Постигая Лайкоса

Спойлеры к:

Книге 1 "Фоллокост"

Книге 2 "Призрак и тьма"

Грейсон прикрыл глаза рукой, пытаясь защититься от палящего солнца, затем вскинул карабин и нажал на спуск. Раздался выстрел, и грудь гниющего крысиного трупа, который он раздобыл в Бойне, разлетелся на куски. Гнилостная бурая кровь взлетела фейерверком, забрызгав пластиковые контейнеры вокруг.

Грейсон довольно зашипел, сжал кулак в победном жесте, а затем вновь прицелился, на этот раз в голову. Спусковой крючок снова сдвинулся, и очередь из пуль вонзилась в серо-зеленый череп крысы - тот с громким хлопком лопнул, словно перезревший плод, осыпав синие контейнеры отвратительной мозаикой гнили и разложения.

'Я чертовски хорош, - самодовольно подумал Грейсон, уперев руку в бок и с довольной улыбкой оценивая свою меткость. - Просто охуенен.'

- Боже, Грей, перестань надрачивать на себя, ты же на людях, - раздался позади насмешливый женский голос.

Грейсон усмехнулся, не отводя глаз цвета пасмурного неба от растерзанного трупа, который теперь представлял собой груду гниющих ошметков. Запах смерти дополз до него и забил ноздри, но вокруг Бойни он и без того всегда стоял густым, удушливым облаком. Любой, кто жил в Арасе, квартале неподалеку от Черных Песков, давно привык к этому зловонию.

- Я не виноват в том, что стреляю лучше всех в Арасе, - заявил молодой пустынник, приподняв карабин и любуясь им в свете мутного солнца. - Не завидуй, Тера.

Он повернулся к девушке с каштановыми волосами, которая как раз преодолела последние несколько шагов, и ухмыльнулся

- Да-да, конечно, - язвительно протянула она. - Сгораю от зависти, тупица.

Тера выхватила у него оружие и принялась изучать его цепкими светло-зелеными глазами.

- Ты это с каравана взял? Блядь, Грей, ты что, с ночи ждал, когда они откроются?

- Не-е, утром подкараулил их еще за километр отсюда, - самодовольно сообщил молодой пустынник. - Этот придурок Лунинг Невада всегда выпинывает Эрджея из смотровой хижины, чтобы тот заграбастал им самые лучшие стволы. Отец еще спал, так что я ускользнул из дома и... - Грейсон прижал винтовку к щеке и ухмыльнулся во весь рот. - Теперь эта малышка моя.

- Умничка. Ты наконец-то научился красться мимо него не как слон в посудной лавке, - хмыкнула Тера, шагая рядом с ним в сторону северных ворот. - Как он в последнее время?

Грейсон машинально коснулся синяка на виске, который старательно прикрывал длинной челкой.

- Предпочитаю держаться от него подальше, - проворчал он с горечью в голосе. Его бесили разговоры про папашу, но Тера была не только его двоюродной сестрой, но и лучшей подругой. - Сама знаешь, какой наш Дядька Дерьмохрен.

Тера тихо хихинула.

- Дядька Дерьмохрен, - повторила она себе под нос. - Ты всегда такие забавные прозвища даешь людям, которые тебе не нравятся.

- Рад, что тебе весело, Принцесса Сучеглазка.

Тера тут же засветила Грейсону кулаком в плечо. Когда он едва заметно дернулся, она довольно ухмыльнулась.

- Караван уже развернулся. Так что можешь сказать спасибо, что я за тобой пришла. Я увидела у них консервы с фуа-ра и вспомнила, как ты обожаешь это дерьмо.

- Фуа-ра? А я что-то не приметил там фургона Декко и их синих ёжиков Соников.

Грейсон закрепил новый карабин в кобуре за спиной и зашагал вдоль стены Бойни, где было приятно прохладно. В эти дни город плавился под палящим солнцем, и после полудня становилось просто невыносимо.

- Они сейчас не светятся особо, - объяснила Тера. - Ты же знаешь, они всегда так делают, когда какой-нибудь караван грабят. Но завезли много всякого. Даже травку видела.

- Травку! - Грейсон резко повернулся к девушке. - Настоящую? Не пересушенный укроп? Серьезно? Да ты издеваешься! Господи, женщина, почему ты мне сразу не сказала?!

В следующий момент он уже сорвался с места и побежал к северным воротам. Тера, закатив глаза, поспешила за ним.

Караваны выстроились в одну линию, образуя импровизированный рынок. На этот раз товар был приличный, и жители Араса не теряли времени: самые лакомые вещи исчезали с полок первыми.

Грейсон урвал себе новую пушку, чему уже был доволен, но перспектива отведать поджаренного «Хорошего Мальчика» или фуа-ра, да еще под хорошую травку, была слишком заманчивой, чтобы не побороться за нее с другими жаждущими в очередях к лавкам. Больше всего на свете сын мэра обожал накуриться от души и провести ночь за видеоиграми. Правда, этим дерьмом он сможет заняться только после того, как его папаша проорется и перестанет мозолить глаза. К счастью, старина Стоэн Меррик обычно за пару часов выдыхался и к одиннадцати сваливал спать.

'Он не всегда был таким... - Грейсон постарался вытеснить нахлынувшие мысли, подходя к прилавку Декко. - Помню, когда мама была жива, он еще умел улыбаться...'

Но этот поезд давно ушел. Мать умерла десять лет назад во время родов, его младший брат тоже не выжил. С тех пор Стоэн так и не смог себя простить за то, что однажды согласился завести второго ребенка, и срывал злость на единственно близком человеке - Грейсоне.

'Ну да ладно. Это же Фоллокост: жизнь - дерьмо, привыкай или проваливай.'

Грейсон принялся рассматривать товары на прилавке, бывшей боковой стенке фургона Декко. Все фургоны, будто жалкие пародии на Трансформеров, раскладывались в ряды полок с барахлом.

- Да! - выдохнул Грейсон, выхватывая из груды вакуумный пакет с зеленым золотом. Затем схватил второй. Потом заметил консервные банки с фуа-ра и тут же сложил перед собой стопку из пяти штук. - Сколько?

Торговец, мужик лет тридцати с выпученными, как у рыбы, глазами и козлиной бородкой, закрученной на кончиках, лениво осмотрел выбранный им товар.

- Сорок за все.

- Сорок! - возмутился Грейсон. - За четверть унции и пять банок человеческой печени?! Да ты гонишь!

Торговец даже бровью не повел.

- Ты не хуже меня знаешь, как тяжело найти марихуану Скайтеха так далеко от Скайфолла. Так что, парень, бери или уходи.

Грейсон стиснул зубы и прошипел:

- Дам тридцать.

- Декко не торгуются.

- Да чтоб тебя!

Молодой пустынник раздраженно поджал губы, и, когда за спиной раздался сдавленный смешок Теры, его злость лишь разгорелась.

- А на обмен пойдешь? У меня есть чумовой «Томми-ган» дома... Отдам за двадцать и...

- Без обмена. Только наличные или жетоны.

- Блядь!

Сзади снова послышался смех.

- Заткнись, стерва! - рявкнул Грейсон, развернувшись к Тере, но это лишь подлило масла в огонь. Теперь смеялась не только она, но и его приятели, успевшие собраться вокруг.

- Настоящий мастер переговоров, - ухмыльнулся Дерик Донован. К его ноге приклеился малыш Мэтт и увлеченно грыз кусок вяленого мяса. - Эй, мистер Декко, он такой конченый наркоша, если заломишь ему пятьдесят...

- Да пошел ты нахер, чувак! Я без проблем отмудохаю тебя прямо при твоем ребенке!

Смех только усилился. Грейсон попытался его игнорировать, развернулся обратно к торговцу и стиснул зубы.

- Ладно, хрен с тобой, сорок так сорок. - Он выудил деньги из кармана, тихо матерясь себе под нос, и швырнул их на прилавок. - Вот, теперь я на мели, доволен?

Торговец кивнул.

- Это лучшая травка на всей планете, если тебе от этого легче. Ее вырастил лично Принц Периш.

'Принц Кториш?' Грейсону было плевать. Он не знал имен ни одного из принцев-химер и гордился этим.

- Эм... Извините...

Грейсон бросил взгляд через плечо, но, увидев незнакомца, повернулся полностью.

Откуда взялся этот парень? Он выглядел... нет, он не выглядел, как... как все остальные.

Мысли молодого пустынника буксовали, пока он разглядывал парня.

Золотисто-русые волосы спадали незнакомцу на скулы, частично скрывая глаза - странная смесь светло-зеленого, карего и, кажется, даже желтого создавала редкий ореховый оттенок. У него был маленький, чуть вздернутый нос, бледно-розовые губы и выразительные брови, почти коричневые, подчеркивающие глубину взгляда.

Но что бросалось в глаза больше всего - эти брови были аккуратно выщипаны, лицо идеально чистое, гладкое. И одежда...

Грейсон скользнул взглядом вниз. Да, курточка замыленная, но под ней - безупречно чистая голубая рубашка, словно только что с витрины. Джинсы без единой потертости. Этот паренек явно из какого-то богатого городка. И, видимо, приехал на ебаной колеснице, раз умудрился добраться сюда, не измазавшись в пыли.

'Мажорная задница.'

Грейсону он сразу не понравился.

- Ну? Чего тебе? - холодно спросил он.

Парень выглядел неуверенно, даже слегка напуганно.

- Я... эм... не подскажете, где тут площадь? Мне нужен... отель.

Грейсон прищурился, окинув парня цепким взглядом.

- Ты здесь один?

Мальчишка выглядел слишком юным, чтобы бродить в одиночку по Серой Пустоши. Это место не прощало ошибок - здесь водились все, от бешеных рейверов до насильников, и никого из них не заботило, кто перед ними, ребенок или взрослый.

Незнакомец кивнул:

- Да, я просто за припасами... Завтра за мной приедут и отвезут домой.

- Любопытно, - протянул Грейсон, скрестив руки на груди. - Раньше я тебя тут не видел. Где живешь?

- О, - парень откинул с лица длинные светлые пряди, заправляя их за уши. Которые, кстати, были проколоты, в каждом по две сережки, с камнями, черными и белыми. - Между Тинтауном и этими землями, с... со старшим братом.

- Ни матери, ни отца?

Юноша тут же замотал головой, взгляд его нервно метался, будто он не знал, куда смотреть. Грейсону это было привычно - он знал, какое впечатление производит на людей.

- Нет... Он просто высадил меня, чтобы я закупился, а сам поехал к родственникам на квадроцикле.

- Ясно... - Грейсон смерил его внимательным взглядом. Да, рубашка у него действительно новая, и слишком уж он чистый для того, кто долго был в пути. Может, короткая поездка на квадре, не больше. - Как тебя зовут?

Парень мельком взглянул на него, потом снова опустил глаза.

- Лайкос. Меня зовут Лайкос.

Грейсон усмехнулся.

- Забавное имя, Лайкос, - произнес он, позволив себе короткий смешок. Кончики ушей парня вспыхнули. - Ты не выглядишь как тот, кто часто выходит наружу. Давно живешь в том доме?

- О-около полугода.

- И чего раньше сюда не заглядывал?

- Обычно мы ездим в Тинтаун или заказываем припасы, но... на этот раз была задержка.

- Понятно, - кивнул Грейсон. Затем он перевел взгляд на главную дорогу, ведущую к площади. - Ладно, Лайкос, тебе на главную улицу, вон туда. - Он кивнул в сторону дороги. - Деньги-то у тебя хоть есть?

Лайкос снова кивнул.

- Сколько? - раздался голос за спиной, и у Грейсона тут же заскрипели зубы.

Он узнал этот голос сразу.

- Хочешь купить наркотиков? Вина? Я варю отличное вино. Ты пьешь?

- Лунинг, закрой свою ебучую пасть, - рыкнул Грейсон, бросив раздраженный взгляд через плечо.

Лунинг Невада был редкостным идиотом. Из тех, кого невозможно прихлопнуть, потому что он вечно ускользает, как блоха.

- Чего сразу грубить? Отвали, я тут с красавчиком из Пустоши беседую, - Лунинг сузил глаза, скалясь своей кривой ухмылкой, и подошел ближе к Лайкосу. - У меня много всякого барахла на продажу, припасы, вещи... Может, заглянешь ко мне в хижину, поглядишь?

- Не ходи с ним, - твердо сказал Грейсон, даже не повернувшись. - Это единственное правило, пока ты тут. Никогда и никуда не ходи с Лунингом в одиночку.

Затем он резко схватил ублюдка за кудрявые темные волосы и отшвырнул его в сторону.

- А теперь вали, пока я не отпинал тебя обратно в твою сраную лачугу на твоей еще более сраной горе.

- Ладно, ладно, - Лунинг поднял руки, пятясь назад. - Выловлю его позже, когда ты отвернешься.

И, как законченный дебил, он высунул язык, состроив рожу, и пошел своей дорогой.

Грейсон рыкнул, покачал головой и повернулся обратно к Лайкосу, который выглядел одновременно озадаченным и слегка встревоженным.

- Этот придурок? Не обращай внимания, - махнул он рукой. - Его семейка торчит в Арасе еще с тех пор, как моя сюда переселилась. Но сам он... ну, туповат, мягко говоря. Скорее всего, это врожденное.

- А... понятно, - Лайкос неуверенно кивнул, засунув руки за спину, словно школьник, случайно угодивший в разговор со взрослым. Впрочем, так оно и было, хоть Грейсону и было всего девятнадцать. - Спасибо за предупреждение. И... эм... А на площади есть отель, да? Брат сказал, что там можно переночевать.

- Есть, - Грейсон кивнул в сторону дороги. - Хозяин - Дитер. Он дружит с моим отцом, так что поможет, если скажешь, что я тебя направил. Ну и кабак там тоже есть, конечно, плюс основные припасы можно найти в лавках на площади.

- Спасибо, - Лайкос поправил лямки рюкзака, который Грейсон до этого даже не заметил. Затем, чуть запнувшись, спросил: - А как... тебя зовут?

- Грейсон, - ответил тот. - Или Грей. Как тебе удобнее.

Лайкос на секунду взглянул ему в глаза, затем снова отвел взгляд и улыбнулся. Улыбка оказалась удивительно искренней, да еще и с идеально ровными, ухоженными зубами - редкость для таких мест.

- Рад был познакомиться, Грейсон. Спасибо за помощь.

- Да без проблем, - усмехнулся пустынник. Вежливый парнишка, хотя ему здесь явно не место. - Если кто-то начнет тебя доставать, приходи в мэрию, я их мигом приструню.

Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, направился к своему дому.

- Хорошего вечера, Лайкос.

- А... да, спасибо.

Грейсон шагал по знакомым улицам, размышляя, откуда вообще взялся этот парень, но вскоре переключился на другие, более насущные проблемы. Добравшись до своего двухэтажного дома, который делил с отцом, он облегченно выдохнул, увидев, что никого нет, кроме старой собаки Стоэна и двух ленивых кошек. Скорее всего, отец либо спускал пар на каком-нибудь неудачнике, либо снова напивался до беспамятства в баре. Грейсона это устраивало. Он поднялся в свою комнату, закрыл дверь и вытащил из кармана небольшой сверток.

От запаха свежескрученного косяка у него потекли слюнки. Ничто не радовало так, как терпкий, насыщенный аромат хорошей травки. Под серым солнцем Серой Пустоши можно было выращивать только так называемый «прутняк» - неприхотливый, но слабый сорт, который давал лишь легкий, почти неощутимый кайф. Однако, если выбора не было, приходилось довольствоваться и этим дерьмом.

Вот таблетки здесь тоже можно было достать без особого труда, но Грейсон редко их употреблял. Только в особенно дерьмовые дни. У него были приятели, которые подсели на порошок, но сам он предпочитал стандартный набор: сигареты, травка и алкоголь. В Арасе, да и во всей Серой Пустоши, почти не осталось людей, которые не принимали бы что-нибудь, чтобы хоть как-то справляться с этой жизнью.

Серые Пустошь - место не для слабых. Здесь все либо мертвое, либо доживает последние дни, а радзвери, бродившие в выцветшем мире, выглядели так, будто сами не понимали, почему до сих пор живы. Шерсти у них почти не осталось - лишь отдельные жесткие пучки, похожие на солому, а кожа была покрыта язвами и коростами. Вне стен Араса существование было почти невыносимым. Хотя и внутри - тоже.

Но по сравнению с остальным миром, Арас был настоящим раем.

Даже если отец Грейсона был редкостной сволочью, мэром он оказался вполне годным - уж точно лучше, чем родителем.

Грейсон растянулся на кровати, вдыхая горьковатый дым. Комната его была покрашена в синий и увешана плакатами рок-групп, среди которых красовались снимки мускулистых парней в стрингах - чисто ради того, чтобы бесить отца. После трех глубоких затяжек молодой пустынник закинул одну руку за голову и нажал кнопку старого CD-плеера. Тера недавно записала ему диск с его любимыми треками, и сейчас ему не хотелось ничего, кроме как слушать музыку и позволять мыслям уносить его куда-то далеко от этого мрачного, уставшего мира.

Правда, обычно мысли уносили Грейсона не дальше грязных уголков сознания подростка в расцвете пубертата, а рука вслед за ними тянулась в штаны. Пара затяжек, немного воображения - и вот уже полуголые парни, сверкающие ему жемчужными улыбками с плакатов, вдохновляли молодой организм на самопознание.

Тот блондинчик у каравана был довольно симпатичным и... явно геем. Что в Серой Пустоши встречалось не так чтобы часто. У Грейсона был когда-то парень, но мудак бросил его ради другого. В итоге их обоих схватили легионеры, и больше о них никто ничего не слышал. Было больно, но Грейсон давно с этим справился. Легион, армия бессмертного короля, творил в Серой Пустоши, что хотел. Никто не был застраховал от того, чтобы в один прекрасный день его не сдали за жетоны на завод консервов, а если ты был молод и здоров, то мог ужином в ту же ночь.

Прекрасно... стояка как ни бывало.

Следующая пара часов пролетела в состоянии безмятежного релакса, хотя Грейсон не рискнул снова раскурить косяк. Скоро должен был вернуться Стоэн, а уж если тот застанет его обдолбанным и шарящимся в кладовой, закатит истерику. Стоэн мог перепить любого, но вот наркоту, даже безобидную травку, не переваривал. Он ворчал, что Грейсон от нее становится ленивым и бесполезным, а потом неизменно пророчил, что его сын станет самым паршивым мэром во всем Мертвом Мире. В любом случае, последнее, что ему сейчас нужно, - это очередной вечер, проведенный под гневные вопли отца. Три затяжки - и хватит, пока Стоэн не отправится спать.

Легок на помине...

Снизу донеслись звуки шагов. Грейсон тут же вскочил, спрятал остатки травки и распахнул окно шире, чтобы дым выветрился. Легкое покалывающее тепло в голове еще оставалось. Он ненавидел своего отца, но не хотел его лишний раз провоцировать. Сегодня ему хотелось просто расслабиться...

