Глава 7. Могильщик

Воскресенье.

Точно ручьи, вереницы людей стекаются к селбриджской церкви Святого Патрика на утреннюю мессу. Помолиться, преклонить колено перед дарохранительницей [1], причаститься хлебом и красным вином... И показать этим, что они — порядочные оплотчане, боголюбивые.

Таких жалуют внутри Железных Стен.

Таким дадут и работу поответственнее, и дома — попросторнее, ведь порядочные и боголюбивые навряд ли сотворят дурное намеренно, подвергнув опасности себя и всех; не нарушат правил, писаных кровью...

Вжавшись спиной в сиденье и нащупывая крестик под одеждой, Кейси украдкой поглядывала на прихожан через тонированное окно с тех самых пор, как машина покинула тоннель.

Ей всё казалось, что люди поглядывали на неё в ответ. Они оборачивались на машину, хмурились, крестились... И складывалось впечатление, что в тот день в Селбридже не было человека, который не шептался бы о чёрном катафалке, омрачающем светлое утро напоминанием о чьей-то смерти. Но Рэй едва ли был этим встревожен. Он, вероятно, знал, что некоторые вещи лучше прятать на виду. И белые таблички у дороги чередой сменяли одна другую: Клейн-роуд, Инглиш Роу, Мейн-стрит... Вплоть до самой Мейнут-роуд.

Именно на ней располагался самый ветхий дом из всех, которые Кейси когда-либо видела. Одноэтажный и неухоженный, с грязно-бежевыми стенами, он был окружён двухметровой живой изгородью из кустов бирючины и напоминал собой потрёпанную коробку. А единственным его достоинством по праву мог считаться только гараж, криво сколоченный из досок. Прямо перед его распахнутыми створками взад-вперёд метался — вернее, переваливался — грузный молодой мужчина с чёрной недельной щетиной и хмурыми бровями. «Могильщик», — резко поняла Кейси, увидев его форму.

Плотные брюки и мятая рубашка, рабочий жилет под распахнутой водонепроницаемой курткой и ботинки на толстой подошве — всё изношенное и чёрное, достаточно формальное, чтобы забирать гробы с похорон на служебном катафалке, и в то же время практичное, чтобы и в дождь, и в ночь закапывать их в могилы на кладбище за Железной Стеной.

Места для мёртвых внутри Оплотов всё равно не было.

В них едва хватало места для живых.

Стоило Рэю свернуть с Мейнут-роуд на подъездную дорогу, как могильщик вскинул голову. На его лице — пухлом, заросшем — мелькнуло облегчение, и Рэй слабо усмехнулся, махнув ему через лобовое стекло. Заехав в забитый хламом гараж задним ходом, он дождался, пока знакомый не закроет изнутри скрипучие створки, не зажжёт свет. И лишь затем опустил окно.

— Рэй, засранец! — рявкнул тот во всё горло, вразвалку подходя к бамперу и опираясь на капот обеими руками. — Я практически был уверен, что ты... что тебя!..

— Ничего не случилось. Я был осторожен, — Рэй почти виновато отвёл взгляд.

— Тогда где тебя, сука, носило?!

— Приводил девочку в порядок, вот и всё.

С этими словами он выключил зажигание, покосился на Кейси — и жестом велел её выйти. Разволновавшись, она тотчас распахнула дверцу и спрыгнула на голый бетон. Тот обжёг ступни холодом через колготы, лизнул до костей. И могильщик, уже вдохнувший поглубже, чтобы осыпать Рэя бранью, осёкся. И присвистнул.

— Твою ж мать, — пробормотал он — и хлопнул себя по бедру.

Без внимания не остались ни её круги под глазами, ни нездоровая бледность, ни то, как нервно Кейси оглядывалась среди куч барахла вокруг, теребила пальцы и снова и снова разглаживала складки на юбке. Могильщик наморщил лоб сильнее. Она заметила — и, выхватив свою куртку из-под сиденья, поскорее набросила её на плечи, мечтая провалиться под толщу бетона.

— Это же... это та девчонка из газет? Из розыска?

— Ни о чём не спрашивай, — оборвал его Рэй. — Это не то, что тебе нужно знать.

— Засранец, — повторил могильщик и переступил с ноги на ногу. — Мне, наверное, сделать ей кофе?

Глаза Кейси с надеждой вспыхнули, но Рэй отказался категорически:

— Нет. Никакого кофе. Мы торопимся. К тому же... у тебя даже нет молока.

— Неженка, — фыркнул он и осклабился. — Я уже и забыл.

— А вот я вкус твоего кофе не забуду до гроба.

На это могильщик затрясся от смеха — громоподобного, рокочущего, — и уточнил: «До гроба, значит?» Рэй только закатил глаза. Положил локоть в щель открытого окна, подпёр голову кулаком, дожидаясь, пока тот не просмеётся, — и, вздохнув, покосился на Кейси, словно говоря ей: «Ты уж его извини. Сейчас объясню».

