19 глава.

Я сидела в гримёрке после съёмки, лениво ковыряясь вилкой в салате.Я наконец-то могла немного выдохнуть после бесконечного марафона камер, света и раздражающих ассистентов. В голове гудело, тело просило отдыха, но я заставляла себя доесть этот проклятый салат — просто чтобы не забыть, как это, нормально питаться.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в гримёрку влетела Аделина —на её лице сияла загадочная улыбка, и я сразу насторожилась. Она явно пришла не просто поболтать. Я вопросительно подняла бровь, не отрываясь от тарелки.

Аделина подтащила второй стул, села напротив меня и, не теряя ни секунды, выпалила:

— Ты в отношениях с Данте?

Я аж подавилась кусочком салата, закашлялась и схватилась за бутылку с водой. Чёрт. Только не это.

— Нет, конечно! — хрипло ответила я, откашлявшись. — С чего ты вообще это взяла?

Аделина нахмурилась, достала планшет и включила экран. Она развернула его ко мне и показала фотографию. На снимке была я и Данте. Тот самый момент, когда он насильно меня поцеловал. Я вспомнила ту сцену слишком чётко. Его руки. Его холодный взгляд. Моя дрожь. И то, как всё внутри кричало: Беги.

— И что это тогда значит? — с нажимом спросила она.

— Это ничего не значит. Он просто сделал это сам. Без моего согласия, — резко бросила я.

Аделина уставилась на меня, прищурившись.

— Данте? Сам? Ты хочешь сказать, что он просто вот так взял и поцеловал тебя?

— Именно. Ты же знаешь, какой он. — Я откинулась на спинку стула, убирая с лица прядь волос.

Аделина всё ещё выглядела озадаченной, но потом тихо проговорила:

— Не хочешь говорить — не говори. Но знай, твоя мама видела эту фотографию. Она зла. Очень зла.

Я устало пожала плечами.

— Она зла на всех. И что с того? Пусть уже пойдёт и потрахается с кем-то, может, попустит старуху.

Аделина округлила глаза, хлопнула ресницами и фыркнула, не зная, смеяться или ужаснуться.

— Миравель.

— Ну что? Я устала быть послушной куклой. Я каждый день играю по её правилам. Я — лицо её бренда, её визитка, её реклама. А благодарность? Ноль. Только упрёки, претензии и вечно недовольный тон. Эта сука не заслуживает даже того, чтобы я её дочерью называлась.

Я резко отодвинула тарелку в сторону, аппетит исчез окончательно. В груди закипала злость, но теперь уже спокойная, холодная.

— Данте теперь — второй владелец бренда. И если он что-то и скажет, то явно не мне. Но даже дура поймёт я его интересую. И не пользоваться этим было бы—глупо.

Я не сомневалась: моя мать никогда не согласилась бы продать часть акций своего детища просто так. А значит, Данте знает о ней что-то важное. Что-то, что даёт ему власть. Возможно, компромат. Возможно, угрозы. Но точно — не договорённость. Её невозможно переубедить, только сломать.

Я знаю Клаудию Манчини. Знаю лучше всех. Она помешана на деньгах и контроле. Бизнес для неё — это не просто работа. Это её религия. Её способ существования.

И в этом, как бы мне ни было противно это признавать, мы с ней похожи.

Деньги — это ключ ко всему. К выживанию. К свободе. К власти. К защите.Любовь — вот чего нельзя купить. И жизнь. Всё остальное — да, пожалуйста.

За свои девятнадцать лет я так и не узнала, что такое настоящая любовь.Максимум — симпатия. Примитивная, быстрая, приходящая и уходящая, как грёбаный сезонный грипп.

Я запомнила одну вещь на всю жизнь: не стоит начинать отношения, если ты не любишь человека. Симпатия проходит, страсть — угасает. А потом вы просто остаётесь чужими. Смысл в этом? Смысл в том, чтобы притворяться?

Я откинулась назад, провела пальцами по вискам и глубоко вздохнула.

— К чёрту, — пробормотала я себе под нос и встала. — Мне нужно проветриться.