Кстати, он же собирался кое-то сделать, прежде чем навязчивые мысли о бывшем сбили ему весь настрой. Да, пожалуй, сейчас самое время снять напряжение.

Грейсон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, вызывая в воображении образ того светловолосого чужака. Парень стоял перед ним с нервным, взволнованным видом. Грейсон неторопливо снял с него всю одежду.

Раз у него выщипаны брови и лицо чисто выбрито, значит, лобок, скорее всего, тоже аккуратно подстрижен. Грейсона никогда не парила такая ерунда, тем более у него не было парня. Так. Какого цвета лобок у Лайкоса? Его брови на несколько тонов темнее волос, поэтому... подстриженные светло-каштановые волоски обрамляют твердый член, который парень сжимает в руке.

'О, да... а теперь покажи мне, как ты его гладишь, Лайкос...'

Грейсон прикусил нижнюю губу и потянулся к ширинке. Расстегнув молнию на джинсах, он вытащил свой уже твердеющий член и начал его гладить.

- Грейсон, живо вниз!

Грейсон резко открыл глаза и уставился в потолок в полнейшем неверии, что не ослышался.

- Да вы, блядь, издеваетесь... - пробормотал он, устало прикрывая лицо рукой. Его член начал обмякать, словно сдувшийся шарик. - Да уж, ничто не убивает стояк быстрее, чем твой гребенный папаша...

Он поднялся с кровати, застегнул молнию на джинсах и раздраженно выкрикнул в ответ:

- Че надо?

- Не «чокай» мне тут, засранец, - проревел Стоэн с нижнего этажа. - Я сказал спускайся, значит, спускайся, мать твою!

Грейсон стиснул зубы так сильно, что удивился, как его челюсть не превратилась в мелкую крошку. С тяжелым вздохом он распахнул дверь, вышел из комнаты и быстрыми шагами спустился по лестнице в гостиную.

Стоэн Меррик стоял в центре комнаты, скрестив на груди мускулистые руки. Человек, которого вряд ли кто-то захотел бы встретить в темном переулке. Под два метра ростом, сплошная грубая сила - мышцы, будто высеченные из камня, пронизывающий серый взгляд, аккуратно подстриженная борода с проседью и короткий ежик с озерцом залысины на макушке.

- У тебя завтра работа, - начал он низким, прокуренным голосом. - Я только что встречался с принцем из Скайфолла. Принцем из Скайфолла - Илишем Деккером.

Грейсон уставился на него, совершенно не понимая, с какого перепугу эта информация должна его волновать. Какое ему дело, что какой-то богатенький мальчик приехал в их дыру?

Хотя... стоп. И правда, с какого хрена какой-то пижон вынул золотую ложку из жопы и приперся в их дыру?

- У него возникла срочная проблема в Скайфолле, и ему пришлось оставить здесь другого принца, - продолжил Стоэн. - Ученого. Этому ученому нужно вернуться в лабораторию, и ты, Вегас и Митчелл будете сопровождать его в пути.

Грейсон заморгал.

- Чего? - переспросил он, не веря своим ушам. - Повтори еще раз... Ты хочешь сказать, что меня наняли телохранителем какого-то принца-химеры?

- Принц Илиш потребовал самых лучших и способных в сопровождение его брату. Кроме того, он хочет, чтобы одним обязательно был кто-то из важных фигур в Арасе, - пояснил Стоэн. - Похоже, он считает, что ты важная фигура, раз сын мэра.

Грейсон фыркнул.

- Какой идиот.

Последнее, чего ему хотелось, - это нянчиться с каким-то выскочкой.

- И как долго это продлится? Где эта ваша лаборатория?

- Он не сказал, - ответил Стоэн, подходя к столу, где в пепельнице тлела недокуренная сигарета. Он взял ее, сделал глубокую затяжку и поднял бутылку пива. - Но рассчитывай, что вас не будет несколько дней. Платит он щедро, так что вам троим не на что жаловаться. Впрочем, деньги тут не главное. Арас - квартал Скайфолла, а это значит, что мы обязаны помогать членам королевской семьи, когда они этого требуют.

Вот уж проклятье.

Быть обычным поселением в Серой Пустоши - одно дело, но стать кварталом Скайфолла - совершенно другое. Кварталы подчинялись законам города, платили налоги и взамен получали защиту. Если на квартал кто-нибудь нападал, Скайфолл посылал Легион не похищать и жрать жителей, а помочь отбиться. Кроме того, кварталы могли закупать крысиную муку - единственный продукт, который хоть как-то поддерживал жизнь в этих краях, а также лекарства, алкоголь, семена для посадки и многое другое. Ну и, конечно, пособие за... котов. Ага, серьезно. Король Силас, говорят, был каким-то безумным кошатником, так что Скайфолл выплачивал компенсации тем, кто брал на попечение старых или больных кошек. Даже у них в доме жили два таких - бывшие скайфольские бездомные старушки, которым срочно требовалась семья.

- Только не смотри на меня так, - прорычал мэр Араса, заметив выражение лица сына.

Сердце Грейсона екнуло, когда ноздри его отцы дернулись.

Стальные серые глаза сузились в искрящиеся яростью щелочки.

- Да ты, блядь, под кайфом, да? - процедил он сквозь зубы со злостью и разочарованием. - Бесполезный мешок с помоями... Вот почему ужином даже не пахнет.

Ах да... Пятница. Очередь Грейсона готовить ужин.

Он совершенно забыл.

- Я... я извиняюсь... - пробормотал Грейсон, но, когда Стоэн шагнул к нему, он невольно сжался, точно пес перед разгневанным хозяином. - Я сейчас начну...

Стоэн взмахнул рукой и ударил Грейсона по лицу. От силы удара у парня резко дернулась голова, и он едва удержался на ногах.

- Я же извинился! - вскрикнул Грейсон, чувствуя жгучую боль на щеке, но это было ничто по сравнению с уязвленной гордостью. - Я схожу в бар и принесу...

Второй удар пришелся ему под глаз, вспыхнув россыпью звезд перед глазами, за которыми накатила горячая, багровая пелена

- Ты бесполезный кусок дерьма! - рявкнул Стоэн. - Чертов принц доверил моему сыну-идиоту своего брата, а передо мной стоит ленивый, никчемный наркоман. Если бы он знал, какой ты жалкий, он бы послал Лунинга вместо тебя.

Грейсон сжал губы, со стыдом чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Не от обиды, а от болезненных ударов. Но Стоэн этого не понял.

Как и следовало ожидать, отец лишь презрительно скривился:

- Ревешь, как баба? Сопляк. Хорошо, что твоей матери здесь нет, и она не увидит, во что ты вырос, - затем он развернулся, взял свою бутылку пива и лениво махнул рукой. - Убирайся с глаз моих.

Грейсон стоял, понурив голову, чувствуя, как горит лицо. Затем, опасаясь, что отец может передумать и снова пойти его искать для новых унижений, он поспешил к двери и выскользнул в теплый летний воздух.

'Ненавижу...

Блядь, как же я его ненавижу.'

Засунув руки в карманы и ощущая себя растоптанным хуже, чем серый пепел под ботинками, Грейсон двинулся прочь от дома. Дома... Когда-то он был родным домом, в котором он жил с самого рождения. Но в ту ночь, когда умерла его мать, дом стал просто зданием, холодным и пустым.

Из упрямства Грейсон выпрямился, хотя вокруг не было ни души, кто мог бы заметить его поникшие плечи. В Фоллокосте нет места слабым - их съедали. И он никогда не позволит себе быть слабым.

'Когда у меня будет ребенок... Я не буду таким, как мой отец. Я стану таким, как отцы в телевизоре - которые любят и поддерживают своих детей... а не таким ублюдком.

Ай, похуй.'

Грейсон поднял взгляд. Впереди тускло мерцали огни площади. Было уже поздно, основные фонари выключили, чтобы экономить топливо. Горели только те, что окружали паб - он работал до полуночи, а если заплатить Марвину или его сыну-совладельцу Мелпину, можно было задержаться и дольше.

Идти было некуда, а гулять не хотелось. Иногда Грейсон брал винтовку и бесцельно бродил по пустынной западной части Араса, но сегодня хотел лишь выпить и забыться.

Молодой пустынник миновал несколько слоняющихся по площади пьяниц, которых, скорее всего, вышвырнули из бара. Ночь выдалась теплой, а мутное небо было ясным, насколько это возможно после апокалипсиса. Даже луна сияла, наполовину полная, словно фонарик, спрятанный под серым одеялом.

Когда Грейсон толкнул тяжелую деревянную дверь паба, приглушенные звуки разговоров, слышные еще на площади, мгновенно усилились. Внутри было людно, воняло жареной едой и алкоголем. Половина столов - некоторые с книгами, подложенными под ножки для устойчивости, все с отколотыми краями от буйных пьянчуг, жаждущих что-то разрушить - были заняты. В основном это были компании друзей, собравшиеся пропустить стаканчик-другой после долгого, знойного дня.

Заведение, мягко говоря, было той еще дырой, но попробуйте найти в Арасе приличное место. Стены украшали плакаты, приколотые канцелярскими кнопками, и картины, словно развешанные человеком с искривленной шеей. Часть дальней стены была покрыта старыми автомобильными номерными знаками, количество которых росло с каждым годом. Марвин, владелец заведения, обожал их собирать: если кто-то приносил ему номер из штата, которого еще не было в коллекции, он щедро одаривал благодетеля бутылкой виски или серого вина. Среди его трофеев даже значился знак из Невады, который каждый из семьи Невада хоть раз, да пытался стащить. Все помещение освещали рождественские гирлянды и старые флуоресцентные лампы, над баром мягким красным светом мерцали огоньки в форме перчиков чили.

- Грейсон! Привет, дружище!

Грейсон повернулся на голос и улыбнулся приближающемуся другу. Холлис проходил подготовку на должность стража правопорядка - по сути, местного полицейского. Он был хороший парнем, даже слишком. Если он хотел стать хорошим стражем, ему лучше бы стать немного плохим парнем.

Но зато добряк имел много друзей. А поскольку Грейсон в будущем должен был стать мэром Араса, он понимал, как важно дружить со всеми, кто так или иначе будет принимать участие в управлении этим кварталом. С Холлисом эта задача была куда проще, чем с другими.

- Здорово, приятель, - отозвался Грейсон, втайне надеясь, что от отцовских ударов на его лице не остались красные пятна. - Я только пришел, собирался выпить пива. Присоединишься?

Лицо Холлиса сложилось в гримасу «Блин, чувак, я бы с радостью», и добряк сокрушенно вздохнул.

- Бля, прости, Грей. Только что позвонил Делвон, сказал, что у Чангов опять семейная разборка. Я как раз собирался уходить.

- Да без проблем. - Грейсон хлопнул Холлиса по плечу. - Если будешь разнимать их, вмажь Чангу пару раз дубинкой от меня, ладно?

Холлис рассмеялся и кивнул:

- Хорошо. Удачи тебе.

Он хлопнул Грейсона по плечу и поспешил к выходу.

Грейсон огляделся в поисках знакомых лиц - ему хотелось отвлечься от мыслей о своем ублюдочном отце, но, похоже, придется ему сегодня пить в одиночестве. Только он собрался сдаться, как его взгляд зацепился за кое-что...

'Или кое-кого.'

Этот парнишка... Он уже видел его раньше.

Лайкос.

Паренек сидел один под мягким светом гирлянды из чили-перчиков. Перед ним стоял недопитый стакан, пустая тарелка от недавнего ужина, а в руках у него была тетрадь в спиральном переплете. В одной руке ручка, а в глазах - сосредоточенность.

Грейсон наблюдал, как брови парня чуть нахмурились, почти сливаясь в одну темную линию, губы беззвучно шевелились, пока он перечитывал что-то про себя. И вдруг - вспышка озарения. Глаза Лайкоса загорелись, уголки губ дрогнули в легкой улыбке. Он быстро записал что-то в тетради, прикусив кончик языка, а затем снова нахмурился, задумчиво поднося к губам кончик ручки.

Грейсон вдруг поймал себя на том, что улыбается.

Осознав, как глупо он, должно быть, выглядит - стоит у входа с какой-то дурацкой ухмылкой, - он поспешно сжал губы, стирая с лица эту неуместную радость, и, сам не зная почему, направился к столику Лайкоса.

Когда между ними оставалось всего несколько шагов, Лайкос мельком взглянул на него, снова уткнулся в свой блокнот... а затем резко поднял глаза во второй раз.

- П-привет, - нерешительно произнес он, взгляд его тут же метнулся в сторону, будто он ожидал увидеть того, с кем Грейсон на самом деле хотел поговорить. Но, не найдя никого поблизости, мальчишка снова посмотрел на него, настороженно и чуть напряженно. - Тебе... тебе что-то нужно?

Грейсон встретился с ним взглядом и, к своему удивлению, понял, что не может выдавить ни слова. Мгновение... нет, целая вечность, казалось, прошла, пока он стоял и молчал, пытаясь понять, какого хера его мозг отключился.

И только затем, наконец, промямлил:

- Привет, - еще и губы дрогнули в кривоватом подобии улыбки, наверняка заставив Лайкоса усомниться в его вменяемости. - Ты кого-то ждешь?

Парень молча покачал головой.

- Н-нет... Я просто зашел перекусить перед возвращением в отель. - Он бросил взгляд на пустую тарелку. - Но я уже закончил, так что могу уйти... Прости, я не знаю, какие здесь правила.

Он подался вперед, собираясь встать, но Грейсон поднял руку, останавливая его.

- Да расслабься, - усмехнулся он. - Я не собираюсь тебя выгонять. Просто зашел выпить и увидел знакомое лицо. Выпьешь со мной?

- А? - Лайкос несколько раз моргнул, его глаза метнулись в стороны, словно он пытался решить, можно ему это или нет. Но затем, будто стряхнув с себя нерешительность, он вдруг улыбнулся.

У него довольно приятная улыбка.

- Было бы неплохо, - сказал Лайкос, кивнув на пустое место напротив. - Присаживайся.

'Почему он вообще подумал, что ему нельзя? - задумался Грейсон, усаживаясь в кабинке. - Видимо, брат в Тинтауне держит его в ежовых рукавицах. Хотя, с другой стороны, он еще довольно молод.'

Грейсон махнул рукой одной из официанток.

- Джанет, принеси мне пива, - сказал он, а затем кивнул на Лайкоса. - А ему - виски с колой.

Джанет, тощая женщина с иссиня-черными волосами и татуировками, покрывающими обе руки, ухмыльнулась.

- Интересно было, сколько времени он просидит в одиночестве, прежде чем на него набросятся стервятники.

Грейсон поморщился.

- Я просто зашел выпить, - буркнул он.

Судя по приподнявшейся брови, официантка ему не поверила, но придираться не стала. Она развернулась и направилась к стойке за их заказом.

Грейсон раздраженно выдохнул и повернулся к Лайкосу.

- Не обращай внимания, - бросил он. - Тебя тут никто не доставал? Лунинг не приставал?

- О, нет, я его даже не видел, - тихо ответил Лайкос, его голос прозвучал чуть смущенно. Он пододвинул к себе стакан и принялся крутить его в руках, будто не зная, что с ним делать. - Я в основном сижу в номере, стараюсь не лезть в неприятности. Просто проголодался... ну и захотелось выпить. - Он замялся, затем немного неуверенно добавил: - У вас здесь... хороший город. Ты давно тут живешь?

- Ага, всю свою жизнь, - кивнул Грейсон. Когда Джанет принесла их напитки, он благодарно махнул ей рукой и тут же сделал долгий глоток холодного пива. С хорошей затяжкой травки мог сравниться разве что первый глоток свежего пива только что из-под крана. - Я здесь родился, и, скорее всего, здесь же и помру. А ты? Если не ошибаюсь, ты жил в Тинтауне, прежде чем переехать в тот дом?

Лайкос робко кивнул, выглядя так, будто его, словно щенка, обнюхивает взрослый дружелюбный, пес.

- Да, вместе с братом... Мы тут уже около шести месяцев. После Тинтауна это огромные перемены. Я скучаю по остальной семье, но, если честно, немного волнительно быть самостоятельным. Будто я наконец-то стал взрослым.

Грейсон отставил бокал.

- А сколько тебе? Четырнадцать?

Лайкос посмотрел на него с таким осуждающим выражением, что Грейсон тут же понял, что облажался по полной.

И чтобы не казаться совсем уж придурком, ухмыльнулся и уточнил:

- Тринадцать?

И тут же получил пинок под столом.

Грейсон резко втянул воздух, но затем расхохотался, и его улыбка стала еще шире, когда он увидел, что Лайкос тоже улыбается.

- Мне почти семнадцать, придурок, - фыркнул тот.

- Ого! - брови Грейсона взметнулись. - Так ты всего на два года младше меня.

- Серьезно? А я бы дал тебе все тридцать.

Теперь настала очередь Грейсона смотреть на него с каменным лицом.

- Пей свое молочко, малыш, - буркнул он, толкнув обратно стакан Лайкоса. - Кстати, что это вообще за дерьмо?

Он поднял стакан, сделал глоток... и тут же скривился.

- Что это за хрень?

Лайкос густо покраснел.

- Я просто... - Он тяжело вздохнул, будто уже предвкушая насмешки. - У меня был с собой вишневый Кул-Эйд, так что я просто попросил плеснуть туда виски.

Грейсон разразился смехом и стукнул кулаком по столу.

- Кул-Эйд с виски? Серьезно? - он покрутил стакан, глядя сквозь стекло. - Но почему он темный? Я думал, это виски с выдохшейся колой или типа того. Поэтому и заказал тебе еще один.

Лайкос немного съежился, будто собирался спрятаться в своем кресле.

- Я, э... добавил кое-какие ингредиенты, чтобы изменить цвет, - тихо признался он. - Потому что красный напиток наверняка привлек бы... - Он поднял глаза и встретился взглядом с Грейсоном. - ...всеобщий осуждающий интерес.

Грейсон хмыкнул и вернул стакан.

- Это даже мило, - сказал он. - Ты прямо заморочился. И что за «ингредиенты»?

- Да просто... - Лайкос замялся, подцепил стакан пальцами и допил остатки его содержимого, затем пододвинул к себе виски и колу. - Мне нравится экспериментировать, что-то создавать, открывать новое. А еще я обожаю сладкое. А здесь оно либо несъедобное, либо древнее.

- Да уж, это тебе не Тинтаун, - Грейсон сделал еще один глоток. - Впрочем, я, наверное, не имею права тебя подкалывать. Любой, кто решился жить за пределами города или квартала, явно не трус. Так что, были у тебя уже какие-нибудь интересные приключения?

Лайкос слегка пожал плечами.

- Были. В основном с радзверями. Брат много про них знает и учит меня всему. Так ты правда здесь вырос?

