Бирюзинка

     Ника снова приложила ладошку к прохладному толстому стеклу и ей показалось, что рыбка смотрит на нее и хочет что-то сказать.

     Бирюзинка появлялась всегда внезапно и замирала в ожидании девочки, ни на кого больше не реагируя. Ника переходила от иллюминатора к иллюминатору и Бирюзинка двигалась за ней. Иногда Бирюзинка полностью сливалась с сине-голубым окружающим миром и на девочку смотрели только черные глазки, но иногда свет падал таким причудливым образом, что казалось, будто Бирюзинка покрыта самыми разными драгоценными камнями или металическими пластинами. Ника любовалась часами, прижимаясь лицом к стеклу, и думала - я, наверно, смешно выгляжу с той стороны с пятачком, как у поросенка, и Бирюзинка, может быть рассказывает своим братишкам и сестричкам о смешной хрюшечке в круглом окошке.

-  Мама, а Бирюзинка - рыба?

-   Трудно сказать. До сих пор нам не удалось поймать ни одно из тех существ, что мы с тобой там видим.

-   А папа называет ее рыбой.

-   Пусть будет рыба.

-   Расскажи еще раз про океан, - Ника умоляюще сложила ладошки.

-    Хорошо, - вздохнула мама, - океан большой и синий. Это вода, как та, что ты пьешь из маленького крана. В нем человек может плавать, но только у поверхности. В глубине океан становится темно-синим, а потом черным, потому, что вода очень плотная и до дна океана свет не доходит.

-   А у нас не так! - засмеялась Ника. - Мы же на дне, а у нас днем светло!

-    Ну у нас вокруг не вода, а газ. Газ тоже разной плотности и разных оттенков. Вон, видишь, полосы наискосок - это газовые вихри образуют как бы течения и получается так красиво.

-    Мам, а в этом черном океане как смотреть на рыб, если ничего не видно? А как рыбы плавают? Наверное, натыкаются друг на друга? Как неудобно. Хорошо, когда светло, - заключила Ника. - Мам, я почти ничего не помню о доме.

Мама ласково обняла дочку за плечи и запрокинула голову, чтобы не показать слезы. Девочка вела дневник, старательно записывая и зарисовывая все эти галлюцинации и газовые формирования, которые детская память пыталась идентифицировать как нечто из их прошлой привычной жизни.

С тех пор, как биостанция потерпела крушение и ушла к центру неизвестной газовой планеты, прошел год. Капитан и техник погибли при крушении - отсек управления откололся от удара и разгерметизировался. Его обломки до сих пор немного видны из лаборатории.

А как хорошо все начиналось. Каникулы совпали с плановой короткой экспедицией к газовой планете в системе звезды Барнарда. Ника собиралась писать доклад о цветовых особенностях газовых минипланет.

Проблемы начались уже у Пояса Койпера, навигационная система давала сбой, но капитан решил не возвращаться из-за таких пустяков. На границе гелиосферы система безопасности не распознала небольшую комету и столкновение с ней сильно изменило траекторию движения в момент сверхсветового прыжка.

-   Мы подходим к завершению, даже не знаю, как это называть. Вообщем, пора принимать решение.

Мама молчала.

-   Надежды нет, я целый год подаю сигнал, но верхний слой экранирует и мы получаем сигнал обратно. Нас давно уже не ищут.

-   Но пока мы живы, есть надежда.

-  Надеяться не на что. Все ресурсы на исходе. Ты же не готова смотреть, как она будет сходить с ума и умирать?

Мама сидела, закрыв лицо руками, и молча плакала.

Ника все слышала, а главное - она все поняла. Им страшно убивать собственную дочь, но еще страшнее смотреть друг другу в глаза.

Когда в детстве Нике задавали тупой вопрос "Кого ты больше любишь маму или папу?" Ника всегда отвечала, называя родителей поочередно, и строго следила, чтобы не обидеть кого-то из них.

Ника не была готова к смерти. И что, вот это вот всё? Год взаперти, а перед этим коротенькая жизнь, которую она даже не очень помнит? 

Говорят умирать всегда страшно и не важно сколько лет прожил, всегда будет недостаточно. Но не так же мало! 

Она поняла, что ужасно злится. Злится на родителей, на судьбу, на всё вокруг. И когда папа надел скафандр и вышел на ежедневную процедуру перезапуска системы подачи кислорода, доступ к которой после аварии остался снаружи, Ника хладнокровно перерезала манипулятором страховочный канат. Она видела, как сверкающий серебряный скафандр медленно стал подниматься вверх. Слезы скатывались по щекам. В памяти неожиданно всплыла картинка - детская ручка отпускает красивый фольгированный шар в виде сердца и он поднимается все выше и выше в синее-синее небо.

-    Я его освободила. Он бы не решился сам. Ты знаешь, мама, а ведь папа улетел не один. За ним вслед поплыла Бирюзинка. Или полетела. Это было так красиво, мама! Может он превратится в облачко. Или станет такой же рыбкой, или кто они там.- девочка немного помолчала, - Мама, я очень тебя люблю и буду всегда с тобой.

Ника гладила мамины волосы, красиво раскладывая их по подушке. Лицо женщины было белым как чистые листы в Никином альбоме. Все остальное было некрасиво испачкано кровью и девочка постаралась прикрыть это пледом, чтобы не портило мамину красоту.