Случайная покупка

Илья Петрович недавно вышел на пенсию и наконец смог позволить себе никуда не торопиться. По обоюдному согласию и к общему удовольствию супруги Васенины переехали жить загород и дни потекли своим чередом. Выспавшись, Илья Петрович вместе с супругой с вкусно завтракал и, взяв на поводок старого Джеки, выходил на прогулку.

Медленно вышагивая по проселочным дорожкам Илья Петрович глубоко вдыхал лесные запахи, останавливался и подолгу смотрел на старые дачи, любовался соседскими садами.

Наконец у него появилась возможность посвятить все свое время новому хобби. Илья Петрович стал интересоваться предметами из прошлого. Не то, чтобы антиквариатом, но тем, что помнил он сам, предметами - его ровесниками. Он с удовольствием ездил на местный блошиный рынок по субботам, часами ходил между рядов и перебирал вещи, которые давно вышли из моды и даже из употребления. Некоторые просто разглядывал, что-то брал в руки, вертел и внимательно рассматривал детали. В памяти всплывали воспоминания, целые сюжеты. Илья Петрович встречал тут свои детство и юность, пытаясь вспомнить и сохранить давно забытые чувства, он словно встречался со своей памятью, сам с собой.

Вот старый черный дисковый телефон. Илья Петрович помнил, как молодым сотрудником он впервые попал в кабинет к высокому начальнику и там, на столе, стоял точно такой эбонитовый телефон. Руководитель высокого ранга короткими толстыми пальцами брал трубку и строго в нее отправлял поручения, которые наверняка выполнялись немедленно. Когда у самого Ильи Петровича появились подчиненные, два секретаря и помощник, таких телефонов в ходу уже не было, а маленькие мобильные трубки стали легкими и уже не производили такое солидное впечатление. Теперь он с ностальгией вспомнил то чувство уважения к черному тяжелому телефону, покрутил диск и купил его. Жена только усмехнулась и тоже пару раз покрутила диск с дырочками.

Как-то на одном из столов Илья Петрович увидел металлический предмет на высоком штативе и его буквально накрыла волна воспоминаний. Молодость, студенчество, пленочный фотоаппарат. Тогда нужно было купить пленку, потом в темноте зарядить ее в кассету и вставить в фотоаппарат, а отсняв всю пленку до конца аккуратно проявить ее снова в темноте, чтобы не засветить. В ванной комнате на бельевой веревке висели пленки - сушились. Потом отсматривались кадры в негативном изображении и вот тут включался в процесс этот аппарат - фотоувеличитель. Конечно фотографии получались откровенно плохого качества и лица некоторых героев сложно было разобрать, но сам процесс захватывал Илью Петровича невероятно и иногда они с женой доставали тот первый их совместный фотоальбом и рассматривали смешные и трогательные черно-белые снимки, вспоминая студенческие времена.

Осенью за городом вечер наступает особенно обворожительно. Воздух становится легче, тоньше. Ярче пахнет опавшая листва.

Илья Петрович сидел в кресле, предаваясь приятным воспоминаниям и внимательно разглядывал свое новое приобретение.

Большое зеркало в массивной раме попалось ему прямо у выхода с блошиного рынка. Сотни людей проходили мимо, не обращая на него никакого внимания, будто не видели его вовсе. Зеркало стояло прислоненным к забору, словно ничье. Как если бы оно случайно забрело сюда от скуки и теперь разглядывало прохожих, отражая их в самом себе. Добротный багет с изрядно потертой позолотой был очень запылен. Само зеркало с широким фацетом слегка замутнено и ближе к одному углу немного посыпалась серебряная амальгама. Илья Петрович, увидев себя в зеркале, в первую минуту даже не узнал свое отражение. Совсем еще не старый мужчина в вышедшем из моды, но очень опрятном пальто, держал в руках фильмоскоп и счастливо улыбался. В зеркале он выглядел значительно моложе, лет на двадцать, а может даже тридцать! Или ему показалось? Да нет же, вон и седины почти нет, и морщин меньше. Казалось отражение медленно молодеет и Илья Петрович даже подошел ближе. Зеркало манило его чем-то хорошо знакомым, родным, давно забытым и очень-очень приятно-тоскливым. Еще чуть-чуть и вот этот молодой человек с фильмоскопом мог прослезиться. "Кажется я стал слишком сентиментален на старости лет", подумал Илья Петрович.