Следующий два часа прошли в легких, ни к чему не обязывающих разговорах. Однако чем дольше Грейсон слушал, тем отчетливее замечал: Лайкос был слишком осторожен в своих ответах. Он не уходил от вопросов, но его рассказы всегда оставались на поверхности, как будто он намеренно не позволял разговору углубиться. И всякий раз, когда тема касалась его самого, он умело переводил ее в другое русло.

Но чем больше они пили, тем легче развязывались языки. Спустя еще два часа и три выпитых коктейля у Лайкоса заалели кончики ушей, да а лицо заметно раскраснелось. Грейсон был не в лучшей форме – с каждым глотком говорил все больше и, вероятно, уже не раз выставил себя дураком.

В данный момент он увлеченно рассказывал Лайкосу историю о том, как столкнулся с рейверами во время вылазки за мусором вместе со своим другом Вегасом.

- Смотри сюда, - сказал Грейсон, вытягивая руку вперед. На его предплечье серебрился полумесяцем шрам зажившей раны. - Это след от их пасти. Один из уродов буквально кусок от меня оттяпал.

Глаза Лайкоса расширились, но Грейсон лишь отмахнулся и одарил его самодовольной, а может, даже чересчур самоуверенной ухмылкой.

- Да пустяки. Я могу справиться хоть с десятком рейверов - даже не вспотею.

На самом деле их было всего пятеро, и кошмары о том дне до сих пор преследовали молодого пустынника. Блядь, да он тогда всерьез попрощался с жизнью и приготовился через сутки стать дерьмом дикошарых мутантов.

- Батю, правда, тогда напугал, - усмехнулся Грейсон, опуская локти на стол. Может, Лайкос обратит внимание на его бицепсы - он весь последний год усердно работал над ними. - Наказание было хуже, чем этот сраный укус!

Он ожидал, что Лайкос рассмеется, но тот нахмурился.

- Твой отец... бьет тебя? - тихо спросил он.

Грейсон почувствовал, что еще щеки вспыхнули жаром, и быстро убрал локти со стола.

- Да так, ерунда, - неловко усмехнулся он. - Тут почти у всех отцы раздают подзатыльники, чтобы напомнить, кто в доме главный. Тебя что, твой ни разу не отшлепал?

Лайкос отвел взгляд.

- Эмм... меня усыновили, - произнес он, медленно подбирая слова. - И нет, он никогда меня не бил. Мой... родной отец, когда я вернулся в семью, иногда поднимал руку... Но это неважно, он так со всеми поступает.

- Вот видишь! - Грейсон попытался разрядить обстановку, хотя чувствовал, что разговор скатывается в ненужную глубину. Он залпом осушил очередную порцию виски, которую заказал вместе с последними двумя бокалами пива. - Это неважно. Да не смотри ты на меня так!

- Прости, - пробормотал Лайкос, и Грейсон заметил, что язык у парня начал слегка заплетаться. - Просто ты... ты хороший. Не хочу думать, что с тобой могли так обращаться.

Милай пьянчужка небрежно махнул рукой и откинул голову назад.

Грейсон усмехнулся. Да этот парень почти в стельку.

- Если будем продолжать в том же духе, нас скоро вышвырнут, - заметил он. - Марвин терпеть не может пьяных.

Допив свое пиво, молодой пустынник полез в кошелек.

- Хочешь выйти прогуляться?

Лайкос скользнул взглядом к выходу, и, к скрытому разочарованию Грейсона, покачал головой.

- Нет... Брат запретил мне выходить за пределы площади. Он, конечно, иногда перегибает с опекой, но я не хочу ослушаться его еще больше, чем сейчас.

- А, понятно... - протянул Грейсон, бросая на стол деньги. И в этот момент его прошибло осознанием: он не хочет прощаться и возвращаться в свое «здание».

Однако, будучи пьяным, он просто уставился на лежащие на столе купюры, пока мозг изо всех сил пытался пробиться сквозь хмельное оцепенение и сложить слова в связное предложение.

Неожиданно первым заговорил Лайкос.

- У меня в номере еще есть виски и Кул-Эйд, - тихо сказал он, так робко, почти с вопросительной интонацией, старательно избегая при этом смотреть на Грейсона. - Если хочешь... можем подняться ко мне.

Грейсон уставился на него, потрясенный еще одним внезапным открытием. Лайкос тоже не хотел, чтобы он уходил и предлагал им провести еще немного времени вместе. Это... льстило. Грейсон даже выпрямился, чувствуя легкую гордость. Может, он наконец завел себе друга.

Эта мысль заставила его улыбнуться, и он тоже отвел взгляд.

- Да, без проблем, - бросил он небрежно, но даже пьяный Грейсон понимал, что играет невозмутимого мачо так себе.

Они расплатились за выпивку (Лайкос хотел заплатить за себя, но Грейсон не позволил) и направились к отелю Дитера, где их встретил обшарпанный номер с двуспальной кроватью в углу, прикроватной тумбочкой в проплешинах облезшего лака, пластиковый обеденный стол и два плетеных стула. Все это вместе со старым комодом, прогнувшимся под пузатым телевизором, вдавливало в скрипучие половицы выцветший коричневый ковер, видевший лучшие времена.

Место, конечно, не из роскошных. Но здесь было тепло, уютно... и главное - здесь был Лайкос.

Грейсону начинал нравиться этот парень...

Вдруг раздался грохот. Грейсон вздрогнул и поднял голову как раз в тот момент, когда на пол обрушилась целая гора пустых бутылок. Звонкий грохот разнесся по комнате, разбив вдребезги тишину и уют, которыми Грейсон только что наслаждался.

- Упс, - пробормотал Лайкос, виновато оглядываясь. - Это я случайно.

- Да ты в хламину, - сказал Грейсон, фыркнув от смеха. - Садись, малыш. Я замешаю себе коктейль, а ты обойдешься чистым Кул-Эйдом.

Лайкос неуклюже отмахнулся и плюхнулся на один из стульев, в былые времена, очевидно, украшавших чью-то зеленую лужайку за домом.

- Да не, мне нормально. Сделай мне тоже. Если бы мой брат знал, что я затащил в номер пустынника, - он расплылся в невменяемой шалой улыбке. - ...он бы мне башку прострелил.

- А ты у нас бунтарь, я посмотрю, - усмехнулся Грейсон, смешивая напитки. Он протянул Лайкосу стакан с каплей виски - парнишке действительно пора было притормозить. И чудик реально фанател от своего Кул-Эйда - им был забит весь мини-холодильник. - Вон как довольно лыбишься.

Лайкос слегка покраснел и, потянувшись за напитком, усмехнулся.

- Да просто брат меня слишком уж опекает. Он намного старше, да и... недолюбливает пустынников. Он почему-то думает, что любой парень из ваших только и мечтает залезть мне в штаны.

Грейсон приподнял бровь. Значит, все-таки парнишка - гей. Впрочем, он так и думал, только не знал, как спросить, а теперь уже и не нужно.

- Вот почему я тебе говорил держаться подальше от Лунинга Невады, - сказал молодой пустынник, делая глоток. - Он тот еще кобелина. У меня был парень, но он бросил меня ради какого-то придурка. А потом из их задниц сделали мясные консервы.

Лайкос ошеломленно распахнул глаза.

- Ох... сочувствую.

Грейсон фыркнул.

- Да ну и хуй с ними, - он посмотрел на Лайкоса и на мгновение залюбовался милым личиком. Даже пьяным в стельку, парень, казалось, светился изнутри. Эти брови... за них и умереть не жалко.

'Интересно, какие они на ощупь? Если медленно провести по ним пальцами...'

В памяти всплыли недавние фантазии, под которые Грейсон беззастенчиво шерудил рукой у себя в штанах.

Молодой пустынник почувствовал, что его щеки горят, и отвлекся, выпив еще.

- А у тебя парень есть?

Лайкос покачал головой.

- Нет, когда мне? Я постоянно работаю. Да и разрешения пришлось бы спрашивать у... отца. Он у нас любит контролировать такие вещи.

- И никогда не было?

Лайкос снова покачал головой, Грейсон удивленно поднял брови...

И без задней мысли выпалил следующий вопрос. Даже не успел толком подумать, как алкогольная фея спустилась с небес и взмахнула своей волшебной палочкой, заставив Грейсона открыть рот и ввести в ступор их обоих.

- Девственник что-ли?

'Блядь. Я правда это сказал? Серьезно?..'

- Блин, забудь, забудь, не отвечай! - Грейсон хлопнул ладонями по лицу и застонал. - Проклятый язык... Тупой Грейсон... Прости.

Он услышал приглушенный, немного неловкий смешок, а потом почувствовал, как теплая ладонь осторожно сжала его запястье.

- Не закрывайся... Все нормально, - голос Лайкоса звучал расслабленно, чуть растянуто, как у человека, который перебрал, но больше не парится из-за этого. - Можешь спрашивать что угодно. Я сейчас пьян в хлам, мне вообще пофиг.

Лайкос потянул его руки вниз, открывая лицо, и Грейсон, хоть и вспыхнул от смущения, не смог сдержать улыбку.

- Значит, ответишь? - спросил он с лукавой усмешкой, сам не веря, что продолжает этот разговор. Да, наверное, вопрос, слишком откровенный, если вы знакомы всего несколько часов, но то, что Лайкос тотчас же не вставил его вон из номера, обнадежило молодого пустынника.

- Нет, не девственник, - Лайкос чуть пожал плечами. Та скованность, которая весь вечер следовала за ним, словно тень, вдруг исчезла. Может, дело в алкоголе, а может, в том, что они наконец остались наедине. - Просто... у меня никогда не было парня.

- Так ты из тех, кто поматросил и бросил?! Блядь, а по тебе и не скажешь! воскликнул Грейсон. Лайкос покраснел от этого комментария. - Сколько у тебя было парней?

- Боже! - теперь настала очередь Лайкоса спрятать лицо в ладонях. - Я не сплю со всеми подряд... Это... это сложно объяснить, и если я начну, то скажу слишком много. Но я не какой-то там ебарь-террорист, ясно?! Это просто... Ох, забудь! Просто замолчи!

Грейсон ухмыльнулся.

- Сколько у тебя было парней? Отвечай.

- Ой иди ты! - воскликнул Лайкос. - Сам скажи - со сколькими парнями ты спал?

Грейсон, у которого от постоянной улыбки уже болело лицо, покачал головой.

- До тебя мне далеко, я спал только с двумя. Первым был какой-то гребаный залетный торговец чуть за двадцать. Мне тогда было четырнадцать. Педофил проклятый, но я тогда этого не понимал. Как любой озабоченный подросток, просто был в восторге от того, что наконец-то займусь сексом. Потом был только тот парень, который потом сдох. - Грейсон протянул руку и ткнул Лайкоса в грудь. - А ты?

- А мне... - щеки Лайкоса залились румянцем, - ...мне было пятнадцать. Господи, я не могу об этом говорить, прозвучит совсем хреново. Давай, спроси меня о чем-нибудь другом!

Это только разожгло любопытство Грейсона, но он решил пока отступить, надеясь, что еще парочка стаканов и Лайкос проболтается.

- Так, ладно, - он постучал пальцем по подбородку, сделав вид, что задумался. - Сверху или снизу, или без разницы?

- Могу и так, и так... зависит от человека, - сказал Лайкос, откинув с глаз выбившуюся прядь светлых волос, на его лице снова заиграла шалая улыбка. - Большинство, с кем я спал, были сверху, но были и такие, которым нравилось наблюдать, как подростки шпилят друг друга.

Грейсон уставился на него.

- Чего? - моргнул в неверии. - Типа... групповуха? Серьезно? - глаза Лайкоса расширились, когда он понял, что именно ляпнул. Грейсон взвыл и хлопнул ладонью по пластиковому столику. - Так ты все-таки ебарь-террорист, да? Ни хрена себе! И весь Тинтаун такой?

Лайкос застонал.

- Боже, забудь, что я только что сказал. Это нечестно, ты меня напоил, и я не понимаю, что несу. Блядь, это подстава... Мне нельзя так много говорить! - он попытался выкрутиться, отрекошетив вопрос, но слова выходили с запинкой: - А... ты? Сверху или... снизу?

- Не меняй...

- Грейсон! Просто ответь!

Пустынник не скрывал веселья:

- А-а-а-а, ладно! - смягчился он. - Мне нравится быть сверху. Торговец тогда взял меня, и я, в принципе, ничего не имею против, если с правильным человеком... но все-таки больше люблю брать, - Грейсон ухмыльнулся. - Или по-лайкосовски «шпилить» кого-то. - Он снова ткнул пальцем Лайкосу в грудь. - Посмотри на себя, тигр. Такой милый и симпатичный, но ты плохой мальчик, не так ли? За этим красивым личиком скрывается озабоченный маньячела.

Лайкос отвернулся, все еще улыбаясь.

- Так ты считаешь меня милым? - спросил он, затем протянул руку и ткнул Грейсона в грудь. - Ты и сам довольно симпатичный. - Внезапно он порывисто мацанул Грейсона за левый бицепс. - Не говоря уже о мускулах. Я бы умер за такую бицуху, но в лаборатории мышцы не накачаешь. Хотя у меня есть несколько довольно накачанных братьев.

Его рука осталась на месте, ощупывая и сжимая предплечье Грейсона, не прикрытое коротким рукавом футболки.

И это было... чертовски приятно.

- У тебя такие мягкие руки... как у младенца, - Грейсон осторожно перехватил руку Лайкоса и провел своими шершавыми пальцами по ладони. - Блядь, как ты умудрился сохранить их такими в Серой Пустоши? - Он перевернул ладонь Лайкоса и восхищенно ахнул. - Это самые ухоженные руки, что я видел за всю свою жизнь. Ты даже не представляешь, какие тут у всех корявые пакли.

Эта ладонь в руках ощущалась так приятно... так правильно. Грейсону не хотелось ее отпускать. Мозолистые пальцы поглаживали нежную кожу.

Да, это было приятно.

'Он мне нравится...'

- Больше ничего не хочешь у меня спросить? - голос Лайкоса зазвучал хрипловато и приглушенно. Парень даже не дернулся, чтобы убрать свою руку из грубых клешней Грейсона. Более того - он наклонился, сократив между ними расстояние.

Пошлые вопросы, которые Грейсон на время отложил, снова подняли свои любопытные головешки над туманом пьяного угара. Пустынник усмехнулся и игриво протянул:

- А какого у тебя размера?

Беззвучное хихиканье Лайкоса оборвалось отчетливым таким хрюком, и парень зажал рот ладонью.

'Он хрюкнул, боже, такой милый!'

- Не скажу. Ты все равно не поверишь!

- Ой иди ты! - Грейсон потянул Лайкоса за руку, вынуждая его наклонился ближе. От них обоих несло перегаром так, что им пропиталась вся комната. - У меня шестнадцать с половиной. Ну? Теперь твоя очередь.

Боксеры стали немного тесноваты. Господи, блядь, у Грейсона начал вставать...

Лайкос поерзал, все еще прикрывая рот рукой. Затем он смущенно убрал ее, открывая пунцовое лицо.

- У меня... больше двадцати одного с половиной, обрезан.

У Грейсона отвисла челюсть. Лайкос от такой реакции застонал и вырвал свою руку.

- Серьезно? - воскликнул пустынник. - Врешь, блядь! Еще и обрезанный?! Да ну на хуй! В Арасе никого не обрезают - инфекции и все такое. - Издав возмущенный вскрик, он ударил ладонью по столу. - Двадцать один? Ни хрена себе! Не верю. - Он замотал головой. - Не, ты врешь.

- Не вру!

- Врешь. Просто пытаешься выпендриться.

- Иди в жопу! Не завидуй, что у меня больше.

Шалость удалась. Грейсон закусил нижнюю губу.

И сказал это - он реально, блядь, отрыл рот и сказал это:

- Докажи.

Стало тихо. Лайкос уставился на него, разинув рот.

Несколько напряженных секунд и парень выдавил с вызовом:

- Ладно.

И встал.

По телу Грейсона пробежал электрический разряд, и напряжение в паху отдалось пульсацией. Он ошеломленно проследил взглядом за лицом поднявшегося на ноги Лайкоса.

Он реально сейчас?.. Блядь.

Срань господня.

Лайкос расстегнул ремень на синих джинсах, затем пуговицу, молнию. И остановился. Его взгляд скользнул по лицу провокатора.

- Вообще-то, я не думаю, что сейчас мне... - медленно произнес он. - У меня, э-э... как бы...

Грейсон сглотнул - недосказанные слова пронеслись в сознании и отозвались внизу живота ноющим зудом. У Лайкоса тоже встал.

- Но размер ведь измеряется по стояку? - произнес Грейсон немного прерывисто. - У меня тоже... если тебе стане легче.

Лайкос снова заколебался. На мгновение Грейсону показалось, что на этом все закончится - он напугал парня своим напором, и сейчас его с позором выставят за дверь.

Но нет.

Лайкос медленно стянул джинсы с бедер. Под ними оказались чистые, без единой потертости, синие боксеры, обтягивающие твердый и довольно внушительный член.

Холеные изящные пальцы скользнули под серую резинку и потянули ее вниз. Грейсона прошибло холодным потом, когда впечатляюще большой возбужденный член отпружинил и закачался перед ним в каких-то четверти метра от его рта. Подайся немного вперед и...

Лайкос обхватил ствол слегка дрожащей рукой.

- Видишь? Не врал я... - сказал он почему-то севшим голосом. Атмосфера в номере неуловимо изменилась.

- Ага, не врал, - произнес Грейсон, не в силах отвести глаз от демонстрируемого великолепия. Пустынника потряхивало от желания, его собственный член напрягся и пульсировал в штанах. Блядь, у парня реально красивый член и тело в целом. И его лобок... подстрижен, как Грейсон и фантазировал.

- Твоя очередь, - сказал наконец Лайкос. - Покажи свой.

'Ебать... этот парень хочет меня. Этот парень, блядь, хочет меня.'

Не говоря ни слова, Грейсон поднялся, расстегнул свой ремень, затем пуговицу на черных брюках-карго. Его сердце бешено колотилось, а сексуальное вожделение затуманило разум. Никогда еще в своей проклятой жизни молодой пустынник не чувствовал себя таким возбужденным, и его так не тянуло к другому парню с тех пор, как он расстался со своим бывшим. Это было... безудержно, выше его сил и пьяной воли - Грейсон хотел взять его парнишку сегодня ночью. Ни о каком самоконтроле не могло быть и речи - он хотел его так сильно, что зубы сводило, и в паху тянуло уже не томно, а болезненно.

Грейсон стянул с себя брюки-карго вместе с боксерами. Прохладный воздух коснулся наполовину высунувшейся из крайней плоти головки. Да уж, его детородный орган не шел ни в какое сравнение с членом Лайкоса. Но увидев, как заблестели ореховые глаза, с похотливой жадностью пожирающие его достоинство, пустынник понял, что парню все равно на разницу в размерах.