Я взяла бутылку воды, подошла к зеркалу, быстро поправила макияж, и, не сказав больше ни слова, вышла из гримёрки, оставив Аделину наедине с её догадками.

Возле меня села мама. Просто молча, будто ничего не произошло. Я медленно повернула голову и посмотрела на неё с презрением. Она натянуто улыбнулась — той самой фальшивой улыбкой, которую так хорошо освоила за годы игры на публику. И, склонившись чуть ближе, прошипела.

— Малолетняя шлюха. Я не удивлюсь, если ты уже легла с ним в постель.

Моё тело словно обдало кипятком. Я сжала челюсть до боли, чтобы не сорваться. Её голос вызывал тошноту. Её слова — отвращение. И всё же я сумела выдохнуть.

— Какая же ты тварь, — сказала я, с трудом сдерживая слёзы.

Нет. Только не перед ней. Никогда. Я не позволю ей увидеть мою боль.

Я поднялась, ноги были ватными, словно земля подо мной проваливалась, но я заставила себя идти. Уверенно. Просто уйти.

А она ведь всё видела тогда. Всё.Как я плакала. Как они насиловали меня.Она видела, как я умоляла. Как стояла на коленях, рыдая, не понимая, за что мне всё это. Как они смеялись, наслаждаясь каждым толчком, каждым криком боли.Она смотрела на это.Просто смотрела.

Зачем она снова это поднимает? Зачем снова ворошит то, что я всю жизнь пытаюсь забыть? Почему снова давит туда, где всё ещё не зажило?

Я хожу к психологу. Уже несколько месяцев. Я стараюсь. Говорю. Дышу, как учат. Делаю упражнения. Я действительно пытаюсь.Но это не работает.Не работает.

Воспоминания всё равно возвращаются. Во сне.В зеркале. В прикосновении.

Иногда я думаю, что никогда не избавлюсь от этого. Что буду носить это в себе вечно.Как клеймо.Как проклятие.

Я вошла в гримёрку и села на стульчик у зеркала. Комната была наполнена запахами, лака для волос и духов — всё смешивалось в один характерный аромат съёмочных дней. Я устало провела рукой по лбу и достала из сумки блокнот.

В голове крутились слова психолога, которые она повторяла на последних сеансах:

«Записывай свои эмоции. Не бойся их. Как ты себя чувствуешь, когда говоришь с матерью? Когда общаешься с другими людьми? Запиши всё, даже если кажется глупым.»

Я вздохнула, открыла чистую страницу и начала писать. Почерк был немного неровным, будто руки дрожали от усталости и внутренних конфликтов.

Я описывала всё честно. Как чувствую себя с матерью — злоба, ненависть, страх. Как — с коллегами, с подругами, с посторонними. Страницы заполнялись быстро. Слова будто вырывались изнутри, и каждое из них облегчало мне грудную клетку, как глоток воздуха после долгого пребывания под водой.

Когда дошла очередь до Данте я застыла.Ручка зависла в воздухе, как будто он сам стоял позади и смотрел мне в затылок. Я не знала, что писать. Он вызывал во мне слишком противоречивые чувства. Мне с ним некомфортно, тревожно, даже страшно. Но при этом — я чувствую себя защищённой, когда он рядом.Это парадокс. Данте сам и есть источник опасности. И одновременно — мой якорь. Стена, за которую не пробиться никому. Это странно. Очень странно.

Я всё же заставила себя записать правду.

«С Данте я чувствую себя защищённой.Не знаю, как и почему. Это нелогично, но именно так я чувствую.»

Я сфотографировала запись и отправила психологу. Спустя пару минут она просто поставила лайк. Типично. На следующем приёме мы это обязательно разберём. Хотя часть меня совсем не хочет копаться в этой теме. Страшно. Слишком глубоко.

Я закрыла блокнот, аккуратно вложила его в сумку и встала.Работа была окончена, день вымотал меня. Но внутри меня будто кипела энергия, тревожная, неспокойная, требующая выхода. Мне нужно было сменить обстановку. Отключить голову.

По приезду домой я быстро переоделась. Надела короткое бордовое платье, которое идеально облегало фигуру и подчёркивало загар. Оно было элегантным. Именно то, что нужно.