Вокруг зеркала на земле стояли и висели портреты без рам. На них были изображены мужчины и женщины все, как один, с одинаковыми счастливыми улыбками, обнимающие различные предметы ушедшего двадцатого века. Портреты вроде не плохие, но почти современные. Полысевший мужчина с бобинным магнитофоном в руках, женщина с начесом на голове, нежно обнимающая чугунную мясорубку. Этакий советский наив.

Мужик, торговавший рядом старым хламом, сказал, что хозяин ушел, но если нужно купить, то деньги можно отдать ему. Цену назвал гуманную и Илья Петрович, не раздумывая, оплатил покупку.

Зеркало поставили пока на пол. Богатая резная рама поражала своей красотой, особенно после того, как ее очистили от пыли и базарной грязи. Остатки позолоты придавали мутному отражению комнаты таинственности и изысканности.

Вот круглый стол с вязаной скатертью и красивым букетом пионов в хрустальной вазе, вот старинный диван из карельской березы, доставшийся от бабушки жены, вот сам Илья Петрович в любимом кресле. Все предметы, да и сам хозяин дома виделись в зеркале не очень четко, словно подрагивая. Дыхание стало размеренным, ровным, глаза слипались и сквозь сон послышался тихий спокойный напевный голос.

За домом моим болото.

Чужой одинокий кто-то

В ночной тиши

Из этой глуши

Стучится, скребёт ворота.

Все ближе слышны шаги

И тихий стон «Помоги,

Открой мне дверь

И просто поверь

Что мы с тобой не враги».

В доме моем жена,

Давно отдыхает она,

Детишки спят

Трое славных ребят,

Тревога им не нужна.

Я, выйдя в ночь за порог,

От ужаса еле смог

Сдержать дикий крик,

Задохнувшись на миг,

Почувствовав, как одинок.

И черная ночь кругом..

Исчез мой уютный дом.

Лишь где-то вдали

Сверкали огни

И те разобрать с трудом.

В потемках бродил полночи

Устал и измучился очень

Дикой тропой

Вернулся домой

И думал - кошмар окончен.

Но в ужасе глядя в окно

Увидел, что все давно

Сидят всей семьей

Вместе со мной

Едят и пьют вино.

И тот человек с болот

Теперь мою жизнь живет

А душу мою

Ни в Аду, ни в Раю

Никто никогда не найдёт.

Илья Петрович вздрогнул и неожиданно проснулся.

От сна глаза немного слипались и все вокруг казалось каким-то нечетким. "Наверное пора уже заказать очки", подумал Илья Петрович. В этот момент он с удивлением увидел в зеркале, как в экране телевизора - вот он, Илья Петрович, подходит к своей жене, она поправляет ему рубашку и они вместе выходят из комнаты. "Этого не может быть! Это же зеркало, а не телевизор!" - скорее возмутился Илья Петрович.

Он попытался встать, но понял, что ноги его не слушаются.

Оглянувшись вокруг, он увидел привычные предметы, но они словно были чужими. Он протянул руку и хотел коснуться цветов, но только провел ладонью сквозь вазу и бутоны. Угол комнаты там, где был виден диван, немного почернел. Онемев от страха Илья Петрович молча наблюдал, как пространство вокруг него расходится, как плотный густой туман, тут же осыпается и исчезает.

"Да что же это!?!"- запаниковал Илья Петрович. Последний взгляд он кинул на зеркало, но там уже не было ни хозяина дома, ни его супруги, только привычная обстановка - стол, диван, букет.

А вокруг все таяло и исчезало.

В ближайшую субботу никто не обратил внимания на снова появившееся у выхода с блошиного рынка старинное зеркало. А коллекцию портретов, стоявших и висевших рядом, пополнил небольшой, вполне добротный портрет мужчины с черным дисковым телефоном и фотоувеличителем за спиной.