Говорят, что глаза не могут врать... поэтому Грейсон, окончательно уверившись, что его влечение взаимно, шагнул к Лайкосу, нежно, но уверенно коснулся его щеки и наклонился, чтобы прильнуть к губам.

Под закрытыми веками вспыхнули фейерверки - даже чертовы губы парня оказались невероятно мягкими и податливыми. Лайкос прижался к нему в то же мгновение, когда их рты соприкоснулись. Одна только эта недвусмысленная реакция обнадежила Грейсона на приятное продолжение вечера, и он завопил про себя от восторга и предвкушения.

Поцелуй увлек его. Неглубокий, без языков, просто чувственное скольжение губ, но Грейсон потерялся во времени и пространстве, погружаясь в еще более глубокое оцепенение.

И когда их губы, наконец, оторвались друг от друга, пустынник почувствовал себя почти связанным с этим парнем... будто запечатлелся с ним. Казалось, что эта связь перешла далеко за границы сексуального влечения в пьяном угаре.

Они с Лайкосом одновременно медленно открыли глаза. Мягкие, глубокие взгляды встретились и в тишине раскрыли друг другу больше, чем им обоим хотелось.

- Пойдем на кровать? - прошептал Лайкос.

Грейсон мог только кивнуть.

Сбросив по пути всю одежду, они приблизились к двуспальной кровати. Лайкос выудил из своего рюкзака флакончик смазки и, забравшись на матрас с ногами, развернулся, отползая к изголовью. Грейсон опустился перед ним на колени и снова потянулся к мягким, отзывчивым губам. На этот раз их поцелуи были смелее, языки страстно изучали друг друга, то сплетаясь, то вылизывая горячие стенки и доводя обоих парней до исступления.

Отбросив колебания, Грейсон обхватил член Лайкоса и начал поглаживать его по все длине. Он никогда раньше не прикасался к обрезанному члену, в этом тоже была своя, заводящая новизна, и его размер до сих пор впечатлял. Кроме того, молодого пустынника вело от того, с какой дрожью голый парень под ним принимал его ласки.

- Я, наверное, буду не очень хорош, - прошептал Лайкос ему в губы. - Я чертовски пьян, Грей.

Грейсон ухмыльнулся и переместился с поцелуями на скулу Лайкоса, затем на шею.

- Да, я тоже. Забей, - сказал он и легонько надавил парню на грудь, вынуждая лечь на спину. - Просто наслаждайся.

Грейсон собирался сказать что-то еще, но понял, что позабыл, как складывать буквы в слова. Стоя на коленях меж разведенных ног Лайкоса, он зачарованно смотрел на распластавшееся перед ним обнаженное тело. Совершенное.

Просто...

- Ангел, - выдохнул Грейсон, не осознавая, что произнес это вслух, и продолжая разглядывать каждый сантиметр херувима, по ошибке, не иначе, спустившегося в Мертвый Мир.

Каждый изгиб, каждый выступ косточек сквозь белоснежную кожу. Ни одного шрама, ни одной родинки или веснушки. Волосы на груди у парня почти не росли, а подмышки были гладковыбриты. Белые ровные зубы, мягкие, без натоптышей и мозолей ступни... Этот парень реально из Серой Пустоши? Как, блядь, такое возможно? Но он слишком далеко от Скайфолла. До побережья от Араса километров восемьсот, если не больше.

- Ты что, свалился с неба? - с благоговейным трепетом спросил Грейсон, но все таки отважился протянуть дрожащие ладони и огладить фарфорово-гладкую кожу, в тайне переживая, что поцарапает ее своими шершавыми лапами. - Ты не можешь быть настоящим.

- Заткнись... - фыркнул Лайкос, его щеки пылали.

- Нет, ты правда не от мира сего, - сказал Грейсон.

Молодой пустынник оглядел себя: шрамы, шероховатая кожа, кудрявые клочья по груди, заросли в паху. Внезапно у него возникло непреодолимое ощущение, что он осквернит этого парня, если переспит с ним. Будто человеко-крыса домогается до полубога....

Грейсон приподнялся на коленях.

- Нам, наверное, не стоит продолжать, - сказал он. - Ты слишком хорош для меня. И вообще не вписываешься в это место. Я, пожалуй, пойду...

Лайкос резко поднялся, схватил дезертира за затылок и впился ему в губы требовательным поцелуем. Грейсон от неожиданности открыл рот и уставился потрясенными глазами на закрытые веки парня.

- Неразумно отказывать такому, как я, в том, чего я хочу, - прошептал Лайкос ему на ухо, когда их губы оторвались друг от друга. - А я хочу, чтобы ты облизал меня. Я хочу, чтобы ты отсосал мне, а потом трахал до изнеможения, пока я не взмолюсь о пощаде.

Сказать, что Грейсон охуел - ничего не сказать. Ошеломленные глаза пустынника не отрывались от лица херувима-искусителя, челюсть отвисла до пола.

Лайкос ухмыльнулся. Не разрывая зрительного контакта, он переместился на колени и наклонился вперед. Грейсон в полнейшем неверии в то, что видит, наблюдал, как мягкие, блестящие от слюны губы сомкнулись на головке его члена. Шипящий сквозь стиснутые зубы вдох вырвался обратно невнятным ругательством. Голова Лайкоса закачалась, и в унисон ей расслабленный язык заскользил по изгибу скрытой в ловушке горячего рта плоти. От этого ощущения у Грейсона перед глазами заплясали звезды, а тело задрожало одновременно от шока и удовольствия.

Затем Лайкос отстранился и, словно найдя для себя новую желанную игрушку, несколько раз поигрался с крайней плотью - ощутимым, собственническим захватом то сдвигал ее на ствол, то натягивал обратно на набухшую головку. Наигравшись, он ухмыльнулся и поднял глаза, встретившись с голодным взглядом Грейсона.

- Чего ты ждешь? - спросил Лайкос, ложась на спину и призывно раздвигая ноги. - Трахни меня.

'Блядь, этот... кто этот парень? Разве не он был робким и застенчивым несколько часов назад? О господи, я точно умер и попал на небеса, потому что если этот парень не ангел, то я не ебу, откуда он взялся.'

Грейсон схватил флакон с кровати и большим пальцем отщелкнул крышку. Смазка щедрым слоем легла по всей длине его ствола, еще немного - на сведенные вместе средний и указательный пальцы.

Глаза Лайкоса закрылись, когда пальцы Грейсона коснулись теплой промежности, устремившись сразу к самому заветному узкому местечку. Чувствуя, что его ведет больше от происходящего, чем от алкоголя, Грейсон огладил сжатое колечко мышц, слегка надавливая пальцами, дразня и подготавливая к более решительным действиям. Вскоре средний палец скользнул внутрь, чуть провернулся, подался назад и снова нырнул вглубь восхитительно тугого нутра, сносившего крышу молодому пустыннику. В голове кольнуло легким сожалением, что он пьян и не так ловок, как хотелось бы, но, с другой стороны, Лайкос в таком же состоянии и вряд ли ждет от него изящного рукоблудия.

К первому пальцу добавился второй. Лайкос издал тихий стон и скомкал простыню в сжавшихся кулаках. Грейсону неудержимо захотелось исследовать еще больше тела этого совершенного существа. Наклонившись, он облизал толстый ствол от основания до макушки, затем обхватил головку губами и пососал с упоением, удивившим даже его самого.

Боже, какие охрененно приятные звуки издавал этот парень... Не иначе, как небесное войско послало на грешную землю самого сладострастного своего архангела, чтобы очередной тупой пустынник скончался от похоти и влечения. В смысле, скончался насмерть. Тело Грейсона дрожало от бурливших внутри эмоций, ощущений и желаний, а член изнывал и пульсировал, будто обзавелся собственным сердцем, разгоняющим кровоток.

'Как же тогда он будет звучать, когда я войду в него?..'

Эта мысль заставила Грейсона прервать оральные ласки, но только с мысленным обещанием самому себе обязательно вернуться к ним позже. Лайкос понял намек, когда пустынник приподнялся и подполз на коленях ближе, - подтянул к себе колени и развел ноги шире. Его грудь тяжело вздымалась.

'Он хочет меня... сильно... блядь, этот парень хочет меня. Это потому что он бухой в стельку. Иначе он даже не посмотрел бы в мою сторону. Я - никто, просто тупой сын мэра.

Если утром он не сбежит в истерике... я предложу ему встречаться.

Не хочу его терять.

Блядь, да я сам в говно.'

Грейсон отогнал самокритичные зудящие мысли и наклонился, чтобы поцеловать своего ангела. Его рука в это время обхватила подрагивающий ствол и прижала головку к горячему отверстию.

Лайкос отозвался на распирающее давление резким вдохом и вцепился пальцами Грейсону в бицепс. Ногти глубже впивались в напряженную мышцу, пока пустынник пытался протолкнуться в тугой даже после двух пальцев проход. Когда головка прорвалась внутрь, пальцы Лайкоса в последний раз судорожно сжались и замерли, а сам он застонал, выгнувшись в пояснице, и начал тяжело дышать.

Блядство, это так... идеально! Чисто блаженство. Тугое кольцо сжималось на стволе, не собираясь никуда его выпускать. Будто тело Лайкоса хотело поглотить его, затянуть молодого пустынника глубоко под воду и утопить заживо.

Грейсон застонал, затем поцеловал Лайкоса в уголок рта. Он ждал, не двигаясь, пока дыхание Лайкоса не успокоилось, а сдавившее член нутро немного не расслабилось, и только после этого начал медленно проталкиваться дальше.

В этот момент Лайкос почему-то положил руку ему на грудь и вскинул на него вопросительный взгляд. Красные накусанные губы открылись, будто парень хотел что-то сказать... но через секунду закрылись.

Вместо слов прекрасный ангел глубоко поцеловал Грейсона и еще шире раздвинул согнутые колени.

- Не нежничай, - прошептал он, глядя молодому пустыннику в глаза. - Я в норме.

Грейсон ухмыльнулся. Сам не понимая, чему, но он ухмыльнулся, опустил голову к сгибу шеи Лайкоса, и резко вошел в него до самого основания. Сразу же вышел и толкнулся снова.

Лайкос ответил хриплым вибрирующим стоном, и рука, скользнувшая с бицепса на плечо, сжала его с такой силой, что Грейсон чуть не вскрикнул от боли. В пьяном порыве мести, прикусив губу, он начал вбиваться в капризного ангела резко и с оттяжкой.

- Вот так, - простонал Лайкос. - Схватываешь на лету.

На этом его комментарии закончились. Грейсон продолжал трахать в него, с каждым толчком испытывая острую волну наслаждения и впитывая каждый стон, каждый хрип, вздох, вскрик светловолосого чуда, и сам при этом не сдерживал собственных звуковых проявлений, что ему все нравится.

С Лайкосом все ощущалось по другому. Сексуальный доминантный опыт Грейсона ограничивался только его бывшим, ныне покойным парнем и был приятным. Но не шел ни в какое сравнение с тем, чтобы обладать этим восхитительным созданием. Лайкосу определенно нравилось в позиции нижнего - он откровенно кайфовал, отдаваясь партнеру. Сминал и царапал кожу Грейсона, покусывал его шею и притягивал к себе для страстных поцелуев. Не просто лежал кряхтящим бревном, а увлеченно и самозабвенно участвовал в процессе. Настоящий тигр, по другому и не скажешь. К тому времени, когда Грейсон почувствовал поступающие спазмы оргазма, его спина и плечи горели от ногтей Лайкоса.

И Грейсону это нравилось.

- Блядь, - простонал молодой пустынник.

Он уже практически стоял на четвереньках, левая икра Лайкоса упиралась ему в плечо, их тела плотно прижимались друг к другу, и от обшарпанных стен комнаты эхом отдавались шлепки потной кожи. Медленное скручивающееся напряжение внизу живота подсказывало, что оргазм будет неземным, но Грейсон не хотел его. Блядь, он не хотел, чтобы это заканчивалось.

Но сколько бы он не сдерживался, неизбежное приближалось, еще немного и...

Мимолетная мысль пронеслась в голове, и Грейсон мысленно поставил галочку своей соображалке.

- Я скоро кончу... - выдохнул он в ухо стонущего на каждый толчок Лайкоса. – Хочешь, чтобы я вышел?

Если бы это был случайный перепихон, Грейсон бы не спрашивал, но искрящаяся между ними химия пробудила в нем джентельмена.

- Нет, блядь, - выдохнул Лайкос. - Кончи в меня.

Грейсон тихо выругался. Всего три слова толкнули его за грань. Еще несколько резких толчков, и медленно нарастающая разрядка настигла его, вырвав из горла несдержанный крик.

Блядь, он никогда не кричал, когда кончал.

Грейсон был не из тех, кто бурно и громко выражал свои чувства во время оргазма. Но его прошибло такой острой волной наслаждения, что сдержать себя было почти невозможно.

Бедра затряслись, руки подогнулись в локтях. Вскрикнув, Грейсон повалился на Лайкоса, уткнувшись лицом ему в шею, и жестко вонзился в растянутую дырочку, кончая внутрь, как и просил херувим-искуситель. С каждым толчком изливающейся спермы на него обрушивались волны экстаза, смывая начисто из памяти все предыдущие оргазмы, когда-либо сотрясающие этот молодой организм. Грейсону даже на секунду показалось, что он вот-вот потеряет сознание.

И тут Лайкос выдал очередную невообразимую вещь.

- Укуси меня за шею, - задохнувшись, быстро проговорил он. - Без вопросов. Укуси!

Глаза Грейсона распахнулись, он поднял голову и посмотрел на Лайкоса - потного и раскрасневшегося. Тот взирал на него с отчаянием. По животу Грейсона скользнули костяшки сжатого кулака. Парень там, никак, дрочил себе. Но Грейсон не успел убедиться в своей догадке - Лайкос снова отвлек его властным и требовательным голосом:

- Давай! Сейчас! И продолжай... продолжай меня трахать.

'Этот парень сумасшедший. Сексуальный извращенец, ненормальный.

Мне нравится.'

В общем, он сделал это. Грейсон, не колеблясь, вонзил зубы в натянувшуюся кожу подставленной ему шеи, продолжив вбиваться в задницу порочного ангела. Его член хоть и стал чувствительным, твердости не утратил и мог еще какое-то время удовлетворять парнишку с необычными запросами.

Реакция Лайкоса не заставила себя ждать. Парень совсем обезумел, закричал, вонзил ногти в спину Грейсона и потянул, раздирая кожу на лопатках. К крикам его явного удовольствия добавилось сдавленное мычание пустынника от боли.

'Безумие, чистое гребаное безумие. Этот парень чокнутый, он реально ебанувшийся на всю голову псих...'

Слушая, упоительные звуки оргазма Лайкоса, Грейсон сомкнул зубы сильнее, чувствуя, как под губами заполошно бьется яремная вена. Его бедра при этом продолжали свой танец отбойного молотка. Казалось, что Лайкос, как и он сам только что, кончает в два раза дольше обычного. Когда крики, наконец, утихли, а колени по обе стороны перестали так сильно трястись, Грейсон разжал челюсти и медленно вытащил свой ставший чрезвычайно чувствительным член из теплого расслабленного нутра.

Молодой пустынник со стоном рухнул рядом с Лайкосом. В комнате раздавалось только их измученное тяжелое пыхтение. Грейсон уставился в потолок, чувствуя, как мир вокруг него вращается и кренится из стороны в сторону, словно на аттракционе, и пытался отдышаться.

Это... определено никогда не забудется. Без сомнения, это...

- Это был лучший секс в моей жизни, - выдохнул Грейсон, придя в себя. - Охуенно.

Ответа не последовало. Голова казалась тяжелой, но он все же повернул ее набок, чтобы посмотреть на Лайкоса.

Тот уже во всю дрых. Глубоко, размеренно посапывал, повернув к нему расслабленное лицо. Худая безволосая грудь ровно поднималась и опускалась в такт дыханию.

Грейсон усмехнулся про себя. В полусонном оцепенении он наблюдал, как тонкие пряди светлых волос вздрагивают при каждом выдохе Лайкоса. А потом, следуя порыву, который настиг его еще днем, пустынник поднял руку - тяжелую, словно налитую свинцом, - и провел пальцами по аккуратным, четко очерченным бровям.

'Это... приятно. Он выглядит чертовски мило, когда спит...'

С этой мыслью Грейсон отключился, оставив ладонь на мягких волосах Лайкоса.

Когда Грейсон очнулся, в его объятиях лежало теплое тело.

Он не сразу понял, реальность это или сон. Все вокруг казалось немного размытым, как в первые минуты после пробуждения, когда сознание еще цепляется за остатки сновидений. Но постепенно он начал осознавать... Нет, это не сон.

Молодой пустынник открыл глаза и увидел светлые волосы. Почувствовал мягкое дыхание на своей шее.

Его руки дрогнули, и он почувствовал, что обнимает этого незнакомого парня. Который бесцеремонно закинул на него ногу.

Еще не до конца придя в себя, Грейсон моргнул.

И в этот самый момент незнакомый парень тоже открыл глаза.

Он резко втянул воздух и дернулся назад, выскальзывая из его рук.

Они встретились взглядами.

И Лайкос - Грейсон вспомнил его имя - вскочил с кровати.

- Какого хрена ты здесь делаешь?! - выдал он, совершенно голый, осматриваясь с видом человека, потерявшегося в собственной комнате. Затем схватился за голову. - Охренеть... Охренеть! Что ты натворил?! Почему ты здесь?

Грейсон посмотрел вниз, на свое обнаженное тело, затем поднял глаза...

... и многозначительно ухмыльнулся.

- НЕТ! - воскликнул Лайкос, на лице которого застыла паника. - Нет, нет, нет! Блядь! Тебе надо уйти! Тебе срочно надо уйти!

Он бросился собирать одежду Грейсона с пола и швырнул ее на кровать.

- Давай, одевайся! Какого хрена... Сколько сейчас времени?!

Грейсон тихо засмеялся, потягиваясь.

- Даже кофе не предложишь? - протянул он, с ленцой садясь на кровати. Все тело приятно ныло, в груди еще отзывались отголоски удовольствия. - Может, хотя бы завтрак?

- НЕТ! - Лайкос почти заорал. Он был в полном ауте, и Грейсон уже начинал слегка волноваться. - Просто... Блядь, Грейсон, тебе надо уйти. Я не знаю, как ты меня уломал, но, блядь, вали отсюда. Прямо сейчас.

Так, стоп...

Улыбка исчезла с лица Грейсона.

Он вскочил с кровати, и вместе с ним резко подскочило раздражение.

- Я?! - его голос сорвался на гневное рычание, пока он лихорадочно натягивал одежду. - Да ты сам меня на себя затащил, братан! Я отлично помню, как ты умолял меня тебя трахнуть!

- Ох, твою мать... - Лайкос застыл перед зеркалом без рамы, висящим рядом с выцветшим постером ромашек. Его глаза расширились от ужаса. - Шея... Грейсон, блядь, ты совсем ебнулся?! Ты меня УКУСИЛ!

