Прости меня, — выдохнула она.

— Я прощаю. Но больше не появляйся в моей жизни.

Она кивнула, поднялась.

— Можно... я обниму тебя? — спросила она тихо.

Я замерла, потом всё же кивнула. Она подошла, обняла меня, и я, чуть поколебавшись, провела рукой по её спине, обняв в ответ.

Она отстранилась первой, попыталась улыбнуться и ушла.

Я опустилась на диван и закрыла глаза. Мне стало тяжело. Верить ей не хотелось. Даже если это правда — это ничего не меняет. Всё, что я хотела, — это капля любви и внимания.

Вздохнув, я поднялась и направилась на кухню.

Данте сидел за столом, пил кофе, а рядом стояла Мария и, размахивая руками, что-то ему выговаривала. Он кивал с видом полного безразличия. Когда я вошла, Мария умолкла и улыбнулась мне.

— Моя дорогая, будешь завтракать? Ты ведь с утра ничего не ела, — мягко сказала она.

Я улыбнулась и покачала головой. Мария вздохнула и, бросив взгляд на Данте, поспешила выйти.

— Зачем ты это сделал? Я не просила тебя так поступать.-спокойно спросила я.

Данте поднял на меня взгляд, и уголки его губ дрогнули в насмешке.

— Зубки прорезались, mia gattina?

— Ты ответишь мне на вопрос?

— Я говорил тебе вчера, что разберусь и с ней, и с другими?

— Говорил.

— Говорил ли я, что отдам тебе этот бренд?

— Говорил. Но при этом добавил, что пока я сама не попрошу, ты этого не сделаешь.

Данте встал, двигаясь медленно.Я невольно отступила на шаг... потом ещё на один, пока спиной не упёрлась в столешницу.

Он обвил мою талию руками, притянув ближе. Мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Что ты делаешь?.. — прошептала я.

— Зубки уже пропали, mia gattina? — его голос стал хриплым.

Он отодвинул мои волосы и коснулся губами моей шеи. Его поцелуи были медленными, но жгучими. Он спустился к ключицам, оставляя горячие следы.

— Данте... — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё предательски сжимается.

— Sì, mia gattina, — прохрипел он, впиваясь зубами в мою кожу.

Данте медленно провёл рукой по моей ноге, его прикосновения были одновременно нежными и хищными. Он посмотрел на меня с улыбкой, которая  заставила моё сердце биться быстрее.

Он аккуратно отодвинул край моего халата, открывая кожу, и пальцем провёл по влажной ткани моих трусиков, словно рисуя карту запретных желаний.

— Sei così bagnata per me, mia gattina, — (ты такая влажная для меня,моя кошечка.)-прохрипел Данте.

Я сжала край столешницы чувствуя, как внутри всё закипает от его слов и прикосновений.

— Per favore, Dante,-(пожалуйста,Данте.)— тихо попросила я, стараясь сохранить ровный голос, хотя сердце билось как бешеное.

— Per favore, cosa?-(пожалуйста что?)— он насмешливо приподнял бровь, глядя на меня, будто дразня.

Я глубоко вздохнула и ещё крепче сжала край столешницы, словно в нём можно было удержать хоть часть себя.

— Sai di cosa parlo, Dante.-(ты знаешь о чем я,Данте.)

— Lo so, mia gattina. Ma voglio sentirlo da te.-(Знаю,моя кошечка.Но я хочу услышать это от тебя.)

Он приподнял край моих трусиков и осторожно провёл кончиками пальцев по моему клиторy, вызывая волну дрожи, которая прокатилась по всему телу. Моё дыхание сбилось, губы чуть приоткрылись — я хотела его, и очень сильно.

— Per favore, continua,-(пожалуйста,продолжай.)— прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Allarga un po' le gambe, mia gattina,-(раздвинь немного ноги,моя кошечка.)— прохрипел Данте.

Я послушно раздвинула ноги, чувствуя, как в груди поднимается жар желания.