14

—Ну, спасибо! — Я рассмеялась ему в лицо и отдернула руку. — Все в порядке, пошли уже.

Он цокнул языком и закатил глаза.

—К чему эта вредность? Я же нормально спрашиваю. — Он немного приблизился ко мне.

—С каких пор наши отношения стали настолько близкими, что я должна делиться с тобой тем, что происходит в моей жизни? — Я повернулась к нему.

—Почему нет?

—Ави, Армин, идемте чай пить! — Раздался голос Нелли снизу.

—Нас ждут. — Я развернулась и вышла из комнаты. Он последовал за мной, не сказав ни слова.

К нашему удивлению, в доме никого не было, и я не сразу сообразила, что родители решили переместиться на веранду во дворе. Мелони и Исак были с ними. Солнце уже скрылось, и на улице стало свежо. Во дворе у них стояла большая веранда — у нас, к сожалению, такой не было. Я сразу представила, как было бы атмосферно читать здесь под дождем. Мы сели за стол к родителям. Я сразу принялась за вишневый торт (мой любимый), а Армин тихо пил чай, изредка поглядывая на меня. Исак и Мелони обсуждали свою победу. Когда чаепитие закончилось, Мелони и Исак решили побегать с мечом по двору, а Армин ушел в дом. Я не знала, что делать: сидеть с родителями и слушать их взрослые разговоры не хотелось, присоединяться к играм — тоже. Идти за Армином казалось странным, но почему-то ноги сами понесли меня вслед за ним. Я зашла в дом. Он стоял на кухне и... чистил морковь?

—Ты что делаешь? — озадаченно спросила я.

—Конечно, я знаю, что у тебя плохое зрение, но не настолько же, — ответил он, не отрываясь от моркови.

—Ты вообще умеешь нормально общаться? Или только подкалывать? — Я села на стул неподалеку. Он ничего не ответил на мои вопросы

Я сидела в двух метрах от него на стуле, рассматривала кухню и его. Он стоял и чистил морковь, кожуру кидал сразу в мусорное ведро. Руки его были покрыты венами и выглядели очень мужественно. После того как он почистил несколько штук морковок, он положил их в соковыжималку и выжал сок.

Я с интересом наблюдала за тем, как он готовит сок, но когда кружка сока была готова, я не удержалась и подошла к нему, чтобы рассмотреть поближе.

— Ты любишь морковный сок? — неожиданно для меня спросил он и поднял взгляд на меня. — Нет. — Зря, он очень полезный, — взял стакан в руки. — Не всё, что полезно, приносит удовольствие.

Неосознанно я сделала ещё один шаг к нему.

После моей фразы он отвел взгляд от меня и о чём-то задумался. Сделал глубокий вдох и вылил сок, который только что приготовил, в раковину.

— Ты что... зачем? — мои глаза округлились. — Я ненавижу морковный сок. — Зачем ты тогда его готовил? — Я каждый день выпивал по стакану морковного сока, потому что это полезно, но я устал. Мне надоело делать это только из-за того, что это мне приносит пользу.

Его голова опустилась, он будто погрустнел. Я поняла, что в этот момент он говорит не о соке.

Мы виделись от силы раз третий или четвёртый, мало разговаривали и вообще мы друг о друге ничего не знали. Но мне почему-то казалось, что я знаю его очень хорошо, что у нас какая-то связь, будто умеем общаться силой мысли. Я не знала, только мне так кажется или ему тоже. Меня пугали собственные мысли, связанные с ним, и я сделала несколько шагов назад от него.

Увидев, как я отхожу от него, будто от самого страшного кошмара, он опять посмотрел на меня и сказал совсем в другой интонации, чем была до этого:

— Пойдём в мою комнату.

Он отошёл от кухонного стола и молча пошёл наверх, не глядя, иду я за ним или нет.

Пару секунд я думала о том, что это неправильно и я не должна идти за ним. Нам нельзя оставаться наедине, это несправедливо по отношению к его девушке и моему парню, но тело вообще не слушалось меня сегодня и пошло за ним.