Он вскинул руку, осторожно касаясь алого полумесяца следов от зубов, явно проступающих на коже. В нескольких местах даже запеклась кровь. Синяки уже наливались, и было очевидно - такое не спрячешь.

- Блядь... Блядь... Он меня убьет, - пробормотал Лайкос, снова и снова осматривая рану в отражении. - Ебаный в рот... Он меня просто убьет.

Его взгляд метнулся к Грейсону и вспыхнул от ярости.

- Уебок!

Грейсон лишь развел руками.

- Да ты сам меня об этом просил, сучка! - рявкнул он в ответ. - Когда кончал, сам просил, чтобы я тебя укусил!

- Заткнись! - взвизгнул Лайкос.

Он уже натянул джинсы и теперь судорожно застегивал пуговицы на зеленой рубашке, в панике косясь на дверь, словно ожидая, что в нее кто-то вломится и поубивает их обоих, как в какой-то сопливой мелодраме.

- Ты должен уйти, - выпалил он резко, натягивая рукава. - И не смей никому об этом рассказывать. Ради всего святого, этого не было. Забудь. Забудь меня.

Резкость, холодный тон, полное отречение - это было слишком. Грейсон почувствовал, как его нутро вспыхивает огнем.

Он рванул одежду с кровати, натягивая ее на себя с явной злостью.

- Да пошел ты, - прорычал он. - Гребаный лицемер. Иди на хуй, Лайкос.

Лайкос поднял на него напряженный взгляд, но голос его оставался твердым.

- Просто... Просто не болтай. Я уезжаю сегодня и больше сюда не вернусь.

- Да мне уже похуй, - Грейсон фыркнул, зло пнув ножки пластикового столика. Тот с грохотом рухнул на бок. - Соси хер. В Арасе не играют в такое дерьмо. Если я когда-нибудь увижу тебя в своем городе, поступлю, как любой пустынник... перережу тебе глотку.

- Не смей мне угрожать, мудак! - взорвался Лайкос. - Еще одна, сука, угроза, и я натравлю на твой сраный город Легион!

Грейсон развернулся, его лицо исказилось от злости.

- Да ты, наверное, уже с половиной Легиона перетрахался, шлюха! - он рявкнул так, что Лайкос вздрогнул. - Так что вали отсюда, тварь, пока можешь! У тебя есть час. После этого мы с друзьями будем охотиться за тобой, как за грязной дворовой шавкой! Как тебе такая угроза?!

Грейсон резко распахнул дверь. Она с треском ударилась о стену, сбивая со стены старую картину, которая тут же с глухим стуком рухнула на пол.

- Да пошел ты! - завопил Лайкос ему вслед.

Грейсон вышел в коридор, и дверь с оглушительным хлопком захлопнулась за его спиной.

Вот же сучоныш! Грейсона трясло от ярости, пока он быстрым шагом направлялся к выходу из отеля.

Все приятные воспоминания о прошедшей ночи - не только потрясающий секс, но и их дикая химия, игры - все это в один миг превратилось в едкую кислоту, разъедающую его изнутри. Отрезвляющее утро скинуло его с седьмого неба прямо в пекло ада и там расплющило о поганую реальность.

В груди бушевало почти животная злость. Злость и обида.

Да что, блядь, с ним не так? Грейсон проклинал Лайкоса всеми словами, какие только приходили в голову, строил мрачные, извращенные планы, что сделает с ним, если снова встретит в Арасе. На многие из них у него вряд ли поднимется рука в реальной жизни, но пока что этими фантазиями мозг успешно питал жгучий гнев и подавлял уязвленную гордость.

Но, блядь... это реально была самая горячая ночь в его жизни. И самый лучший секс. Все, что любил Грейсон, они реализовали за первый (и последний, видимо) бешеный трах прошлой ночью. Лайкос - это нечто. Его хрупкое, но поджарое тело, огромный член, который Грейсон так и не облизал как следует, их идеальная сексуальная совместимость, грязные разговорчики, кинки на укусы, бурная реакция... Адский коктейль из страсти и похоти. И Грейсон наслаждался каждой секундой.

Он помнил, как Лайкос царапался, как впивался кусачими поцелуями, как извивался под ним, как хрипло дышал ему в ухо, доводя до безумия. А его идеально тугая задница...

Грейсон чуть не застонал, вспоминая. Он чувствовал себя королем, когда кончал в нее.

Какого. Хрена.

Его гребаная сперма все еще в этом ублюдке. Пока этот ебучий психопат орал на него и устраивал сцены, внутри него хлюпала конча Грейсона!

Какого хрена, блядь?!

Грейсон стиснул зубы до боли. Все внутри кипело, пульс бешено отдавался в висках.

Да пошел он. Если судьба когда-нибудь снова сведет его с Лайкосом, он не просто вспорет тому глотку - он затрахает его до смерти от потери крови!

Да! Вот так он ему отомстит. На хуй Лайкоса!

Грейсон топал по улице - кулаки сжаты, дыхание тяжелое, горячий гнев кипел под кожей. Прохладный утренний воздух не мог охладить пламя ярости, бушующее внутри. Он вернется домой, сделает пару затяжек, чтобы успокоиться, а потом возьмет свою винтовку и разнесет в клочья несколько крысиных туш у Бойни. Представит, что это Лайкос. Гребаный, дрожащий, визжащий Лайкос...

Но стоило ему выйти на главную улицу, как взгляд наткнулся на фигуру, нервно расхаживающую по веранде их дома.

Стоэн.

Блядь.

Грейсон напрягся. Как только он увидел отца, в голове всплыло, что тот говорил ему вчера.

Срань господня.

Эскорт для принца.

Совсем вылетело из головы.

Сколько вообще времени? Судя по пустым улицам, еще довольно рано. Может, он не сильно опоздал?

Стоэн заметил его, бросил сигарету и, прищурившись, буркнул:

- Где, мать твою, ты шатался всю ночь?

Он не выглядел таким злым, как Грейсон ожидал. Но по утрам Стоэн обычно всегда был спокойнее. Совсем другое дело - вечера, когда он напивался и становился бомбой замедленного действия.

- Да так, - пробормотал Грейсон, потирая затылок. - Прости. Который час?

- Полдесятого, - коротко бросил Стоэн. - Вы с принцем выдвигаетесь через полчаса.

Сказав это, он пошел обратно в дом, и Грейсон последовал за ним. Рокки, их коричнево-черная дворняга, лениво помахал хвостом, не поднимаясь с лежанки у входа.

Грейсон увидел у стены свой походный рюкзак, а рядом с ним - М16, уже закрепленный в держателе. Обоймы заряжены, рядом бронежилет - тот, что он обычно носил, когда выходил за пределы Араса на охоту.

Он остановился, разглядывая все это.

Стоэн, конечно, был тем еще мудаком, это не обсуждается. Но иногда он делал подобные вещи... такие, что напоминали Грейсону, каким отец был до смерти матери.

И от этого было странно. Особенно сейчас, когда Грейсона все еще потряхивало от ярости из-за Лайкоса.

- Спасибо, пап, - выдохнул он, сбрасывая старую коричневую куртку и натягивая черную, плотнее и теплее. - Насколько это дерьмо затянется?

- Илиш сказал, что на несколько дней, - ответил Стоэн. - Идти надо будет вдоль каньона, так что забудь про квадроциклы и грузовики. Пешком.

Грейсон скривился.

- Охуенно.

Стоэн его проигнорировал.

- Ваша задача - сопроводить пацана к нужным зданиям и оставить его там. Видимо, их тайная база где-то в той местности. Как только он будет на месте, разворачивайтесь и двигайте назад. Илиш хочет, чтобы вы ушли на приличное расстояние, прежде чем разобьете лагерь.

Эти психи Деккеры были до жути параноиками.

Ну и ладно. Ему нужно всего лишь сопроводить парня до точки. По крайней мере, это поможет отвлечься от утреннего дерьма.

'Этот сучонок... если он когда-нибудь мне попадется, я сделаю так, чтобы его миленькая тупая мордашка стала чуточку менее симпатичной.'

- Звучит не слишком сложно, - пробормотал Грейсон, направляясь на кухню.

В духовке, включенной на минимум, его ждали яичница-болтунья и арийский бекон, а на столешнице на тарелке лежал подрумяненный тост с маслом. Грейсон заграбастал еду, разболтал в кружке с кипятком растворимый кофе и быстро расправился с завтраком, следя за стрелками часов, которые неумолимо приближались к моменту его отбытия.

- Будь осторожен там, - вдруг сказал Стоэн.

Грейсон остановился, не донеся кружку до рта.

Что-то в голосе отца было... странное, напряженное. А это уже было подозрительно - обычно ему было до лампочки, чем Грейсон занимается за пределами Араса.

- Эти химеры... Они созданы искусственно, а значит, у них с мозгами не все в порядке, - продолжил Стоэн. - Поосторожнее с этим ученым пацаном. Я серьезно. Есть тысячи историй о том, что они творят в Скайфолле. В основном - убийства и и насилие, но и много другого. Говорят, что химеры-ученые более-менее нормальные, но все равно... Они ебнутые и вне закона. Если этот парень решит, что ты ему не нравишься, он может убить тебя, и мы не сможем ничего сделать.

Грейсон застыл, вглядываясь в лицо отца.

Что это, блядь, сейчас было? Забота?

Стоэн поморщился, заметив выражение сына.

- Не смотри на меня так, - проворчал он. - Ты пустынник, а пустынники и скайфольцы, особенно ебнутые принцы-химеры, никогда не ладили и не поладят. Держи язык за зубами, ухо - востро, а мальчишку - в безопасности. Вернешься домой, и все. Не разговаривай с ним, если он сам не заговорит.

Грейсон кивнул, допивая кофе и засовывая в рот последний кусок тоста.

- Хорошо, пап, - проговорил он, прожевывая промасленный хлеб. - Я буду осторожен.

Стоэн кивнул в ответ.

- Этот паренек сказал, что свяжется с Арасом по рации, когда вы пойдете назад, так что я буду знать, когда тебя ждать. Не зевай, смотри в оба. А теперь убирайся к черту, пока не опоздал.

Грейсон, нахмурившись, вышел из дома, перекинув походный рюкзак за плечи, а винтовку закрепив на нагрудном ремне. Это было... странно. Он знал, что химеры опасны, но... настолько ли?

Сначала его смущала просто забота отца, но теперь в душе медленно просыпалась настороженность. Если даже Стоэн Меррик - человек, которому вообще на все похуй, - беспокоится о нем из-за этих существ... Значит, они действительно на голову ебнутые.

Грейсон мысленно поставил себе отметку - никогда не поворачиваться к этой химере спиной. Не доверять ему. Стоэн прав - скайфольцы и пустынники из разных миров. А психованные принцы - тем более.

Проходя по улице, он машинально кивнул паре знакомых. Северные ворота уже виднелись всего в квартале, но он продолжал осматриваться, пытаясь выцепить среди утренней толпы одну мерзкую, сучью физиономию. Перед тем как покинуть Арас, Грейсон хотел убедиться, что гребаный Лайкос тоже убрался к черту.

Какое же у него было ебало! Просто вырви и выбрось. Играть в такие игры с пустынниками? Да он ебнутый. В Арасе так не делают. Это прямая дорога к тому, чтобы тебя сожрали. Может, в Тинтауне полно шлюх, привыкших играть в дешевые драмы, но не здесь.

Грейсон и сам знал, что значит быть использованным, но, по крайней мере, он принял, что тот торговец его развел.

'Все-таки это не то же самое, что... изнасилование. Нет, ни хрена. Просто я был озабоченным пацаном, а тот торгаш этим воспользовался.'

Торговец был настойчив, налил ему пару порций хорошего бухла, пока Грейсон не потерял бдительность. Потом - старый, заброшенный дом на окраине, где тот остановился на время... и вот так Грейсон лишился девственности. Было больно, сначала. Но торгаш хотя бы знал, что делает, и в итоге это даже оказалось приятным. Ну и, как бонус, юный пустынник получил свой первый в жизни минет.

Хотя с возрастом Грейсон осознал, что тогда все было не совсем правильно, он не устраивал сцен, не рыдал в подушку, не бился в истерике. Было - и прошло. Он поступил по-мужски: честно признал, что тот мужик был подонком - к счастью, не самым уродливым - и продолжил жить своей жизнью.

Вот так и должен был поступить этот гребаный Лайкос, а не устраивать драму на ровном месте и превращать шикарную ночь в жалкое позорище.

Грейсон сжал кулаки, чувствуя, как внутри разрастается черная, тягучая ненависть. Лучше бы этой суке уже убраться из Араса к чертовой матери...

Он резко остановился.

Сердце ударилось в ребра, но не от страха - от чистой, пульсирующей ярости.

Потому что у северных ворот, прямо у стены скрепленных цементом обломков, что окружала Арас, стоял никто иной, как Лайкос.

Светловолосый ублюдок топтался всего в нескольких шагах от выхода, разглядывая металлическую сетку между двумя воротами - единственную дорогу в город и наружу. Рядом с ним лежали рюкзак и холщовый мешок, на котором сверху покоилось ружье.

Чего он, блядь, ждет?

Грейсон же велел ему убраться. Скажи часовым открыть гребаные ворота и вали.

Но Лайкос, казалось, просто стоял и наблюдал за диконами, засунув руки в карманы джинсов, а ветер лениво играл его аккуратно зачесанными назад локонами. Он явно не заметил Грейсона. Потому что если бы заметил, то уже бежал бы в противоположную сторону.

- Эй, Грейсон! - позвал кто-то сбоку.

Это был Вегас, его приятель, но Грейсон не повернулся, не оторвал взгляда от Лайкоса.

- Мы готовы выдвигаться, ждем только Митчелла, он ушел за водой, - продолжал Вегас. - В каньонах сейчас сушь адская.

Имя Грейсона прозвучало вслух, и Лайкос дернулся, резко разворачиваясь. Их взгляды встретились. Грейсон ощутил, как внутри разгорается пламя, а вот в глазах Лайкоса вспыхнул страх.

- Мы еще прихватили консервы с мясом и макароны, - продолжал Вегас, не замечая ничего странного. - Сделаешь нам свои фирменный спагетти? Грейсон?

Грейсон не ответил.

Он уже шагал вперед, к Лайкосу, тяжело дыша, чувствуя, как в груди закипает лава, растекаясь по венам. Кулаки сжались сами собой. В голове пульсировала одна мысль: разорвать ублюдка на куски.

- Я сказал тебе убираться нахер! - зарычал Грейсон, пальцы судорожно дернулись, словно уже сжимали нож. - Хочешь узнать, что бывает с такими суками-лицемерами, как ты? Хочешь, чтобы я показал, что делают в Арасе с такими, как ты?

За спиной раздались крики. Вегас... И где-то дальше - Митчелл. Звук ударяющихся о землю сапог. Игнорируя их, Грейсон продолжил:

- Проваливай из моего города, пока я не выследил тебя и...

- Грейсон! - Вегас рванул его за плечо, встряхнув с силой. - Ты ебнулся?! Ты нас всех сейчас угробишь!

- Из-за кого?! - рявкнул Грейсон. - Этого мелкого куска дерьма?.. Он же... он...

И только тогда мозг Грейсона, наконец, сложил все кусочки пазла.

Лайкос... симпатичный, чистенький, ухоженный, с мягкой кожей и идеальными зубами. Он не из Тинтауна и вообще не из какого-то другого поселения пустынников.

Лайкос был Лайкосом Деккером.

Ученым.

Химерой.

Принцем.

Молодой принц смотрел на Грейсона с ошеломленным потрясением - точно так же, как и Грейсон смотрел на него. Никто из них явно не ожидал увидеть другого в этом походе.

- Черт, чувак, - пробормотал Вегас, растерянно глянув на Лайкоса, а затем прошипел в ухо Грейсону: - Ты, блядь, че, обдолбался с утра? Хочешь, чтобы нас всех прикончили? Боже, Грейсон!

Он резко дернул сына мэра назад, оттаскивая его от Лайкоса, и только тогда разжал пальцы. Грейсон остался стоять на месте - все еще злой, но теперь больше сбитый с толку, чем разъяренный.

- Все... нормально, - тихо сказал Лайкос, опуская взгляд. - Просто давайте уже выдвигаться, пока не стало слишком жарко.

Он повернулся и направился к воротам, но Грейсон по-прежнему сверлил его взглядом, словно пытаясь прожечь дыру в его черепе.

И, словно перед Магнето, железные ворота перед принцем начали открываться. Хотя, конечно, ни о каких способностях мутантов и речи не было - просто любопытные дозорные наблюдали за всей этой сценой сверху и, наверняка, давились от смеха. Грейсон поклялся, что, если хоть один из этих придурков посмеет подшутить над ним после этого долбаного похода, он лично разобьет им лица.

Молодой пустынник прошел за ворота, беспричинно раздраженный тем, что Лайкос даже не потрудился забрать свои сумки и оружие - видимо, думал, что они с Вегасом будут таскать его пожитки, как вьючные животные.

Они прошли через так называемый «воздушный шлюз» - узкий проход, обнесенный по обе стороны сеткой-рабицей. Отсюда открывался вид на клетки с диконами.

Было приятно представить, как он швыряет туда этого блондинистого сучонка. Лайкос бы орал. Орал так, что его голос хрипло разносился по всему Арасу. Хотя нет... Он бы еще громче орал перед тем, как Грейсон его трахнул, а потом перерезал горло.

Эта внезапная, кровавая, извращенная мысль заставила его самого вздрогнуть.

Неужели его настолько задело?

Грейсона никогда не возбуждало насилие. Не его фетиш, и не в его характере принуждать к сексу. Он же не конченный психопат и не сломанный ублюдок, которому нужно насилие, чтобы почувствовать себя живым. Но, блядь, как же приятно было представлять, как он ломает этого мальчишку.

Чтобы Лайкос почувствовал себя так же дерьмово, как заставил себя чувствовать Грейсона.

'Мне действительно понравился этот парень...'

Грейсон с силой встряхнул головой, прогоняя эту мысль, и зашагал вперед, быстрыми, тяжелыми шагами.

Лайкос, засунув руки в карманы, шел впереди, стараясь держать дистанцию. Только один раз он обернулся - когда Вегас сунул ему карту и велел наметить место, куда они направляются. Больше он не сказал ни слова.

А раз он молчал, Вегас и Митчелл зашептались, перекидываясь догадками, почему Грейсон так взбесился, увидев молодого принца-химеру.

Грейсон слышал их шепот, но не разбирал слов. И это было хорошо. Потому что если бы он услышал то, что ему бы не понравилось, он бы надрал этим двоим новичкам жопы. Буквально. Особенно Вегасу - тот был натуралом. Ему бы это запомнилось на всю оставшуюся жизнь. А может сделать это на глазах у его детей?

Грейсон чуть было не рассмеялся от этого внезапного, маниакального образа.