— У меня плохое предчувствие, — пробормотала она и повернулась к грузовому отделу катафалка. — Только не говори, что!..

— Да. Джереми вывезет нас за Стену в этих самых гробах. — Кейси ошеломлённо уставилась на Рэя. И он, нахмурившись, добавил: — Поверь, я тоже не восторге... Но у меня не было времени придумать план получше.

— А лучше и быть не может, — вмешался Джереми. — Ни один утырок не захочет обшаривать труповозку.

Кейси мысленно застонала. В голове пронеслось: «Да они сумасшедшие!» И одновременно: «Чокнутые гении...» Если внутри Оплотов и существовала машина, которую гарды на воротах не стали бы досматривать вручную, то это просто обязан был быть катафалк, гружёный мертвецами — зловещими и гниющими.

— Но если кто-то всё-таки захочет?..

— Всё будет в порядке. Успеем до одиннадцати — досмотр не проведут, — на удивление уверенно успокоил Рэй. И, посмотрев на Кейси, спросил озабоченно: — Думаешь, выдержишь? Один час внутри ящика...

Было очевидно, что он имел в виду темноту.

— Не то чтобы у меня был выбор, правда?

— К сожалению, нет... Но к слову, о выборе, — Рэй вдруг повернулся к могильщику. — Ты свой уже сделал, Джем? Если сядешь за руль, обратно пути не будет.

— Похрен, — тот ухмыльнулся и, подойдя к водительской двери, облокотился на крышу. — Сказал же: куда ты, туда и я. Меня здесь никогда ничего не держало. И всё надоело ещё до того, как началась эта заварушка с неблагими ши. Надоело жить в развалине. Надоело жрать могильную землю при каждой проверке на воротах, пить святую воду, целовать церкви задницу...

— Но Инесс остаётся.

— Останется, пока есть где оставаться. — Ухмылка резко сбежала с его лица. — Её карьере крышка, Рэй. Либо сестричку выпрут из Селбриджа, как бы она теперь ни выслуживалась; либо Неблагой Двор в итоге разнесёт здесь всё в щепки. И когда это случится, лучше я подстрахую её за Стеной, а не здесь.

— Убедил, — он приподнял руки, признавая аргумент. И тепло заметил: — Приятно видеть, что ты по-своему за ней приглядываешь. Обычно это Инесс приглядывает за тобой.

— Эй! Она мне не мамочка. Сам могу о себе позаботиться. И о ней, если надо, тоже...

— И обо мне? — Рэй хитро улыбнулся.

— А ты, засранец, редко когда подкидываешь мне такой шанс.

Наблюдая за тем, как непринуждённо они переговаривались между собой, Кейси невольно почувствовала себя лишней. Стараясь отбросить мысли о гробах куда подальше, она пару раз прошлась по гаражу из стороны в сторону. Мимо пары полных канистр с бензином; мимо неплотно закрытых шкафчиков, из которых торчали рукоятки ломов и лопат; мимо двери, ведущей из гаража прямо в дом, и настенных часов.

Мельком посмотрев на них, Джереми спохватился:

— Так, ладно, хватит трепать языком. У нас двадцать минут, чтобы привести гробы в порядок.

— Тогда оставляю это тебе.

— А ты так и будешь отсиживать зад?

— Ноги, — Рэй многозначительно хлопнул себя по голени.

Краем глаза Кейси впервые отметила, что его сапоги, несомненно, шились на заказ. Высокие, из дорогой мягкой кожи, на толстой подошве и с аккуратными ручными стежками, они были украшены несколькими туго затянутыми ремнями и доходили почти до колена, теряясь за подолом плаща. Но даже в такой невероятно удобной на вид обуви Рэй всегда хромал, сильно заваливаясь вперёд.

«Из-за чего?» — этот вопрос напрашивался сам собой. Несчастный случай? Или может, дело рук Тех, из-под Холма? Они, бывало, ломали ноги тем, кто им невзлюбился. Тем, кто перешёл им дорогу...

Чтобы они больше не смели ходить.

Перехватив направление её взгляда, Рэй, как будто в подтверждение её мыслям, плотнее укрыл ноги краем плаща.

— Точно. Проехали, — спохватился Джереми и, покосившись на Кейси, достал из ближайшего шкафчика оранжевую дрель. — Ну ладно, думаю, и сам успею... Сделаю отверстий восемь-десять — дышать сможете. А ещё притащу вам пару шарфов поплотнее. Вот только сперва...

Рэй нахмурился.

— Что такое?

— Ну, ты же обещал сказать, куда выбросил мои трупы. Оставлю Инесс записку, чтобы нашла, пока не начали гнить.

