18 глава.

Mark Santarelli.

Я ненавидел Данте всю свою жизнь.

С самого детства он был тем самым "золотым мальчиком" — любимчиком отца, гордостью матери. Всегда правильный, всегда уважаемый, всегда идеальный. Данте делал всё «как надо», и ему это прощали. А меня... меня всегда отодвигали в сторону. Я был для них просто фоном. Ненужным шумом. Вторым сыном. Запасным.

Сколько раз я слышал:— Данте — умница. Данте — надёжный. Данте — станет наследником.

А я? Я был лишь тенью на фоне их светлого будущего. И однажды это стало фатальным.

Они погибли из-за него.Из-за этого жалкого лицемера, который привык притягивать к себе всё внимание.

Тот день я помню до мельчайших деталей.Мы ехали на машине — родители за рулём, я на заднем сиденье. Мы спешили к Данте. Его якобы похитили. Очередная драма. Очередная сцена, где он — жертва, а мы — спасатели. Они бросили всё ради него, как всегда.

Мама нервно держалась за ремень, а отец, сжав руль, выжимал всё из машины. Мы мчались по пустой трассе. И вдруг — из-за поворота выехал грузовик. Прямо на нас.

Вспышка фар.Мамин крик.Папино сдавленное "держись!".Мы вылетели с трассы, перевернулись и рухнули с моста в воду.

Я до сих пор слышу, как мама срывающимся голосом прошептала:— Я люблю тебя, сынок...А потом всё — темнота. Вода. Кровь. Тишина.

Я выжил. Чудом. Но никто этого не знал.Моё тело не нашли.

Я смотрел, как спустя пару дней Данте стоял у могилы, рыдая на коленях, с заламывающимися руками. Театрально.И все верили, что он страдает.Он снова стал центром внимания. Снова — жертвой.

А я смотрел издалека. Из тени.Живой. Разбитый. Охваченный яростью.

И я поклялся:Я отомщу. Я заставлю Данте страдать.

Я не смогу убить его напрямую. Он слишком защищён, слишком осторожен.Но есть кое-что — точка, в которую он уязвим.

Миравель Манчини.

Та, за кем он следит. Та, чьё имя звучит всё чаще из его уст. Та, в чьих глазах он тонет, будто мальчишка. Он может этого не признавать, но я вижу всё.Он влюблён.Он становится слабым из-за неё.

А я могу использовать это.

Я доберусь до неё. До его слабости.До его навязчивой идеи.До его драгоценной Миравель.

Я сделаю так, чтобы он почувствовал то, что чувствовал я.Боль. Потерю. Безысходность.

А её...Эту маленькую дрянь я уничтожу.Хладнокровно. Медленно. Без пощады.

Я не остановлюсь, пока Данте не будет молить о пощаде.Пока не окажется на коленях — не от боли, а от пустоты, в которой я жил всё это время.

Скоро ты всё поймёшь, братец.