Но злоба не утихала, только разгоралась. Чтобы заглушить этот пожар, Грейсон полез в рюкзак, доставая флягу, предусмотрительно наполненную виски. Он припас еще бутылку в рюкзаке, и собирался по дороге заглянуть в пару развалин - вдруг найдет что-нибудь покрепче.

'Тупорылый принц-недомерок...'

Прошло несколько часов. Лайкос начал сбавлять темп. Пот стекал по его вискам, струился по шее, скапливался в ямке между ключицами.

Грейсон тоже вспотел, но не останавливался, и даже подгонял остальных. Просто чтобы посмотреть, как этот сучонок страдает.

- Давайте передохнем, - наконец сказал Вегас.

Арас давно скрылся за горизонтом, растворившись за красноватыми скалистыми хребтами. Дорога вилась между голыми каменными стенами слева и крутым обрывом справа. Тропинка была ухабистой, но узкий проход хорошо усиливал эхо, так что любой, кто попытается подкрасться, выдаст себя заранее.

- Разведем небольшой костер, перекусим, выпьем, может, даже пару таблеток проглотим для поднятия настроения, - добавил Вегас.

Лайкос остановился, все так же пряча руки в карманах, и оперся о ближайший валун. Он не проронил ни слова, просто с тупой робкой рожей молча наблюдал, как остальные начали устраивать привал.

Вегас и Митчелл по очереди таскали его тяжелый рюкзак, а второй, поменьше, зеленый мешок болтался у Грейсона на груди. С какого хрена им приходится таскать больше, чем они с собой собрали? Грейсону приходилось стискивать зубы, до крови прикусывая язык, лишь бы не высказать все, что он думает по этому поводу.

- У меня в рюкзаке есть немного сладостей, если хотите, - вдруг сказал Лайкос. Он прошел мимо Митчелла, который возился с огнем, и опустился на колени рядом со своим потрепанным рюкзаком. - Это из Скайфолла. Я берег их на потом.

Вегас, прикатив к костру тяжелое бревно для сиденья, оживился:

- Скайфольские сладости? Да ладно! Мы их редко видим. Даже караваны Декко везут их нечасто, да и то старые или уже растаявшие. Что у тебя там?

Грейсон поморщился, когда Лайкос вытащил две плитки шоколада в черно-золотистой обертке с надписью «Кармэль» на лицевой стороне.

- Это наша версия шоколада с карамелью, - пояснил Лайкос, ломая плитки на куски. - Силас всегда произносит «кармель» вместо «карамель», и Илиш каждый раз его поправляет, чем дико бесит, так что Силас назвал шоколад так, как ему нравится.

Он коротко усмехнулся, но Грейсон только еще сильнее сузил глаза.

- Он очень вкусный, - добавил Лайкос, раскладывая куски шоколада на ладонях. - Лучше съесть сейчас, пока не растаял. Я держал их рядом с охлаждающими пакетами, но они недолго сохраняют холод.

- О, шикарно! - Митчелл тут же схватил свою долю, Вегас последовал его примеру. - Слушай, химеры не такие уж и плохие.

Осознав, что именно ляпнул, он поднял голову, и на его лице отразился первобытный ужас.

- Я имею в виду, все химеры классные, - поспешно исправился он.

Лайкос улыбнулся:

- Да, я знаю, у нас... своеобразная репутация. Но лично я вполне нормальный.

Грейсон громко фыркнул.

Два взгляда тут же метнулись к нему - в глазах Вегаса и Митчелла читалось молчаливое «Грейсон, заткнись, мы еще слишком молоды, чтобы умирать».

А Лайкос просто отвернулся, напряженно глядя в землю.

- Садись, съешь шоколадку, Грей, - медленно проговорил Вегас, пристально глядя на него. В его взгляде читалось явное предупреждение. - Может, хоть это сделает тебя менее сволочным.

- Ладно, - буркнул Грейсон и плюхнулся на камень.

Он взял свою долю, но есть ее не собирался.

Было в этом что-то неправильное. Как будто, если он попробует шоколад, то уступит. Сдастся.

- Не обязательно вести себя как придурок, - внезапно сказал Лайкос.

Грейсон резко вскинул голову.

Парень смотрел в костер, в который Митчелл подбрасывал мелкие веточки. Будто пытался скрыть выражение лица, но Грейсон заметил, как крепче сжались его пальцы.

Вегас нервно рассмеялся. Митчелл сделал вид, что его здесь вообще нет (и королевской семье не за что будет вырезать всю его семью).

- Ах, вот как? - процедил Грейсон сквозь стиснутые зубы. - Забавно. Потому что, знаешь... У меня есть очень даже веская причина быть придурком.

- Грейсон! - Вегас с грохотом ударил ладонью по бревну, на котором сидел. - Все, хватит! Ты возвращаешься домой. Я не знаю, что с тобой не так, но ты не будешь так обращаться с этим парнем. Он, блять, принц! И, черт возьми, он еще и хороший!

Грейсон резко поднялся, готовый вмазать ему, но прежде чем он успел что-то сделать, вмешался Митчелл - старше, умнее и явно быстрее всех уловивший суть.

- У вас что, история какая-то? - он вскинул бровь, седые пряди у висков придавали ему вид человека, который уже слишком стар для всего этого дерьма.

- Грейсон и химера? - фыркнул Вегас. Но стоило ему взглянуть на сына мэра, как его лицо перекосилось в потрясении, а брови взлетели вверх, словно повторяя выражение Митчелла. - Ты серьезно?

Лайкос не шевелился и не вмешивался. Просто сидел у огня, медленно разжевывая кусочек шоколада.

- Все в порядке, - наконец сказал он. - Он просто ублюдок, который почему-то решил, что может угрожать принцу и это сойдет ему с рук. Ничего особенного.

- Грейсон! - зашипел Вегас. - Ты нас всех прикончишь, блять! Ты хоть знаешь, кто такой принц Илиш? Он, мать его, второе лицо Короны! Он доверил нашему кварталу доставить этого парня целым и невредимым, а нам не нужны плохие отзывы! Так что веди себя прилично!

- Да, - Лайкос поднял взгляд, и Грейсон почувствовал, как внутри у него закипает гнев. - Веди себя прилично.

'Какой же он, сука, смелый.' Если бы Грейсон был Силасом Деккером, человеком, который взорвался и разнес нахрен весь мир, он бы уничтожил не только мир. Он бы стер всю вселенную. Разнес ее на мельчайшие частицы, а потом еще и их раздавил бы в... еще более мелкие частицы.

Грейсон плюхнулся обратно на место, чувствуя, как горит лицо - знакомое чувство, как если заглянуть в духовку проверить, не подгорела ли запеканка с крысиным мясом. Фантазии, которые он пытался вытеснить, хлынули назад с новой силой. Только теперь в цвете, с деталями, вплоть до тональности криков.

Теперь Грейсон думал не о том, как ощущаются брови Лайкоса под его пальцами. Теперь он представлял, как сучоныш визжит с ножом в животе.

Дальше все было до нелепости неловко. Пришлось терпеть, как Митчелл и Вегас извиняются перед Лайкосом за него, как льстят ему и благодарят за шоколад. Они быстро поели консервированный суп, такты со Спамом, запили это парой глотков виски и половиной бутылки воды на человека, а затем снова отправились в путь.

Теперь впереди шагал Митчелл - драгоценного принца следовало охранять, а не выставлять в первых рядах, где он мог стать первой жертвой кого-то недружелюбного. Лайкос шел следом. Грейсон - чуть позади, ровно настолько, чтобы видеть его затылок. Замыкал отряд Вегас, время от времени бросая тревожные взгляды назад, проверяя, не идет ли за ними кто-то еще. Непринужденные разговоры теперь были сведены к минимуму. Гулкое эхо сопровождало их по краю каньона, где красные скалы поднимались отвесными стенами. Теперь даже звук их шагов и каждый камешек, падавший с нависающих скал, заставлял всех останавливаться и прислушиваться.

К тому же становилось холодно. Чем глубже они углублялись в каньон, который в народе называли Сухие Кости, тем выше становились скалы слева. Солнце не пробивалось сквозь каменные стены. Обычно тень летом ощущалась как подарок, но здесь температура упала настолько, что Грейсону пришлось застегнуть куртку на молнию.

Лайкос же был одет в какую-то тонкую тряпку - дешевый, блестящий бомбер Адидас, который наверняка купил у какого-нибудь торговца, чтобы косить под пустынника. Тупой мальчишка сгорбился, спрятав руки в рукава и прижав их к груди, пытаясь хоть как-то согреться. Тонкие рукава болтались, слабо колыхаясь при каждом шаге.

Грейсон наблюдал за ним с нездоровым злорадством. Так ему и надо. Это Серая Пустошь, мальчик-принц, а не твой вылизанный Скайфолл с его башнями до небес, где за тобой бегают рабы и вытирают тебе задницу. Здесь не умеешь одеваться по погоде - ты труп. А если не труп, то замерзаешь к херам собачьим.

Грейсон наслаждался видом Лайкоса, мерзнущего, ссутулившегося и дрожащего. Смотрел, как тот пытается согреться, как сжимает руки в кулаки, прячет их в рукава. А когда солнце село, и воздух стал совсем ледяным, он с особым удовольствием наблюдал, как Лайкос натягивает под свою дерьмовую курточку сразу два тонких свитера.

К ночи они достигли намеченной цели - руин богатых домов, некогда стоявших вдоль хребта. Большинство уже рухнули: слишком тонкие сваи, слишком слабый фундамент, слишком много времени с тех пор, как цивилизация смылась отсюда, оставив лишь ветер и пыль. Но среди руин все еще можно было найти целые дома, какие-то даже успели отремонтировать временно жившие в них пустынники.

Грейсон и Вегас обследовали два ближайших и остановились на двухэтажном доме с широким плоским козырьком. Веранда под ним выглядела так, будто развалится, стоит на нее встать. Зато внизу был подвал - хорошее место для убежища, если будет от кого прятаться.

Внутри, разумеется, был срач. Пустынники не славились привычкой убирать за собой. Зато тут уже была яма для костра, выжженная прямо на полу в бывшей гостиной, и даже дырка в крыше, аккуратно затянутая брезентом, придавленным камнями - похоже, последний жилец не хотел, чтобы сезон дождей окончательно добил и без того мертвый дом.

Они разбили лагерь внутри и разложили спальники. Лайкосу, само собой, причитался матрас - единственный на весь дом. На втором этаже, в главной спальне, устроили пост наблюдения. Впрочем, спальней это назвать было трудно - матраса давно не было, каркас кровати и прочая мебель были разломаны на дрова. Остались только кучи пыли, крошки гипсокартона, ржавые консервные банки и гниющие книги. В этом месте уже не раз были охотники за мусором, а значит, ценного тут не осталось ничего.

Лайкос уселся у костра, подтянул ноги ближе к огню, грея окоченевшие пальцы. В котелке закипала вода для лапши, а в сковородке шкворчала тушенка с двумя банками сладкой кукурузы. Фирменные спагетти Грейсона. Готовить до смешного просто, но на вкус, сука, божественно.

Ужинали в тишине, если не считать редких фраз ни о чем. Грейсон не сказал ни слова Лайкосу с их дневного привала. Хотя теперь у него в голове прибавилось немало новых деталей к фантазии о том, как убить эту мелкую тварь. Каждый раз, когда Грейсон ловил взгляд Лайкоса - недовольный, исподлобья, полный вызова, - его руки сами собой сжимались в кулаки.

- Грей, это охрененно вкусно, - протянул Вегас, заглатывая спагетти по-грейсоновски почти не пережевывая. Он приложился к фляге, запил вискарем, затем поперхнулся смехом. Перед этим он еще и парочку таблеток закинул, так что теперь был уже в хорошем угаре и готов отправиться спать, даруя Грейсону честь дежурить первым. - Нет ничего лучше горячей жрачки после холодного дня.

Он лениво кивнул в сторону Лайкоса, который продолжал изящно (и бесконечно раздражающе) наматывать лапшу на вилку.

- Это у тебя вся одежда, Лайкос?

Тот поднял взгляд.

Грейсон напрягся еще сильнее. Даже, сука, манеры за столом у него идеальные.

- Ну... - Лайкос отвел глаза, кажется, немного смущенный тем, что оказался так плохо подготовлен. - Я не думал, что днем будет настолько холодно.

Он пожал плечами.

- Но у меня теплый спальник. Так что ночью я не замерзну.

Вегас кивнул, непринужденно затягиваясь сигаретой.

- Тут уже не так холодно, как в каньонах, - выдохнул он сизое облако. - Эти дома на холме. Днем солнце греет, а ночью тепло держится. - Он лениво откинул голову назад и посмотрел на Грейсона. - Будем по два часа дежурить, по очереди. С утра пораньше двинем дальше, пока солнце не палит. - Он зевнул и кивнул в сторону Лайкоса. - Парень, ты где спать собираешься? У костра?

Лайкос замер, задумался на мгновение, а потом кивнул.

- Я... думаю, найду себе комнату. Здесь не так уж холодно, - сказал он. - Химерам не нужно много сна, а я как раз хочу просмотреть свои записи... Свет может помешать вам спать.

- Не нужно много сна? - переспросил Митчелл, приподняв седую бровь. - Впервые такое слышу.

- Ну да... - Лайкос пожал плечами. - Некоторые из нас спят всего по четыре часа, и этого хватает. Мне, например, комфортно где-то от четырех до пяти. Остальные химеры обычно спят как люди, но при необходимости могут и меньше.

Митчелл присвистнул.

- Впечатляет. Слушай, пацан, останови меня, если лезу не в свое дело, но... это правда, что вы можете делать руки горячими или холодными?

Лайкос, всегда вежливый, сначала прожевал и проглотил, только потом ответил:

- Да, правда, но у меня такой способности нет, - он на мгновение задумался. - Причем не только руки... Некоторые из моих братьев могут нагревать все тело, или, наоборот, ледяными становиться. Кто-то умеет пускать разряды тока, а кто-то... - Лайкос коротко усмехнулся, впервые за весь вечер. - ...Может создавать такое легкое покалывание, которое... ну, скажем так, ощущается особенно приятно в определенных местах. Они используют это во время секса.

У Митчелла приподнялась вторая бровь. Вегас ухмыльнулся.

- Нам торговцы рассказывали, что... вы... ну, ты, твои братья и Силас... - начал Вегас, но не успел договорить: Митчелл всадил ему кулаком в бедро, не слишком деликатно попросив заткнуться.

Лайкос слегка покраснел, а у Грейсона снова закипела кровь. Точно, озабоченный извращенец Лайкос и его бесконечные партнеры. Этот шлюхан говорил о своих братьях. Они все трахаются друг с другом. Кто-то из них даже становился парочками.

Паршивая, ебанутая семейка.

- Ну... В принципе, в Скайфолле об этом все знают, так что вам-то чего не рассказать, - сказал Лайкос, неловко потирая шею. - Это способ укрепить наши узы, проявить привязанность, преданность... Ну и... - Он скользнул взглядом по лицам собеседников. - В пятнадцать мы все... ну, спим с Силасом. Все, кроме нашей единственной сестры - Эллис.

Вегас, единственный натурал среди них, оживился.

- Эллис? - Его голубые глаза загорелись. - Она... крутая? Опасная? Как она выглядит?

Грейсон сдавленно зарычал и мотнул головой. С него хватит. Ужин он уже прикончил, да и разговором был сыт по горло.

- Пойду на пост, уже поздно, - процедил он. Схватил тряпку, вытер тарелку дочиста, чтобы не возиться с этим утром, и встал. - Вернусь через пару часов.

Парни пожелали ему спокойной ночи.

Грейсон поднялся по мягким, просевшим ступеням, прихватив с собой металлический стул без одного подлокотника. На втором этаже первым делом высунулся в окно и, не особо заботясь о приличиях, помочился в пустоту. Затем накинул на стул спальник, чтобы не так жестко было сидеть, и устроился у окна, вглядываясь в залитый лунным светом каньон.

Ночь выдалась скорее прохладной, чем холодной. Ландшафт был необычно светлым - из-за почти полной луны. Серебряный свет падал на красные камни, превращая их в загадочные тени.

Безветренно и тихо. Чересчур тихо. Разве что редкий стрекот попрыгунчиков да ровный храп спящих внизу пустынников нарушали мертвую тишину. Грейсон отвлекался на сигареты и чистку оружия. Перебирал, проверял, чистил, разбирал и снова собирал. И курил одну за другой.

Прошло два с половиной часа, прежде чем в проеме двери появился Митчелл.

- Вид снизу не хуже, - сказал он голосом сонным, но ясным. - Там у окна внизу журнальчики валяются, посижу, полистаю.

Грейсон зевнул и кивнул.

- Если придут монстры, они сожрут тебя первым, так что меня это устраивает, - сказал он, вставая. - Увидимся утром.

- Спокойной ночи, Грей.

Грейсон стянул свой спальный мешок с металлического стула, расстелил несколько старых простыней на ковре, а сам мешок использовал как одеяло. Под голову он положил свернутую тряпку, завернув ее в еще один слой ткани, чтобы хоть немного заглушить запах плесени. В конце концов, получилась вполне удобная постель. Он скинул куртку, забрался под спальник и быстро провалился в сон.

Но спалось ему недолго.

Глаза Грейсона распахнулись, а сердце болезненно сжалось в груди, когда он ощутил, как кто-то ложится рядом. Инстинктивно он отпрянул, уже потянувшись за оружием, но, когда его взгляд привык к бледному лунному свету, проникающему в комнату, он понял... это гребаный Лайкос.

Химера заползала под его одеяло, но прежде успела накрыть их обоих своим собственным спальным мешком.

- Какого черта ты творишь?! - Грейсон резко дернулся назад. - Проваливай, псих.

- Мне холодно, - тихо ответил Лайкос.

- Да нет, ты просто мудак. И еще чокнутый, - прошипел Грейсон. - Убирайся.

Лайкос, теперь уже стоя на коленях перед ним, молчал, ссутулившись и опустив голову, а его смятый спальный мешок лежал рядом.

- Я... Я замерз, - повторил он еще тише.

Грейсон стиснул зубы.

- Не моя проблема, - отрезал он. - Я уже один раз совершил ошибку, когда отнесся к тебе нормально. Второго не будет.

Лайкос не двигался и довольно долго не поднимал головы. Все стихло, слышалось только сердитое сопение пустынника, сверлившего светловолосую химеру раздраженным взглядом.

Внезапно Лайкос плавным движением наклонился к Грейсону и поцеловал его в губы, да так настойчиво, что тому пришлось откинуться на спину.

Смущенный и явно взволнованный, Лайкос перекинул ногу через бедра Грейсона, оседлав его, и снова прильнул к его губам. Когда в рот ворвался требовательный и настойчивый язык, пустынник занервничал.

'Ладно, и какого хрена сейчас происходит? Этот парень чокнутый.'