Куртка с громким шорохом соскользнула Кейси под ноги — и Рэй метнул на могильщика поистине убийственный взгляд. Тот осёкся. Громко выругался, кладя дрель на пол. И, оправдываясь, пробормотал: «Я думал, ты всё ей давно рассказал!» «Как раз собирался, — Рэй сцепил зубы, — но уж точно не так, Джем». А Кейси уже сделала медленный шаг вперёд. И второй. И села обратно в катафалк, уставившись Рэю в глаза.

— Так это... их гробы. Тех, кто умер позавчера, — её запоздалая догадка прозвучала глухо, как из-под земли.

— Это правда, — он не стал спорить.

— И ты их... просто выбросил? Забрал после отпевания и вытряхнул из собственных гробов?

— Я оставил трупы возле свалки, — подчеркнул Рэй, смутившись. — Уложил в высокую траву. И хотел сказать об этом чуть позже... Деликатнее. Потому что нам позарез нужны были пустые гробы, Кей. А это не та вещь, которую я или Джереми могли бы запросто купить...

Он не ожидал, что на этих словах Кейси, вспылив, схватит его за воротник.

— Кто был в этих гробах, Рэй? Кто именно?

— Два мужчины, — он, опешив, оттолкнул её ладонь.

— Тогда где третий? Где гроб с женщиной?!

Потирая шею, Рэй напряжённо молчал. Кейси повернулась к могильщику.

— Так там же... насчёт женщины из Клейна... — тот замялся, тщетно стараясь подобрать слова. — Там же, ну, уже нечего было хоронить.

Её голос резко осип.

— Что значит нечего?

— Ну, тело в пожаре так обуглилось, что его решили, ну, просто дожечь. Кремировать, то есть. А это не по моей части... Так что я просто отвёз труп в кладбищенский крематорий перед рассветом.

Рэй резко выдохнул и прикрыл глаза ладонью.

— Джереми, заткнись, a amadáin [2]. Ей достаточно на один день.

— Нет! — перебила Кейси. — Пусть говорит!

— Да я уже всё сказал... Женщину убили — и сожгли. Вместе с домом... Говорят, преподобный Кларк постарался. А потом той же ночью забрался на старую телевышку, разбил радиостанцию, которую там прятал, — и сбросился. Бедолага... Теперь все считают, будто он сам, по своей охоте, снюхался с фейри — и спятил, — выложил Джереми на одном дыхании, как иуда. И, обернувшись к Рэю, пристыженно добавил: — ...Её мама умерла, Рэй. Будь я на её месте, тоже хотел бы узнать всё и сразу.

И он ретировался в дом, оставить записку. А Рэй с Кейси остались в машине одни.

— Я не хотел говорить об этом сегодня, — Рэй дёрнул уголком губ и непроизвольно потянулся к сигаретам. — Ни о поджоге, ни о том, что преподобный...

— Я была там, когда он спрыгнул.

Рэй осёкся.

— ...Вот как.

— «Вот как»? И это всё, что ты можешь сказать?! — Кейси выхватила пачку сигарет у него из рук. — Он был учителем в моей школе, Рэй! А гарда, который умер, — папой моей одноклассницы! И они оба умерли на моих глазах. Слышишь? Оба!

Его глаза удивлённо расширились.

— Я... я не знал, что вы были знакомы.

— Конечно, были. В Клейне все, очевидно, знакомы друг с другом! — Она набрала побольше воздуха в грудь. — И пускай ты не знал, я всё равно не понимаю, Рэй, — правда не понимаю! — почему тебе так плевать на то, что со мной случилось? Потому что даже если в Дублине люди вроде нас умирают каждый божий день; и даже если для тебя смерть незнакомцев — данность... Почему ты ни разу по-человечески не спросил меня хотя бы о маме?! Ни о том, как я нашла её, ни о том, какой она была? Почему не выразил хоть какие-то соболезнования? Я ведь всё потеряла! Всё. Потеряла.

С этими словами она швырнула пачку из машины с такой силой, что та, долетев до стены, отскочила от неё и раскрылась. Сигареты высыпались из неё, точно детские мелки, и покатились по бетону. Но Рэй даже не взглянул в их сторону. Он смотрел не на них, а на неё.

— У меня была лучшая в мире мама, — призналась Кейси, забывшись. — Были Райли и столько планов на будущее! Я могла бы закончить школу и переехать в Талламор в следующем году. Поступить в университет. Навещать маму и Райли каждые выходные, пока его не окончу! А потом, если повезёт, пробиться в Совет Оплотов. И помогать всем, кому только смогу помочь, — она закашлялась, — но теперь... после того, как мама умерла, и другие умерли, и проныра исчезла, я теперь... даже себе никак помочь не могу.

