Глава Тридцать вторая ( Шаг )

Мы доели самые восхитительные бургеры, которые я только пробовала, и я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как уютно тянет в сон. Рэйден сидит рядом, медленно скидывая пустые коробки на журнальный столик. Он выглядит как человек, который в любую секунду может отключиться — глаза полуприкрыты, движения медленные, а на лице это расслабленное, до невозможности ленивое выражение.

Как он это делает? Я вообще не могу противостоять сну. Хотя... иногда, я жертвую своим сном ради нашего с ним разговора. Но перед этим я не тренируюсь как какой-то супермен на льду.

— Всего на минуту, — бурчит он, подтягиваясь ко мне ближе.

Прежде чем я успеваю сообразить, его огромные руки обвивают меня, и он утыкается носом в мои волосы.

Всё. Конец.

Через пару секунд он уже ровно и глубоко дышит.Что? Простите, что тут происходит?

— Рэйден... — пробую осторожно, но в ответ тишина. — Эй, ты на мне лежишь!

— Угу, — невнятно отвечает он, даже не делая попытки отодвинуться. — Не двигайся.

Он легонько целует меня в шею.

— Мне нужно встать.

На этом моменте я предпринимаю первую попытку: аккуратно двигаю плечом, чтобы он хоть немного ослабил хватку. Но вместо этого его руки становятся ещё крепче, сжимая меня, как удав.Он не шутит, правда спит.Как такое возможно?

— Спи, детка— сонно ухмыляется он, и я чувствую вибрацию его голоса у себя в шее.

— Это не смешно, — бурчу, пробуя освободить хотя бы одну руку. Безуспешно.

Ладно, план «аккуратно» не сработал. Перехожу к плану «пошевелиться резко». Но сдвинуть его хотя бы на сантиметр оказалось так же реально, как сдвинуть шкаф, в котором спрятан холодильник, внутри которого сидит бегемот. Он — просто гигантская скала мышц, и все эти мышцы сейчас работают исключительно на то, чтобы я никуда не делась.

— Рэйден, серьёзно... я не чувствую правую руку, — пробую включить драму.

— Минуту — сонно выдыхает он и ещё удобнее устраивается, как будто я — подушка, которую он нашёл в идеальной позиции. Но руку высвобождает. Ха — значит не такой он и сонный.

Я закатываю глаза так сильно, что чуть не вижу затылок, но сопротивляться уже глупо. В груди становится тепло, его дыхание мягко щекочет мне шею, и этот вес — вместо того чтобы раздражать — почему-то успокаивает. Может мне купить такое одеяло? Я где то читала, что это помогает от тревожности.

Через пару минут я перестаю даже думать о побеге. Веки тяжелые, тепло его рук согревает сильнее любого пледа... И всё. Мы засыпаем вместе, посреди дня, в самой нелепой и при этом самой правильной обнимательной западне на свете. Запах его геля для душа баюкает меня и я отключаюсь.

***

Просыпаюсь я от того, что комната уже полутёмная — солнце ушло, и на улице явно вечер. И ещё от того, что... ну, мягко говоря, мне очень нужно в туалет.

Секунда тишины — и я понимаю, что ситуация на этот раз выходит из под контроля: я всё так же в захвате Рэйдена.

Он лежит рядом, крепко обняв меня, как будто мы не просто спим на диване, а он охраняет меня от вторжения инопланетян. Его руки всё такие же тяжёлые, прижимающие, а ноги... ноги, теперь кажется, тоже участвуют в блокировке. Одна его нога весит как всё мое тело. Блин, блин.

— Рэйден... — тихо зову я. Ноль реакции. — Рэйден, отпусти.

Он что-то невнятно бормочет, утыкается носом в мою шею и... подтягивает ближе, как свою любимую игрушку для сна.

— Нет, ну серьёзно, — пытаюсь шевельнуться. — Ты меня похоронишь здесь живьём.

Мой локоть упирается ему в грудь, но это всё равно, что толкать дверцу сейфа. Он даже во сне будто специально включает режим «массивная скала».

— Рэйден, пожалуйста, — уже почти плачу сквозь отчаяние. — Мне надо... очень надо чтобы ты меня выпустил.

Он снова что-то неразборчивое бурчит, но руки не отпускают. Я пробую высвободиться хитрым способом — аккуратно перекатиться, но в итоге просто оказываюсь ещё плотнее прижатой к нему.

— Великолепно... — шепчу я. — Теперь я не только в плену, но и в более неудобной позе.

Пару секунд я борюсь с мыслью пнуть его коленом, но потом он резко втягивает воздух, морщится и открывает один глаз.