Он дождался меня возле двери в свою комнату и жестом показал, что дамы проходят вперёд, и я, дёрнув холодную ручку двери, зашла в его комнату.

Комната была в тёмных оттенках, много стеллажей возле стен, но в отличие от комнаты Исака, на стеллажах были не фигурки хоккеистов, а множество книг. В углу вместо клюшек была гитара, а на столе стояли несколько шахматных досок.

Такое ощущение создавалось, что я зашла в комнату не к восемнадцатилетнему парню , а к мужчине лет сорока, который любит побыть один в своём собственном мире.

На полу лежал огромный мягкий ковёр, таких мягких ковров я ещё никогда не видела, мне сразу захотелось потрогать ковёр всем телом, и я села на него аккуратно, а после и вовсе легла.

— Если ты хочешь полежать, то могла лечь на кровать, — он сел рядом со мной на ковёр. — Это самый мягкий ковёр, который я когда-либо видела, — лёжа на спине, я посмотрела на него. — Да, он мне тоже нравится, я часто на нём читаю, — проводя рукой по ковру, сказал он.

Осознавая, что глупо выгляжу, я снова приняла сидячее положение.

— Хочешь, я тебя научу в шахматы играть? — улыбаясь, сказал он. — Я умею, — хитро улыбнулась я ему в ответ. — Ты не перестаёшь меня удивлять.

Он встал и со стола достал самую красивую доску с шахматами.

Он разложил фигуры на поле и походил первый, и как только убрал руку с фигурки, спросил:

— Что у вас с Малеком?

Не поднимая глаз от поля, я думала, как походить и что ответить на этот вопрос. О двух вещах одновременно было сложно думать, и, поставив фигуру, я сказала:

— Он опять уехал.

Он взял в руки пешку и, походив ей, снова сказал:

— Куда?

Я озадаченно смотрела на поле, пытаясь увидеть его стратегию, но из-за только двух ходов сложно было понять, через сколько он поставит мне мат.

— Без понятия, я не беру трубку от него, — я походила пешкой. — Почему? — он срубил мою пешку ладьёй.

Я почувствовала унижение, но думала только о шахматах и отвечала на автомате, не задумываясь, что говорю:

— Мне всё равно.

Я вывела свою ладью на поле.

— Тебе всё равно на Малека? — продолжал он и пригрозил своим конём срубить мою ладью.

Только сейчас я осознала, что он специально предложил поиграть в шахматы, чтобы отвлечь мой мозг и вынудить из меня как можно больше информации. Он был слишком умный и почему-то знал, что я захочу выиграть у него и приложу все усилия, чтобы победить.

— Зачем ты спрашиваешь? — вернулась я к реальности и поставила свою пешку так, что если он срубит мою ладью, останется без коня.

— Конь — моя любимая фигура, я не буду им жертвовать, — сказал он и походил пешкой.

После я увела свою ладью, но, как оказалось, не в безопасное место, и он срубил её своим вторым конём.

— Ты мне не ответила, — не отводя взгляд от поля, продолжал он настаивать на разговоре. Он как будто хотел меня загипнотизировать.

— Да, мне всё равно на Малека.

Я взяла в руки ферзя и поставила ему мат своим ферзём. Я подняла взгляд на него и продолжила:

— Ты проиграл черлидерше, гроссмейстер, — улыбаясь, сказала я.

Я не успела понять, как он взял меня за шею быстро, но нежно, оставляя между нашими губами лишь пару сантиметров, давая мне выбор. Его мятное дыхание и горькие, но приятные духи окутали меня, словно кокон. Его пальцы шевелились, поглаживая мою шею.

— Армин... — шёпотом сказала я.

Он убрал руки и отдалился от меня, посмотрел на доску и сказал:

— Это не мат, а только шах.

И перевёл своего ферзя на мою сторону:

— А вот это — мат.

Что означало, что я проиграла.