Кейси смотрела вниз, наблюдая, как слёзы, ударяясь о колени, оставляли на юбке мокрые разводы — блестящие и тёмные, как омуты. А Рэй застыл, будто не ожидал, что она заплачет.

С чего он вообще взял, что вместо сердца у неё — кремень?

— Я... — Рэй опять замолчал, побледнев. — Нет, я не могу принести тебе должные соболезнования. Хотел бы, но... нет, я не могу.

— И почему же?

— Потому что если скажу, что мне жаль, что твоя мама умерла... Это будет бессовестная, отпетая ложь.

Кейси сглотнула — и ей отчаянно захотелось, чтобы в этот момент её сердце действительно обернулось кремнём.

Отвернувшись и обув свои мокрые сапоги, она почти что выбежала из катафалка.

— Кей, подожди! — окликнул он. — Обещаю, я всё объясню. Только позже... У нас правда нет времени.

— Я поняла тебя, Рэй.

И её ответ прозвучал холоднее, чем его отношение к ней.

«Не плачь у всех на виду, mo leanbhán, — вспомнились Кейси давние мамины слова, пока она, запрокинув голову, смотрела на яркую лампочку и пыталась унять слёзы, — не плачь, иначе они точно узнают, что тебя ранит. И, быть может, используют это против тебя... Однажды ты поймёшь, почему я так говорю».

Она так и не поняла. Но наставлению последовала, прекрасно помня, как во время своей первой школьной экскурсии нечаянно расплакалась прямо посреди автобуса, стоило тому въехать в тоннель. Тогда все ребята стали над ней смеяться... А некоторые — издеваться, нарочно пугать сильнее.

Но сейчас Рэй не смеялся.

Рэй выглядел ужасно сбитым с толку и виноватым.

И это сбивало с толку её саму.

Тем временем в гараж вернулся Джереми. Подмышкой у него болтались концы двух тёплых чёрных шарфов. Один он сунул Кейси в руки, проходя мимо, к Рэю, чтобы передать второй, — и слегка хлопнул её по плечу, будто подбадривая. А она утёрла слёзы со щёк и слабо ему улыбнулась, чтобы только он не стал дразнить «неженкой» и её. Впрочем, Джереми теперь было не до разговоров.

Подняв дрель, он распахнул дверцы грузового отсека и втиснулся в узкое пространство между гробами. А затем, навёрстывая упущенное время, стал бурить в их стенках отверстия так невозмутимо и быстро, словно занимался подобным каждый день.

Закончив минуты через четыре, Джереми подытожил:

— Всё, этого хватит. Залезайте. Сначала девочка... Только намотайте шарфы на нос потуже: мы ничего не успеем отмыть.

— Тогда уложи Кей в тот гроб, что справа, — попросил Рэй, уже повязывая свой шарф на лицо в два слоя. — Он чище.

Она не хотела думать о том, что значило это «чище». А Джереми уже откинул крышку правого гроба и жестами показал ей: «Ты слышала, дорогуша? Скорее, скорее». Последовав его совету и схватив куртку с пола, Кейси на ватных ногах поднялась в полутёмный отсек и подбрела к маленькой, тесной коробке для мертвецов.

Стараясь её не разглядывать, она расстелила на дне верхнюю одежду, ступила внутрь — и легла. Волосы немедленно рассыпались по подушке. В нос ударило чем-то отвратительным, затхлым и сладковато-горьким. Протухшим мясом, прогоркшим жиром... И чем-то едким, химическим. Формалином? Немного древесиной. А ещё — грязью от куртки...

Подавляя рвотные позывы, Кейси приподнялась на локтях, чтобы глотнуть чистого воздуха.

— Я сам закрою её гроб, — Рэй, припадая на обе ноги, всё-таки встал с водительского сиденья под удивлённым взглядом Джереми. И бросил ему: — Ты, кажется, собирался долить бензина?

Тот кивнул и направился в другую часть гаража за канистрой. А Рэй, подковыляв к Кейси, торопливо опустился на колени у гроба и склонил голову на грудь.

— Ты имеешь полное право меня презирать, — не поднимая глаз, шепнул Рэй так, чтобы услышала только она. — И за то, что осквернил трупы; и за всё, что тебе не сказал. Считай меня бессовестным уродом, если хочешь; называй бессердечным за то, что едва ли пытаюсь утешить... Но если у ворот всё пойдёт наперекосяк, нас раскроют, и ты испугаешься... Просто вспомни, что я тебе пообещал. Вспомни о нашей сделке, Кей. Хорошо?

И он опустил крышку гроба.

Всё вокруг снова кануло во мрак.

***

[1] Дарохранительница — священный сосуд, в котором хранятся Святые Дары (хлеб и вино), используемые для причащения.

[2] Amadán — с ирл.: Придурок.