Лайкос навалился на него всем телом, а его пальцы тем временем терзали пуговицу на джинсах Грейсона. Их языки переплетались, принц-химера закрыл глаза, а Грейсон в недоумении и шоке смотрел на коричневые разводы от влаги на потолке.

Но не пошевелился и не оттолкнул Лайкоса. Почему? Да хрен знает. Только когда Лайкос начал стягивать с себя боксеры, Грейсон очнулся и вспомнил, что его язык способен не только вылизывать рот озабоченных принцев.

- Какого хрена ты творишь!? - воскликнул Грейсон. Дыхание срывалось, кожа нагревалась, и жар проникал внутрь, распаляя тело с каждой секундой. - Да что, блядь, с то... О, боже.

Лайкос обхватил член Грейсона - такой же охреневший, как его хозяин, и наполовину вставший, исключительно из-за гормонов и инстинктов, не подумайте, - и заглотил чуть ли не по основание. Грейсон прочувствовал весь процесс: как по головке скользнули влажные плотно сжатые губы, затем - соблазнительный жар рта, и следом - язык, играющий с уздечкой и нежно облизывающий ствол под головкой.

- Господи... - Грейсон глубоко вдохнул и выдохнул протяжным стоном. - Ты что, блядь, вытворяешь? Чокнутый.

Снова стон - наслаждение нарастало стремительно. Пустынник возбуждался, причем быстро, и вот его пальцы уже зарылись в светлые пряди головы, которая покачивалась над его пахом.

Этот парень бесспорно талантлив. Блядь, еще как талантлив. Хотя, чему тут удивляться? Он же химера - их учат сосать члены, как только они достигают установленного Короной возраста согласия. У них, наверное, есть какие-то специальные курсы по минету, и этот парень явно получил там красный диплом. Однако, в этот момент Грейсон не мог его осуждать. Это был лучший минет в его жизни, а ведь чокнутый парень только начал.

Работал не только его рот - одна рука нежно, но настойчиво обхаживала ствол. Лайкос гладил его, имитируя проникновение, сохраняя ровный темп и нужную силу сжатия, пока сам лизал и обсасывал головку. Второй рукой он ласкал яички Грейсона - легонько, дразнящее и невероятно эротично. Лайкос знал, как это делается. Гребаный бог секса.

И, как оказалось, странности на этом не закончились. Грейсон кайфовал, откинувшись назад и постанывая в холодный ночной воздух, но Лайкос внезапно оторвался от него и поднялся. Глаза Грейсона открылись, затем расширились еще больше, когда Лайкос снял свои джинсы, затем серые трусы, и снова оседлал его.

Блестящая от слюны головка коснулась смазанного ануса. Смазанного? Грейсон понял, что гребаный псих подготовился и предварительно смазал себя. Он точно знал, чего хочет, когда шел лезть к нему под спальник.

Грейсон схватил Лайкоса за стройные бедра, когда тот наклонился, и прикусил губу, застонав от удовольствия, когда головка его члена прорвалась внутрь. Лайкос тоже задохнулся, застонал, запрокинув голову и приоткрыв рот, затем начал опускаться, пока яички Грейсона не коснулись его ягодиц.

И Лайкос начал объезжать его - всего пара медленных движений, прежде чем он ускорился, поднимаясь и опускаясь с короткими сексуальными выдохами. Мягкий серебристый свет луны очерчивал в темноте силуэт прекрасного тела, светлые волосы, покачиваясь, искрились и походили на рождественскую мишуру.

Грейсон, не убирая ладоней с бедер Лайкоса, начал помогать ему двигаться, зачаровано и с нарастающим вожделением наблюдая, как Лайкос на нем скачет. Ненависть вкупе с удовольствием от секса дало умопомрачительную смесь, от которой у молодого пустынника рвало крышу и выбило из головы все, кроме образа ангела-искусителя, подпрыгивающего на его члене.

И чтобы показать, что его всегда тянуло к прекрасному, Грейсон схватил твердый член Лайкоса, который подпрыгивал, шлепаясь о лужицу натекшего на его живот предэякулята. Лайкос на дополнительную стимуляцию отреагировал шумно - стоны поднялись на октаву, а ритм шлепков ускорился. Не удержавшись, Грейсон тоже задвигал бедрами, врезаясь в ягодицы Лайкоса. Они быстро подстроились под единый темп и комната наполнилась хлюпающими звуками ударов влажной кожи разгоряченных тел.

Первым кончил Грейсон. Лайкос почувствовал, что тот близко и начал насаживаться на него резче и быстрее. Рука Грейсона на химерьем члене тоже ускорилась.

Грейсон вскрикнул, его бедра подлетали, загоняя мощные струи спермы в тугой зад принца, оба при этом стонали в унисон. Даже кончив, он продолжал толкаться, пока чувствительность не заставила его поморщиться и прекратить.

Лайкос соскользнул с члена, выпрямился, встав на колени, и подполз к лицу полулежащего Грейсона. Тот без слов и колебаний заглотил химерий член и принялся жадно сосать, поглаживая ствол рукой.

Несколько секунд - и первая струя спермы ударила в гортань. Открыв для себя очередной фетиш, Грейсон совершенно не протестовал, что его практически трахают в рот, и проглотил все до последней капли. Вкус спермы химеры ему понравился.

Когда оргазм утих, Лайкос оставил рот пустынника в покое и на мгновение задержался на месте, пытаясь отдышаться. А потом слез с полуобнаженного тела Грейсона... лег рядом и прижался к нему, обхватив за грудь.

'Это так... странно, неожиданно и... что-то еще, в общем.' Грейсон растерянно посмотрел вниз на Лайкоса, видя, что парень-химера лежит с закрытыми глазами.

- Что, блядь, с тобой не так? - прошептал он, качая головой. - Ты сумасшедший.

Лайкос не ответил, и Грейсон не стал настаивать. Несколько секунд он просто смотрел на него, а затем вздохнул, натянул на них обоих его спальный мешок и заставил себя уснуть.

Проснувшись утром, Грейсон не мог поверить своим глазам.

Или мог?

Резкий вздох и целый поток отборной ругани выдернули его из сна. Он открыл глаза и увидел, как Лайкос, вылупив свои ореховые зенки, смотрит на него с потрясением.

- Гадство! - воскликнул Лайкос, паника исказила его лицо. - Нет! Нет!

Он резко отпрянул, и, осознав, что совсем голый, сжал лицо руками, словно пытаясь стереть с себя реальность.

- Нет! Нет!

Опять это дерьмо?

Грейсон посмотрел на него с абсолютно пустым выражением лица и молча натянул на себя боксеры.

- Ты конченый, - сказал он ровно, без тени эмоций. - Ты реально псих, и мой отец был прав насчет таких, как ты. Вы все отбитые на голову психи.

Лайкос вспыхнул.

- Простите?! - возмутился он. - Ты не имеешь права так со мной разговаривать!

Грейсон развел руками.

- Тогда убей меня, принц-мудак, - усмехнулся он. - Беги к своему папочке Силасу и насади мою голову на пику.

Лайкос застыл, стиснув кулаки, в его глазах вспыхнула ярость.

- Я так и сделаю! - огрызнулся он. - Как только вернусь домой, я отправлю Легион, чтобы сравнять...

Но договорить он не успел - Грейсон поднялся, и Лайкос невольно отступил назад, яростно глядя на него, несмотря на то, что пустынник был выше его на целую голову.

Грейсон склонился к нему, прищурившись.

- Ты мелкий заносчивый ублюдок, - прошипел он. - Единственное твое достоинство в том, что ты хорошо сосешь, а твоя задница...

Резкий звук удара разрезал воздух. Грейсон, кажется, даже получил от этой пощечины удовольствие.

- Сдохни, - процедил Лайкос, тяжело дыша. - Я сожру твое гнилое...

Но его слова заглушил пронзительный крик снизу.

- ВРАГИ! - донесся голос Митчелла. - ГРЕЙСОН! ЖИВО ВНИЗ!

Грейсон среагировал быстрее, чем успел осознать ситуацию. Он схватил автомат, и, оставшись только в рубашке и боксерах, понесся вниз, чуть не споткнувшись на ступенях.

Мимо промелькнуло что-то бурое, мохнатое, и Грейсон успел лишь уловить движение, прежде чем спрыгнул на последние ступени. Он резко развернулся и увидел, как лысый пес-мутант мчится прямо к Митчеллу. Выстрел разорвал утреннюю тишину. Голова мутанта разлетелась ошметками, и тварь рухнула на землю.

Но тут Грейсон почувствовал, как что-то вцепилось в его бок - зубы, клыки, рвущая боль. Он дернулся, автомат вылетела из рук, и массивное тело второго пса повалило его на пол.

- ГРЕЙ! - раздался крик Митчелла.

Грейсон с яростью начал лупить тварь кулаками по черепу, его ноги пытались пнут псину в живот, чтобы оттолкнуть. Мутант злобно рычал, его молочно-белые глаза сверкали безумием. И тут Грейсон заметил на шее собаки ошейник.

Выстрел расколол воздух, и тело пса дернулось, заливая Грейсона теплой кровью. Захлебнувшись хрипом мертвый мутант отлетел в сторону, а Митчелл подбежал и помог ему подняться.

Краем глаза Грейсон увидел Лайкоса - тот стоял, разинув рот от потрясения, прижимая к груди штаны одной рукой, в другой сжимая винтовку.

- Где Вегас? - хрипло спросил Грейсон, делая шаг вперед. Болезненный спазм пронзил бок, но адреналин пока еще заглушал большую часть боли.

- Снаружи два пустынника, они спустили на нас собак, - ответил Митчелл. - Вегас на крыше, пытается... ПРИГНИСЬ!

Митчелл сбил его с ног в тот момент, когда окно разлетелось в дребезги, и куски гипсокартона посыпались на их головы.

Грейсон поднял взгляд и увидел в проеме мужчину с густой бородой, с ненавистью сверлящего его взглядом. И обрезом.

Снаружи раздались два выстрела, а затем - крик Вегаса. Страх сжал грудь, но Грейсон заставил себя действовать.

Он поднял винтовку. Бородатый поднял свой.

Оба выстрелили одновременно.

Стекло разлетелось, и, хотя оба промахнулись - пуля врага снесла лапу дохлого мутанта, Грейсон заметил, как осколок стекла полоснул пустынника по горлу.

Мужик дернулся назад, зажимая порез, и тут из-за его спины вынырнул Вегас.

Окровавленный, запыхавшийся, он с силой полоснул ножом по шее бородача. Тот захрипел и рухнул вниз, исчезая из виду.

Несколько секунд стояла тишина.

Грейсон, Митчелл и Вегас смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

Затем боль вернулась.

- Грейсон ранен, - сказал Митчелл, глядя на его бок. - Вегас, ты в порядке?

Вегас исчез из окна, через мгновение появился в дверном проеме - пропитанный кровью рукав был разорван, а лицо исполосовано порезами.

- Меня потрепали, да и пуля задела, но не страшно, - прохрипел он, опускаясь на колени рядом с Грейсоном, который сел, морщась от боли. - Блядь, эти псы... их пасти - это рассадник заразы. Нужно срочно доставить тебя в Арас. Надеюсь, у этой твари не было болезней... Мы же только недавно сталкивались с трайд...

- Не смей даже говорить об этом, урод, - простонал Грейсон, когда его подняли на ноги. Он глянул на бок и стиснул зубы: из разорванной плоти сочилась кровь, смешиваясь со слюной мертвого пса. - Сука... У нас есть аптечка?

- Есть... и антисептик, но рану надо обработать как можно скорее, - сказал Митчелл, осматривая Вегаса. - У нас же не осталось вакцин от трайдеса или бешенства в Арасе, да?..

Грейсон покачал головой.

- Не-а... - пробормотал он и поднял взгляд.

Лайкос застыл на ступенях, сжав ладони у рта, его глаза расширились от ужаса.

- Просто... вычисти и обработай, - добавил Грейсон.

Вегас и Митчелл тоже обернулись и увидели его.

- Слушай, парень... нам придется вернуться, чтобы их подлатать, - сказал Митчелл. - Мы отправим тебя в путь, как только сможем, но они не протянут туда и обратно с такими ранами. Грейсон будет в заднице, если пройдет больше полутора суток, прежде чем его рана увидит нормальный антисептик.

Лайкос продолжал смотреть, не моргая.

- Э-э... собака могла быть заражена? - его голос прозвучал сдавленно, почти дрожащим эхом. Он переводил взгляд с лица Грейсона на рану, к которой тот теперь прижимал грязное полотенце. - Оно же... оно же грязное... занесешь инфекцию.

Грейсон скрипнул зубами, сдерживая очередную волну боли.

- Это Серая Пустошь, - выдавил он, пока Митчелл поливал рану водой из фляги. - У нас тут нет твоей чудодейственной медицины Скайфолла. Здесь выживают только сильнейшие... слабые идут в Скайфолл.

Он стиснул зубы и поморщился, когда Вегас принялся туго бинтовать рану.

- А если там зараза? - голос Лайкоса стал пронзительным от страха. - Если инфекция?..

Грейсон вскинул голову, его глаза потемнели.

- С чего тебе вообще не насрать? - прорычал он. - Ты даже не потрудился пушку поднять. Разве химеры не должны быть бешеными и кровожадными?

Он ожидал вспышки гнева, но Лайкос лишь продолжал смотреть на него в немом ужасе.

- Нам пора уходить, - сказал Митчелл, убирая флягу. - Если тронемся сейчас, сможем добраться до полуночи.

Но тут Лайкос, кажется, наконец понял, что они сказали.

- Подождите... так мы не идем в лабораторию? - он посмотрел на них в отчаянии. - Илиш меня убьет. У меня... там живые образцы. Батареи разрядятся через несколько часов. Если я не успею завести генератор, они умрут.

Митчелл замер и бросил быстрый взгляд на Вегаса и Грейсона.

- Парни, он - химера, - тихо сказал Вегас. - Если мы сделаем из него врага, Арас окажется под ударом. Если разозлим королевскую семью, нас всех сотрут в пыль.

- Если ваши раны загноятся, это будет смертельно, - так же негромко ответил Митчелл. - И... я не хочу бросать вас двоих добираться до Араса в таком состоянии. На запах крови уже наверняка идут радзвери.

- Похоже, у нас нет выбора...

Грейсон слушал, как они вполголоса обсуждают варианты, но он уже знал, что ему придется делать.

Его долг - довести Лайкоса до лаборатории. Не только потому, что он обещал это себе, но и потому, что отец сказал ему, что сам принц Илиш приказал сопроводить Лайкоса с гарантией его безопасности.

У него нет выбора. Ох, это будет чертовски больно... и очень хреново.

Но прежде чем он успел открыть рот, заговорил Лайкос:

- Лаборатория ближе, чем Арас... Я возьму Грейсона с собой. Я... отведу его в лабораторию и там его подлечу, сделаю прививки.

Грейсон поднял брови.

Это... неожиданно.

Митчелл и Вегас обменялись взглядами. Никто из них явно не горел желанием оставлять сына мэра в обществе химеры-ученого.

- Я... и обратно его привезу, - продолжил Лайкос, заметив их колебания. - Когда Илиш приедет за мной, я попрошу его доставить Грейсона в Арас. - Он посмотрел на них умоляюще. - Мне... мне нужно добраться до лаборатории. А Грейсону нужна нормальная медицинская помощь.

- Похоже, так и поступим, - глухо выдохнул Грейсон, бросив взгляд на рану. Кровь все еще сочилась, а выброс эндорфинов уже сходил на нет, уступая место ноющей, настойчивой боли, с которой ему предстояло мириться ближайшие часы. - Когда доберусь, свяжусь с отцом по рации и объясню, что случилось. Он отправит квадроциклы, чтобы хотя бы последние километры вам не пришлось идти пешком.

Вегас тяжело вздохнул, а у Митчелла вид был такой, словно его стошнит с минуты на минуту.

- Если ты уверен... - пробормотал он. - Только, ради всего святого, не подставь жопу под пулю и не вздумай разозлить химер.

Он покачал головой и принялся собирать вещи, пока Вегас заканчивал перевязывать самые глубокие порезы.

Грейсон, стараясь не морщиться, двинулся вверх по лестнице за штанами, проходя мимо молчаливого Лайкоса. Тот не издал ни звука. Добравшись до спальни, он натянул одежду, быстро собрал вещи и уже собирался выйти, когда заметил Лайкоса в дверном проеме.

Парень выглядел... растерянным и испуганным. И несмотря на то, что он был химерой, сейчас казался каким-то тщедушным и хрупким. Во время перестрелки он даже не шелохнулся, не схватил оружие - ничего не сделал. Как он может быть химерой? Может, его в роддоме подменили или в пробирку чего-то не домешали? Разве химеры не должны быть крутыми и опасными? А этот... этот выглядел слабым, неуклюжим, будто умел обращаться только с пробирками и формулами, а в остальном был совершенно беспомощен.

И теперь Грейсону предстояло тащиться с ним вдвоем.

С этим психованным, двуличным существом, которое не умело держать оружие... но ночью превращалось в какого-то дьявольского извращенца.

Скайфольцы всегда были странными. Но принцы Деккеры - страннее вдвойне.

Полчаса спустя лагерь был свернут, и Грейсон попрощался с Митчеллом и Вегасом.

Вегас все еще держался бодро, но было ясно, что боль никуда не делась. Митчеллу повезло - он отделался без ран. Сам Грейсон мужественно сжимал зубы, не желая подавать виду, но лоб его был мокрым от пота, а каждый шаг давался все труднее.

Однако одна деталь оказалась любопытной: Лайкос нес свой рюкзак сам.

Грейсон ожидал, что тот его бросит или попросит помочь, но нет.

- Пора выдвигаться, - сказал он, кивком указывая в сторону тропы, что вела к краю каньона. - И потише. Теперь только я могу слушать, не подкрадывается ли к нам какая-нибудь хрень, которая захочет нас сожрать.

Лайкос внимательно посмотрел на него, и этот взгляд... сбивал с толку.

В нем было что-то... теплое.

И раздражающее.

- Я тоже могу слушать, - спокойно ответил он. - Я не... настолько бесполезен.

Грейсон ничего не сказал, просто двинулся вперед. Его ботинки соскальзывали по каменистому склону, осыпая вниз мелкие камни. Красные валуны торчали из земли, словно чьи-то исполинские пальцы выталкивали их из глубин коры. Он мысленно просчитывал маршрут, выбирая места, куда лучше ставить ногу, чтобы меньше нагружать раненый бок.

Но рана была в дерьмовом месте. Каждый шаг отзывался тупой, сверлящей болью в боку. А спустя несколько часов пути бинты пропитались кровью и начали засыхать, причиняя новую муку.

Грейсон заметно прихрамывал.

Лайкос шагал рядом, не говоря ни слова. Только поглядывал на него с беспокойством.

- Может, передохнем? - наконец предложил принц.