— Чего ты так много дёргаешься, малыш? — хрипло спрашивает он, голос низкий и сонный. Его рука начинает гладить меня по спине.

— Потому что ты взял меня в этот обнимательный плен и мне надо... ну в туалет мне очень надо! — почти жалобно пищу я.

Он моргает пару раз, потом медленно отпускает, всё ещё полусонный.

— Прости детка. Сейчас.

Он, наконец, отпускает меня, и я почти бегом добираюсь до туалета, чувствуя, как от облегчения готова просто воспарить.

— Ужас какой, — бурчу себе под нос, вспоминая его сонную ухмылку в тот момент, когда он увидел, как я несусь мимо.

Потом лениво мою руки, наслаждаясь прохладной водой, и задерживаюсь перед зеркалом. Щёки чуть розовые, глаза ещё сонные, а волосы слегка растрёпаны. Я выгляжу... слишком расслабленной для середины дня, который внезапно перетёк в вечер. От меня всё ещё пахнет им. Хотя чему удивляться — я была в его захвате несколько часов.

Спускаясь по лестнице, уже заранее представляю, как увижу его в том же положении — растянувшегося на диване, точно в той позе, в которой оставила. Но нет.

Рэйден стоит у кухни. Чуть помятый после сна: волосы в лёгком беспорядке, футболка с одной стороны подкатана, будто он только что потянулся, а взгляд... тёплый, довольный. В руках — бутылка воды, и он чуть наклоняет голову, когда замечает меня.

— Ты просто невероятно наглый.

Говорю это, и его улыбка становится шире.

— Это не смешно. Совсем не смешно, — начинаю ходить по комнате, расставляя подушки, словно пытаясь куда-то деть раздражение. — Я даже пошевелиться не могла. Лежала и думала, что ты придавишь меня своим весом, и всё, меня уже не спасти. И... и мой телефон остался у тебя в машине. И да, ты невероятно горячий — в том смысле, что я люблю тепло, но... — делаю паузу, ловлю его взгляд — Почему ты так улыбаешься?

Я злюсь.

За один день он вытащил из меня больше эмоций, чем я испытывала за весь прошлый год. А он стоит, смотрит, и, похоже, ему просто весело. Как он вообще может так со мной поступать и улыбаться, как довольный кот?

— Привыкай.

— Что, прости?

— Привыкай. Мне очень удобно так спать. Теперь, похоже, я вообще не смогу спать без тебя.

Это верх наглости. Раньше эта черта мне в нём нравилась, но теперь... теперь я собираюсь злиться.

Бархатистый, глубокий смех разливается по комнате, пока он ставит бутылку и идёт прямо ко мне.

Я тут же ухожу в другую часть комнаты, переходя на противоположную сторону дивана. Не дам ему снова заманить меня в свой плен.

Одна его бровь приподнимается, и я понимаю, что он воспринимает это как вызов.

Я медленно отступаю в сторону лестницы... и начинаю бежать, всё ещё слыша за спиной его смех.

Я даже не успеваю захлопнуть за собой дверь спальни, как он ловит меня сзади и целует в щёку. На мои протесты он внимания не обращает, просто подхватывает на руки и несёт к кровати.

— Пусти! Я отлично выспалась, и мне вообще-то нужно позвонить маме.

— Твоя мама знает, где ты.

— Нет, не знает!

Он укладывает меня на кровать и нависает сверху.

Поцелуй. Ещё один. Еще и еще.

— Знает. Итан ей скажет.

Мои глаза сужаются. Если бы я не знала лучше, решила бы, что он меня похитил и держит в плену.Но я не против.

Он продолжает целовать, пока я думаю.

— Ты выглядишь как злой персонаж из мультика. Милый злой персонаж.

Он осыпает поцелуями моё лицо, губы... и только сейчас я осознаю, что он вообще делает. Я была настолько зла, что не поняла, как оказалась в его спальне, в его кровати... и снова под ним. Замираю и сглатываю. Кажется, мы подошли очень-очень близко к той самой грани.

Рэйден чувствует перемену. Оставив последний поцелуй, он смотрит на меня самым нежным взглядом из всех, что я когда-либо видела.

Он становится серьёзным и кончиком пальца смахивает прядь волос с моего лица.

— Я не тороплю.

Мои руки сами взлетают и мягко падают на его грудь, будто ищут опору, которой мне так не хватало последние дни. Под пальцами — ровная, упругая ткань футболки и горячее биение его сердца, чуть учащённое... или это моё сердце так бешено стучит, заглушая все остальные звуки. Я ловлю этот ритм, и он кажется опасно заразительным.

