24 глава.

Я сидел за большим столом в переговорной комнате, рядом со мной — Лука, как всегда молчаливый и сосредоточенный. Напротив нас — Адольф, дон Лас-Вегасской мафии. Мужчина с тяжелым взглядом, который, несмотря на всю свою жесткость, сегодня выглядел сломленным.

Мы должны были заключить с ним важный договор. Адольф был не таким уж плохим человеком, просто загнанным в угол. Его жену недавно похитили конкуренты — это стало для него настоящим ударом. Он искал поддержки, и в обмен на помощь был готов пойти на уступки, которые в другом случае никогда бы не допустил. Он согласился на мир, а также на то, чтобы разрешить нам перевозить оружие и наркотики через Лас-Вегас.

Я прекрасно понимал, что это значит. Его империя ослабеет. Открыв нам дорогу, он лишит себя части контроля. Но Адольф слишком сильно любил свою жену. Он был готов пожертвовать всем ради её возвращения.

Мы ударили по рукам. Я пообещал, что найду её. Взамен он должен был выполнить все мои условия — без обсуждений.

Когда мы вышли из здания, моя машина уже ждала на парковке. Солнце клонилось к закату, воздух был сухой и теплый, как это бывает только в пустынном Лас-Вегасе. Лука шёл позади, неспешно куря сигарету. Он затянулся и, не поднимая взгляда, спросил:

— Миравель получила цветы и украшения?

— Получила. — Он помолчал и продолжил:

— Но Мария рассказала мне, что она... вышвырнула все твои подарки.

Я нахмурился, сжал челюсти. Вышвырнула? Моя Миравель?

На секунду замолчал, а потом коротко бросил:

— Пришлите новые. Вдвое больше, чем было.

Лука ничего не ответил, лишь выдохнул дым и кивнул. Мы сели в машину, я неотрывно смотрел в окно, мысленно прокручивая всё, что сказал Адольф. Потом отдал водителю приказ:

— В клуб. Немедленно.

Мы подъехали к клубу через двадцать минут. Охрана открыла дверь, я вышел первым. Мой костюм чётко ложился по фигуре, ветер чуть тронул ворот пальто. Лука плёлся за мной, всё с той же сигаретой, которую он так и не докурил.

Как только я вошёл в здание, в привычный полумрак с приглушенной музыкой и дорогими ароматами, я сразу направился на второй этаж, в свой кабинет. Но вдруг Лука схватил меня за руку и остановил.

— Данте. Посмотри вниз.

Я посмотрел на первый этаж, туда, где находилась зона лаунжа. И сразу увидел её.

Миравель. Моя Миравель. Она сидела за столиком... и рядом с ней был какой-то мужик. Улыбался. Смотрел на неё так, как будто имел право. Как будто мог её трогать, говорить с ней, смотреть ей в глаза.

Я сжал челюсти. В груди закипало.

Молча развернулся и быстро спустился вниз, направившись прямо к барной стойке. Я схватил мужчину за шиворот и ударил его кулаком в челюсть.Потом еще раз.

— Данте?!

— Che cazzo ci fa quel bastardo vicino a te, mia gattina?(Что этот ублюдок делает рядом с тобой, моя кошечка?)

— Che te ne importa?(А тебе какое дело?)

Я ударил его еще раз в челюсть а потом в живот.Он кричал как идиот.Лука подошел ко мне и отшвырнул мужчину от меня.

-— Sei impazzito? Calmati subito.-(ты с ума сошел?успокойся немедленно.)

Я отошел от него и подошел к Миравель,не в силах больше терпеть. Резко поднял её на руки.

— Данте! — взвизгнула она, ударив меня по спине. — Ты совсем с ума сошёл?!

Она пыталась что-то сказать, кричала, но я не слушал. Ревность сжигала всё изнутри. Я чувствовал, как вены на руках пульсируют, сердце бешено колотится. Я нёс её вверх, в кабинет, игнорируя взгляды окружающих. Захлопнул дверь прямо перед лицом Луки.

В комнате было тихо, только наш тяжёлый, прерывистый вдох. Я поставил её на пол, и в ту же секунду мне прилетела пощёчина.

— Non riuscirai a toccarmi con le tue mani sporche!(Ты не посмеешь прикасаться ко мне своими грязными руками!)

Я застонал сквозь зубы, приближаясь к ней, злясь на себя, на неё, на всех.

— Миравель, не зли меня. Я задал вопрос — с какого хрена этот тип сидит рядом с тобой?!

Она сделала шаг ко мне, вызывающе подняв подбородок.

— Тебе-то какое дело? Иди к Лили. Ты же такой у нас защитник, утешитель.

Я сжал кулаки.

— Di che cazzo stai parlando?!(О чём, мать твою, ты вообще говоришь?!)

— А ты не понимаешь? Это ты шептал ей что разберёшься, ты — её герой.

Я резко подошёл ближе. Смотрел прямо в её глаза.

— Ты ревнуешь?

Она замерла.

Лицо стало каменным. Потом резко шикнула:

— Да, я ревную! Ты доволен?

Я молчал. На губах появилась мрачная, удовлетворённая улыбка.

— Очень, — прорычал я, и в следующий миг впился в её губы.

Она пискнула от неожиданности, но не отстранилась. Наоборот — встала на цыпочки и обвила меня руками за шею. Всё остальное перестало иметь значение.

Я сжал талию Миравель крепче и, не сдерживая больше ни желания, ни гнева, резким движением скинул всё со стола: документы, папки, стакан с виски, — всё полетело на пол. Я усадил её на стол, не давая ни секунды на размышление. Мои руки начали скользить по её телу — жадно, нетерпеливо, будто я боялся, что она снова исчезнет. Она была слишком близко, слишком настоящая, и это сводило с ума.

Но вдруг её руки упёрлись мне в грудь, и она резко отстранилась.

— Данте, нет... — прошептала она, тяжело дыша. — Нам нужно остановиться.

Я посмотрел ей в глаза, пытаясь уловить, что стоит за её словами. Затем тихо кивнул, подавив рвущуюся наружу ярость и страсть.

— Ты боишься? — спросил я негромко, почти шёпотом.