Пот уже стекал по вискам Грейсона крупными каплями. Жар, липкий дискомфорт, разъедающая боль - все это стало его личным адом. И даже виски, который он время от времени прихлебывал из фляжки, и обезболивающее, которое он проглотил час назад, не помогали.

- Нет. Нужно добраться до лаборатории как можно быстрее, - бросил Грейсон, отодвигая пропитавшийся кровью бинт и заливая рану остатками воды из бутылки. - Сколько нам еще идти?

Лайкос молча потянулся к бутылке и забрал ее из рук Грейсона.

- Во-первых, хватит лить в рану грязную воду, - недовольно сказал он. - Она не стерильна. Сядь. Я вскипячу воду и обработаю все, как положено.

- У нас нет времени...

- Время у нас есть, - возразил Лайкос. - Мы идем уже несколько часов без остановки. Тебе нужна передышка.

Грейсон следил за ним, пока тот собирал сухие ветки, цепляющиеся за давно мертвый кустарник. Единственное дерево здесь, похоже, упало еще во времена Фоллокоста, и теперь лежало высушенным до состояния пепельного призрака, почти окаменевшим под палящим солнцем.

- Осторожнее, химера. - Голос Грейсона прозвучал насмешливо. - А то, глядишь, подумаю, что тебе не все равно.

Лайкос аккуратно складывал ветки у его ног, пока Грейсон рылся в карманах джинсов в поисках зажигалки.

- Мне не все равно, - тихо пробормотал он.

Грейсон усмехнулся, покачав головой. Он наклонился, сдернул грязный бинт и бросил его на ветки, а затем щелкнул зажигалкой, стараясь поджечь этот хлам.

- Тебе? Химере? Самому опасному, великому принцу-химере?

Лайкос не ответил, просто молча присел рядом, и когда бинт загорелся, стал подкладывать в огонь новые ветки. Вскоре перед ними разгорелось небольшое пламя.

Затем повисла тишина. Грейсону было плевать - он любил тишину. Тем более, каждый раз, когда Лайкос открывал рот, Грейсон испытывал непреодолимое желание врезать ему по зубам.

Или, по крайней мере, так было раньше...

Теперь Лайкос почти не разговаривал и выглядел... странно покорным. Будто огонь в нем разгорался лишь в единственный момент - когда он осознавал, с кем проснулся в одной постели.

А в остальное время он был... нормальным? Тихим, но нормальным. Может, даже немного заботливым?

Грейсон размышлял над этим, продолжая наблюдать за Лайкосом. Тот снял котелок с водой с огня, а затем, к удивлению Грейсона, начал методично переливать кипяток из одной кастрюли в другую.

- Ты что делаешь? - Грейсон нахмурился, наблюдая за этим странным ритуалом.

- Так вода остынет быстрее, - спокойно ответил Лайкос, не прекращая переливания. - Если просто оставить ее в тени, уйдет слишком много времени.

- А.

'Ну... умно, - нехотя признал Грейсон. - Значит, парнишка не совсем идиот. Хотя... разве химеры не должны быть гениями? В научных вопросах этот вроде бы справлялся, но в социальном плане... полный профан.'

Когда вода остыла, Лайкос достал антисептик из их аптечки и чистый бинт, затем принялся аккуратно промывать рану.

Грейсон наблюдал за ним, удивляясь, насколько осторожными и мягкими были движения химеры.

Но, несмотря на эту осторожность... было охуеть как больно.

- Ты даже не поморщился, - заметил Лайкос, начав снова перебинтовывать рану. - Крепкий ты, парень, да?

- Это Серая Пустошь. Тут иначе нельзя, - равнодушно бросил Грейсон. - У нас нет вашего Скайфолла, который бы нас опекал, как вас.

К его удивлению, Лайкос не вспылил, как обычно, а тихо усмехнулся.

- У нас все не так идеально, как тебе кажется, - сказал он. - И моя семья... тоже далека от совершенства. У нас своих проблем хватает.

Он аккуратно прижал свежий бинт к коже Грейсона, закрепляя его полоской клейкой ленты, а затем поднялся на ноги.

- Должно меньше болеть, - добавил он. - Кровотечение остановилось, и я прочистил рану от всего, что могло вызывать дискомфорт.

Грейсон осторожно встал и попробовал сделать несколько движений. Короткий отдых пошел на пользу, и боль действительно немного отступила.

- Ага... спасибо, - неохотно признал он. - Ты, похоже, неплохо разбираешься в медицине.

Лайкос лишь пожал плечами, лениво стряхнув пыль с ладоней, и ногой раскидал угли, туша огонь.

- Меня учил мой наставник. Мой брат, Илиш, - ответил он.

На лице Лайкоса промелькнуло какое-то странное, теплое выражение, придавая его обычно настороженному облику оттенок... почти детской наивности.

- Он научил меня всему, что знает: медицине, науке, клонированию... созданию химер. Я изучал это с того момента, как научился читать, но с тех пор, как стал его учеником, обучение ускорилось.

- Понятно, - коротко ответил Грейсон, и они продолжили путь.

Судя по всему, вскоре им предстояло свернуть с каньонов. Огромные алые скалы, нависавшие над их головами с тех пор, как они вошли в Каньон Сухих Костей, постепенно отступали, их уступы становились все менее крутыми, а обрыв, который грозил им сломанными шеями, уходил куда-то на запад. Впереди, между камнями, показались черные деревья, а земля, до этого лишь багровая, теперь приобрела привычный для Серой Пустоши пепельный оттенок, смешиваясь с красной пылью и окрашивая грязные джинсы Грейсона в цвет сухого лососевого мяса.

- Илиш такой умный, - задумчиво проговорил Лайкос. - Когда я был маленьким, он приходил ко мне, учил... Я постоянно спрашивал, почему не могу жить с ним и всей семьей.

Он бросил взгляд на Грейсона и, будто объясняясь, добавил:

- Меня воспитывали другие люди. Двое ученых, которых Силас счел достаточно умными, чтобы дать мне нужное образование с малых лет. Лишь в четырнадцать с половиной Илиш наконец забрал меня к себе. Я очень любил своих приемных отцов... но все равно хотел жить со своей настоящей семьей. Хотел чаще видеть Илиша.

Грейсон скептически покосился на него.

- Смотрю, ты прямо боготворишь его, - усмехнулся он, и, сам не понимая, почему, почувствовал, как сердце вдруг глухо ударилось о ребра, а по телу пробежал разряд адреналина. Именно он заставил Грейсона добавить: - Но вы же там все друг с другом спите и встречаетесь, да? У вас с ним отношения?

Лайкос отвел взгляд и неловко рассмеялся.

- Нет, - ответил он, чуть тише. - Он просто... он заботится обо мне, учит, делится знаниями. Он такой умный, такой собранный... человек, на которого я могу положиться. С ним я чувствую себя в безопасности. Он мой любимый брат. И... он ведет себя со мной иначе. Обычно он довольно жесткий со всеми, но когда мы остаемся наедине... он добр ко мне.

Грейсон фыркнул, но, как ни пытался, не мог просто отмахнуться от этого разговора. И... почему вообще его это так задевало?

- Раз уж ты у нас такой похотливый ублюдок, то, наверное, трахался с ним, а?

Слова сорвались с губ прежде, чем пустынник успел их осознать.

Лайкос вздрогнул, словно уличный кот, внезапно увидевший соперника по ту сторону забора.

- Почему ты ведешь себя как полный мудак? - выплюнул он, голос дрожал от злости. - Я просто... просто разговаривал с тобой! Я пытался... пытался хоть как-то найти с тобой общий язык! Зачем ты все портишь?!

Грейсон замолчал, вперившись взглядом в выжженную равнину, растянувшуюся перед ними, чувствуя тупую боль в ноге.

- Я... - слова замерли на кончике языка. Он действительно не знал, что сказать. - Ты бесишь меня. - пробормотал он. - Ты странный. И поэтому... так получается.

- Я не бесячий и не странный! - резко выпалил Лайкос. - Это ты ведешь себя как последний ублюдок и постоянно цепляешься ко мне! Я... я - принц! И мне вовсе не обязательно терпеть насмешки какого-то тупого пустынника!

Грейсон фыркнул, даже не пытаясь скрыть насмешку.

- Ой, только не начинай, ваше высочество. Если продолжишь так себя вести, станешь Принцем Переломанных Костей, когда окажешься внизу каньона, на съедение падальщикам.

- Если ты будешь продолжать угрожать мне, я расскажу об этом Илишу, и он убьет тебя своими руками, - заорал Лайкос, его голос раскатился по ущельям, заставляя Грейсона оглянуться. - Мне не обязательно терпеть твое дерьмо!

- Тогда проваливай! Иди куда хочешь!

- Я не могу! Потому что твоя тупая задница сдохнет от заражения!

- Да я и без тебя выживу, принц. А вот ты, наверное, даже сраный бутерброд без прислуги сделать не сможешь.

- Пошел ты, Грейсон!

- Я бы послал тебя на хуй, Лайкос, но каждый раз ты возвращаешься с него на утро, превращаясь в нервную, психованную принцессу, и закатываешь истерику!

Лайкос не ответил. Повисла глухая тишина, нарушаемая лишь стрекотом попрыгунчиков, да гудением мух, которые начали назойливо кружить рядом. Грейсон раздраженно махнул рукой, отгоняя насекомых.

Они вновь шагали по пыльной равнине, оставив каньоны позади. К счастью, вдали уже вырисовывались очертания зданий - Грейсон надеялся, что именно там находилась лаборатория. Ему нужно всего лишь дойти туда, сделать пару уколов и смыться, оставив засранца.

Стоэн был прав. Пустынники и скайфольцы несовместимы. А уж химеры и пустынники - тем более. В Скайфолле все ненормальные. Слишком много времени без необходимости бороться за выживание, и вот результат - свихнулись от того, что им слишком долго приходилось оставаться наедине с собственными мыслями. Как вообще этот пацан может быть таким поехавшим?..

Это была последняя связная мысль, мелькнувшая в голове Грейсона, прежде чем он внезапно встретился с землей.

Падение вырвало из него приглушенный крик. Все тело взорвалось тупой болью, а в сознании царил хаос - он не сразу понял, где находится и что вообще происходит.

- Черт! - услышал он вскрик. Это был... этот пацан, да?

Рука хлопнула его по щеке.

- Грейсон? Грейсон?! - Голос Лайкоса звучал панически. - Блядь, похоже, ты потерял больше крови, чем мы думали.

Пальцы с силой сжали его плечо, встряхнули. Все вокруг плыло, боль словно отступила, оставив после себя лишь пустую, глухую оболочку.

- Грейсон?

Лицо Лайкоса появилось в поле зрения, и... он выглядел обеспокоенным. Нет, не просто обеспокоенным - испуганным. Почти до слез.

- Ты в порядке? - голос дрожал. - Грей?

- Я... да... - пробормотал Грейсон, попробовал приподняться, но тут же схватился за голову. - Я просто... споткнулся.

Лайкос покачал головой, его карие глаза расширились.

- Ты не споткнулся, - сказал он, голос звенел, как натянутый канат. - Ты вырубился. Мы почти пришли... Блядь. Тебе нужно переливание крови.

Прежде чем Грейсон успел что-то сказать, Лайкос исчез из поля зрения. Куда он делся? Грейсон не знал. Он просто уставился в пустоту, пытаясь собраться с мыслями, которые прыгали у него перед глазами, как искры, вспыхивающие при каждом моргании.

И когда Лайкос вернулся, Грейсон еще больше запутался. В руках у него был шприц с иглой. А когда Лайкос воткнул этот шприц себе в руку и начал искать вену... Грейсон окончательно перестал понимать, какого хрена происходит. Молодой пустынник видел, как его друзья, принимавшие героин, делали так несколько раз, и по телевизору тоже... но Лайкос не стал бы шыряться сейчас, он...

Лайкос потянул за поршень, и кровь начала заполнять цилиндр шприца.

...он собирался влить свою кровь в Грейсона?

Грейсон позволил Лайкосу взять его за руку и перевернуть ладонью вверх.

- Ты... ты не знаешь моей группы крови, - пробормотал пустынник, голос прозвучал глуше, чем он ожидал. - Ты убьешь меня.

Лайкос покачал головой, даже не отрывая взгляда от иглы.

- Кровь химеры подходит всем, - пояснил он. - Тебе полегчает... у нас хорошая кровь.

Игла мягко вошла в вену, несколько секунд поисков - и Лайкос уже нажимал на поршень, возвращая вытянутую кровь обратно, но теперь уже в тело Грейсона.

- Вот так, - сказал он, подняв глаза и улыбнувшись.

И эта улыбка согрела Грейсона изнутри, будто его вдруг укутало в уютное, теплое одеяло.

- Почему ты мне помогаешь? - спросил Грейсон, нахмурившись. - Ты видишь эти здания вдалеке. Просто оставь меня здесь. Я знаю, что тебе похуй.

Лайкос тяжело вздохнул и покачал головой.

- Мне не похуй, - тихо ответил он.

Грейсон фыркнул, пытаясь усмехнуться, но в голосе прозвучала странная горечь.

- Ты меня ненавидишь. - Он замер на мгновение, сам удивившись тому, что сказал дальше: - В Арасе у нас была потрясающая ночь, но как только ты проснулся... ты посмотрел на меня так, будто я мерзкое, отвратительное существо, которое обманом затащило тебя в постель.

Лайкос промолчал.

- А потом ты снова это делаешь? Я... я тебя вообще не понимаю, парень.

Снова тишина.

А затем:

- Думаю, ты мне вроде как нравишься, Грейсон.

Пустынник моргнул. Из всех возможных ответов этот даже близко не стоял к тем, что он ожидал услышать.

- Что? - Он уставился на Лайкоса, наблюдая, как румянец медленно окрашивает щеки принца.

Химерья кровь текла по венам, и Грейсон уже начинал чувствовать, как тело понемногу оживает.

- Ты вел себя, как полный мудак каждое утро после этого. Я просыпался счастливым, а ты срывался на мне, будто я тебя заставил.

Лайкос вытащил иглу и устало вздохнул.

- Я знаю... - тихо сказал он. - Ты был первым... первым, с кем я переспал не из моей семьи. И первым, с кем я... действительно почувствовал связь. Я испугался. По многим причинам. Боялся, что Илиш разозлится, что моя семья тебе навредит... что ты подумаешь, будто я... какая-то шлюха.

Он откинулся назад, теперь сидя на коленях перед Грейсоном, и уставился на пустой шприц в руках.

- А потом мы начали вести себя как последние идиоты... но стоило наступить ночи, и те же чувства, что были в первую ночь, вернулись. И я не смог... не смог сдержаться. Мне снова нужно было это пережить то, что ты заставил меня почувствовать.

Грейсон откинул голову назад, ошарашенный.

- Ты только что... объяснился словами? А не угрозами? Вот это да.

Лайкос метнул в него недовольный взгляд. Грейсон в ответ ухмыльнулся.

- Я не знаю, - продолжил пустынник, пожав плечами. - Мне просто было хорошо с тобой, а потом ты взбесился утром, и это совсем не то, чего я ожидал.

Он натянул рукав куртки обратно на руку и медленно поднялся на ноги. Мир слегка качнулся, но Грейсон сумел удержаться, не рухнув снова лицом в пепел.

- Это меня бесило, - добавил он.

- Да, прости... - пробормотал Лайкос, опустив взгляд. - Я понимаю, что поступил неправильно. Все это... для меня в новинку.

- Но я ведь тебе нравлюсь, да? - ухмылка Грейсона превратилась в широкую улыбку. - Заносчивый принц-химера и грязный пустынник... Красивый контраст, не находишь?

Лайкос вспыхнул и сверкнул глазами.

- Я не заносчивый, - буркнул он. - Я до сих пор привыкаю к тому, что я принц-химера. Не так давно им стал, знаешь ли.

Грейсон расхохотался, глядя на его обиженную моську. Тепло, что разлилось по его телу после переливания крови, казалось, становилось еще мягче, еще уютнее. Этот парень... очаровательный. Пусть даже и сумасшедший принц-химера из другого мира, столь далекого от его собственного.

- Можешь быть заносчивым, - усмехнулся молодой пустынник. - Я защищу тебя от злых пустынников. Как в том доме.

Он сделал пару шагов, но тут же скривился от боли, что вновь пронзила его тело.

- Долгий будет путь домой. Честно говоря, ты не стоишь всех этих хлопот, Лайкос.

Но улыбка на его лице говорила об обратном, и он видел, как парень-химера покраснел, неловко потирая переносицу.

- Может... - Лайкос замялся. - Я... я не должен... меня могут за это сильно наказать, но... Хочешь остаться со мной в лаборатории? На несколько дней, пока не поправишься? Я... Я не хочу оставлять тебя в каком-то грязном заброшенном доме. В лаборатории стерильно, чисто, там есть еда, лекарства...

Грейсон перевел взгляд на ряды разрушенных домов, теряющихся среди черных, голых деревьев, изломанных, словно кости давно погибших великанов.

- В твоей скайфольской лаборатории? - переспросил он. - Ты готов так рискнуть... ради меня?

Лайкос кивнул.

- Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, - тихо сказал он. - Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Снова нервно потер нос, но вдобавок еще и переступил с ноги на ноги.

- А ты, случайно, не собираешься снова переспать со мной, а утром вести себя так, будто я тебя чем-то заразил? - ухмыльнулся Грейсон.

Лайкос вздрогнул, затем издал нервный смешок.

- Нет... - сказал он, изо всех сил стараясь подавить улыбку. - Мы будем заниматься этим днем, чтобы не уснуть.

Грейсон усмехнулся.

- Может, и днем, и ночью?

- Прекрати! - Лайкос слегка толкнул его в плечо. - Я тебе не шлюха!

Грейсон поймал его руку и, на мгновение забывшись, склонился к нему, касаясь его губ своими.

- Ты чокнутый, химера, - тихо сказал он, когда их губы разомкнулись. Взгляды встретились, будто запутались друг в друге. - Но, возможно... возможно, ты мне тоже нравишься.

Щеки Лайкоса вспыхнули еще ярче, и Грейсон, ухмыльнувшись, снова сжал его ладонь в своей.

- Ну, веди меня в свою лабораторию, принц, - сказал он и, чуть прищурившись, добавил: - Кстати, а что ты там вообще выращиваешь? Какие такие «образцы»?

Лайкос усмехнулся и покачал головой.

- Ты мне не поверишь, даже если покажу, - сказал он. - Самые крутые разработки в моей главной лаборатории в Крейге, но и здесь найдется кое-что интересное.

Лайкос чуть сильнее сжал его ладонь и потянул за собой.

- Конечно, если ты готов погрузиться в жизнь чокнутого принца-химеры.

Грейсон почувствовал, как сердце вдруг сжалось в груди, а по телу разлился жар.

- А почему бы и нет? - улыбнулся он. - Давай, малыш, покажи мне, чем ты там занимаешься. Как сильно ты можешь меня удивить?

Конец.