Я киваю... даже не понимая, на что именно. На его слова? На его прикосновение? На сам факт того, что он рядом? Может, я и правда не против, если всё будет развиваться быстрее, чем я думала... А может, это просто очередная вспышка безумия, которая пройдёт, стоит мне отойти на шаг. Но сейчас я даже не хочу об этом думать.

И уж точно я не хочу, чтобы он отпускал меня. Не сейчас. Не когда он так близко, что я ощущаю каждое его дыхание. И почему он такой красивый? Почти раздражающе красивый, как будто это несправедливо. Мой взгляд скользит по прямой линии его носа, к резкому, чётко очерченному подбородку. Я поднимаю руку и кончиком пальцев касаюсь его кожи, веду медленную линию от подбородка вдоль челюсти, словно пытаясь запомнить этот идеальный рельеф.

Он мог бы стать лицом любой дорогой рекламной кампании — безупречный профиль, правильные черты, чуть нахмуренные брови, от которых взгляд становится ещё глубже. Они бы платили ему целое состояние только за то, чтобы он смотрел в камеру так, как смотрит сейчас на меня. И от этой мысли я невольно улыбаюсь.

— Из-за тебя... и всего этого стресса... — мой голос чуть дрожит, но я прячу это за полушуткой, — я снова хочу есть. Я очень голодна.

Он тихо смеётся — низко, тепло, будто этот звук принадлежит только мне.

— Я даже и не сомневался, — произносит он с тем самым намёком в голосе, который всегда заставляет меня поджимать губы, чтобы не улыбнуться шире, чем нужно. — Пошли, покормим тебя.

Он легко поднимается с кровати — слишком легко, как будто то, что только что произошло между нами, не стоило ему ни капли усилий. Но я знаю, что стоило. Протягивает мне руку, и я, не колеблясь, вкладываю свою в его ладонь. Его пальцы сжимаются вокруг моей руки — крепко, уверенно, и в этом простом движении больше заботы, чем в любых словах. Он подтягивает меня к себе, и я невольно делаю шаг ближе, чуть задерживаясь, прежде чем подняться следом.

— Всё-таки я должна предупредить маму, — бормочу я, пока он направляется к своей машине.

Она у меня молодая, и иногда ведёт себя больше как подруга, чем как мама. Но я её единственная дочь, и она всегда переживает, если меня долго нет дома.

Рэйден открывает дверь, вытаскивает мою сумку и идёт обратно. Всё это время держа меня за руку. Я машинально шагаю за ним, забираю вещи, но он вдруг протягивает руку:

— Дай телефон.

— Зачем? — я уже чувствую, что ничего хорошего не выйдет.

— Сама сказала, что нужно предупредить, — отвечает он так буднично, словно мы говорим про доставку пиццы, а не про мою маму.

Я колеблюсь, но всё-таки отдаю. Он без лишних слов набирает номер и подносит телефон к уху.

— Милая, ты уже едешь? — доносится мамино тепло и забота в трубке.

— Э-э... мам... — начинаю я, но он не даёт мне договорить.

— Элоди? Это Рэй, — говорит он уверенно и даже немного официально. — Хотел предупредить, что Мишель будет со мной сегодня и на этих выходных.

Я не слышу, что отвечает мама, но замечаю, как его глаза на мгновение прищуриваются, а губы трогаeт тень усмешки.

— Конечно. Не волнуйтесь, — произносит он спокойно.

Пауза. Он слушает, и я вижу, как в его взгляде появляется искорка, а уголки губ поднимаются выше.

— Конечно, — он кивает, глядя прямо на меня, — такого не будет, не переживайте.

Я уже нервно тереблю край своего свитера, чувствуя, что разговор явно уходит куда-то, где я не хочу его слышать.

Он отключает звонок, возвращает мне телефон и улыбается так, будто только что выиграл в шахматах за три хода.

— Что она сказала? — спрашиваю я, готовая услышать что угодно.

— Чтобы я следил, чтобы ты нормально питалась... — он выдерживает паузу, наслаждаясь моментом, — и если вдруг мы заделаем ребенка, она кастрирует меня, навсегда лишая любого будущего и запрёт тебя дома до конца жизни.

Я ошарашенно ахаю, зажмуриваюсь, а его звонкий смех только усиливается, отдаваясь где-то внутри, как тёплая волна, от которой мои щёки горят ещё сильнее.

Это позор. Это даже хуже чем весь позор во всем мире. Это ужас.