Я написала Аделине и Алии. Эти двое никогда не отказывались от предложения выпить и повеселиться. Особенно по пятницам. Алия, конечно, иногда перебирает и уходит в ночь с кем-то незнакомым, но я уже давно перестала её судить. Мы все убегаем от чего-то по-своему.У меня это тоже было — однажды. Под наркотиками и алкоголем. Тогда я проснулась в чужой постели и убежала сразу же, даже не оглядываясь.

Я подкрутила волосы в лёгкие локоны, нанесла духи — сладкие, с нотами ванили и табака. Надела чёрные лакированные лабутены и спустилась вниз. Вышла из своего дома и кивнула своему водителю и дала адрес самого популярного клуба в Риме.

В дороге я листала ленту Инстаграма.Одно и то же: новости, чужие жизни, чужие тела, бренды, реклама. Даже наш бренд — который я представляю лицом — казался сейчас чужим. Ничего не цепляло. Всё насквозь фальшиво.

Я выключила телефон и откинулась на сиденье.

Когда машина подъехала к клубу, никто даже не попросил у меня паспорт. Охранники кивнули и тут же распахнули передо мной двери.Звук музыки сразу ударил в грудную клетку, разноцветные огни скользнули по лицу.Внутри пахло алкоголем, парфюмом и адреналином.

Я окинула взглядом зал. Танцовщицы — пластичные, уверенные, роскошные — двигались на сцене под биты, вызывая зависть и восторг одновременно.Этот клуб давно славится тем, что женщин здесь не трогают. Без согласия — никаких прикосновений. И именно за это сюда и шли. Хотя, конечно, некоторым мужчинам это не нравилось. Но кому какое дело до их мнения?

Я заметила Аделину и Алию — они уже сидели у барной стойки, смеялись над чем-то, держа в руках коктейли с цветными трубочками.

Я уверенно пошла к ним, чувствуя, как каблуки отбивают глухой ритм по полу.

Сегодня я хотела забыться. Хотела почувствовать себя снова собой — не чьей-то дочерью, не лицом бренда, не чужим объектом желания, а просто девушкой, у которой есть право на вечер без мыслей.

Я села рядом с Аделиной. Девчонки были уже прилично навеселе — по ним это было видно сразу.— Вы реально уже пьяные? — бросила я с лёгкой усмешкой, разглядывая их покрасневшие щеки и блестящие глаза.

Алия, не отвечая, вдруг обняла меня за плечи и, смеясь, начала что-то рассказывать. Сначала я не поняла, о ком речь — вроде о Луке, а может, о Леоне. Точно не помню. Но суть в том, что, по её словам, он просто огонь в постели. Настоящий вулкан, как она выразилась, закатывая глаза.

Я с Аделиной переглянулась и, не сдержавшись, рассмеялась. Мы слушали её сбивчивые, но весьма красочные описания и одновременно тянули коктейли — сладкие, крепкие, обжигающие.

— Он такой... горячий, — томно выдохнула Алия, прикрывая глаза.Я сделала большой глоток и почувствовала, как по горлу растекается тепло.

Потом, неосознанно, я подняла голову вверх — просто чтобы взглянуть на второй этаж клуба, куда обычно заходили випы.И замерла.

Там, возле перил, стоял Данте. Рядом с ним — девушка. На вид ей было не больше семнадцати. Светлые длинные волосы мягкими локонами спадали на тонкую спину. Она была очень красива — утончённая, почти хрупкая. Но разглядеть её лицо полностью я не успела. Слишком много света, слишком далеко.

Рядом с ней стоял Лука — он что-то ей говорил, жестами подчёркивая свои слова.Я резко отвернулась и, стараясь скрыть нарастающее внутри раздражение, повернулась к бару.

— Ещё один, — бросила я бармену и постаралась не думать. Не о Данте. Не о той девочке рядом с ним.

Ребята, я создала свой телеграм-канал и буду очень рада, если вы подпишетесь. Там я буду выкладывать спойлеры к главам, даты выхода глав, а также мы сможем обсуждать следующие книги, которые я планирую написать.