Глава 25: О дивный новый мир (24)

Пожар настолько разрядил воздух в подземном городе, что крысы, охваченные паникой под воздействием феромонов, то безуспешно пытались тушить огонь, то в спешке убегали.

– Мой дом... мой дом! Всё пропало!

Седой старый крыс, ведя за собой такого же истощённого ягоду-самца, обессиленно сидел на обочине дороги. Короткие передние лапы прикрывали его лицо, и он горько рыдал, а его согнутая спина напоминала человеческую... В конце концов, тела крысоголовых действительно напоминали коренастых людей невысокого роста.

Его дом сгорел, и всё имущество, что у него осталось – этот старый самец.

Не у всех крысоголовых есть ягодные фермы, более бедные крысы полагаются на одну-две ягоды для содержания всей семьи. Они выращивают самок, ежегодно арендуют самцов для оплодотворения и продают потомство в близлежащие фермы. Или они содержат самца и живут на скромные доходы от его «аренды».

Самец старой крысы был таким же старым, как и он сам, с лысой макушкой и недостающим передним зубом.

Он сидел с открытым ртом, глупо уставившись на пожар, пока слюна стекала на его рубаху. Когда мимо проехала машина, верёвка на его шее оборвалась, но он просто придвинулся ближе к своему «хозяину», по-прежнему оставаясь растерянным.

Ворон также заметил мисс Софию.

Её «основная» большая шляпа куда-то исчезла, а серые волосы были растрёпаны. В панике она поднимала юбку и бежала, сжимая в лапе бумажку. Горящее бревно упало рядом с ней, но другая крыса успела её оттащить. Бумажка вылетела из её лап и, подхваченная ветром, закружилась в воздухе, исчезая в дыму и пламени. Ворон одной рукой держал руль, а другой достал губную гармошку и заиграл мелодию.

Мисс София, услышав знакомую мелодию, остановилась и начала озираться в поисках звука, но её очки пропали, так же как и шляпа, она ничего не смогла увидеть.

Дети в машине Ворона на некоторое время замолчали. Даже Май, который вначале громко одобрял происходящее, нахмурился и смотрел в окно, время от времени меняясь в лице, от выражения злости к растерянности, словно не мог понять, что происходит.

Плач сидящей рядом с Клубники выводил её из себя, и Жасмин не выдержав, вспылила: – Чего ты ревёшь? Из-за крыс?!

Клубника не могла ничего ответить, и лишь обхватила голову руками, стараясь не смотреть на происходящее.

В багажнике Велоцираптор, всё это время пытавшийся освободиться, наконец смог избавиться от клейкой ленты закрывающей рот. Он хрипло вмешался в разговор: – Провинция Скорпиона уже двести лет как погружена в хаос и непрекращающиеся войны. Гарпократы, будучи слабым народом, не могли больше там выживать, и они пересекли океан, чтобы попасть на земли провинции Козерога. Эта группа гарпократов была первой, кто получил официальный иммиграционный статус в подземном городе. Согласно записям департамента безопасности, когда они прибыли сюда, их осталось всего около сорока. Этот город был построен их руками, кирпич за кирпичом, и он полон их кровью и слезами.

– Ха, какое мне до этого дело? Я не крыса! — с усмешкой ответила Жасмин, — Впервые слышу, чтобы ужин чувствовал сочувствие к своему хозяину.

– Но гарпократы — не крысы, — Раптор с трудом приподнялся в багажнике и посмотрел в сторону водителя через щель между сиденьями, — Ты включил музыку гарпократов, не так ли? У них есть только два типа песен: либо о тоске по дому и прощании с землёй Скорпиона, до которой им больше не добраться, либо радостные пасторали... Раз уж они уже не могут вернуться, то благодарны за то, что имеют сейчас, и начинают танцевать.

– Если не можешь вернуться, то и умирай здесь, — с жестокой улыбкой ответила Жасмин, — Крысы — это крысы. Я люблю поджигать больших крыс и слушать, как они визжат...

Её речь внезапно прервал маленький крысёныш, который, кажется, потерялся и теперь стоял на обочине дороги, плача и крича «Мама!». Он ещё не успел полностью обрасти шерстью, на теле виднелась розовая кожа, а черты лица казались непропорционально большими для крысы. В темноте, если взглянуть мельком, он выглядел как уродливый человеческий ребёнок.

Когда-то давно люди, также испытывая сильную боль, тоже звали родителей. Но теперь многие либо не знали, кто их родители, либо даже не понимали, что это значит.

Ворон немного повернул руль, чтобы объехать крысёныша, и перестал играть на губной гармонике.

– Тебе это не нравится, — спокойно сказал он Жасмин, — и, кстати, огонь поджёг я.

– Да не претендую я на твою славу, — фыркнула Жасмин, закатив глаза, — но почему ты всё ещё кружишь вокруг? Не пора ли спасать людей?

– Я не про славу. Я всего лишь обычный человек, который сделал выбор, — тихо ответил Ворон, — Мы уже почти на месте. Будьте готовы морально.

Но это предупреждение не помогло, ни организованному Раптору, ни трём подросткам, выросшим в центре разведения. То, что они увидели в загонах для скота подземного города, было слишком шокирующим.

Крысоголовые, находившиеся под влиянием феромонов паники, действительно утратили рассудок. Услышав о пожаре, большинство из них в спешке оставили открытыми двери своих ягодных ферм.

Когда Жасмин увидела первый ягодный круг, она громко вздохнула, и её прежняя нерешительность мгновенно исчезла. Схватив топор с длинной ручкой, который она нашла в машине крыс, она не удержалась от колкости в адрес Велоцираптора: – Ты ведь недавно рыдал из-за крыс, у тебя там была какая-то сильная эмпатия к ним. Почему же теперь ты не плачешь?

Чья-то рука легла ей на голову и слегка погладила.

Жасмин раздражённо дёрнулась: – Что ты делаешь... эй, что ты делаешь?!

– Злишься, да? — Ворон взял арбалет и маленький армейский нож из машины, открыл багажник и разрезал верёвки, связывавшие мистера полицейского.

– Это нормально. Этот мир настолько прогнил, что злость сложно сдерживать. Но почему ты спешишь навесить ярлыки и разделить всё на чёрное и белое? — сказал он Жасмин, — Как будто, если существует что-то злобное, то стоит это устранить, и все проблемы сразу решатся сами собой, наступит мир во всём мире и абсолютная гармония. Но это лишь самообман, не так ли, мисс Искра?

Жасмин почувствовала, что его слова задели что-то важное внутри, и её гнев только усилился. Указав на Раптора, она выпалила: – Ты не бездельник, ты только ищешь проблемы! Вот пусть он пойдёт и донесёт на тебя, тебя схватят, пусть нападёт на тебя — мне всё равно! Посмотрим, что ты тогда скажешь!

Порыв ветра принёс с собой зловоние, но Ворон вдохнул его, как будто это был аромат цветов, и беззаботно улыбнулся: – Да пусть себе доносит. В таком хаосе кому есть дело до «кошек и собак»? А что касается нападений...

Ворон, глядя на Раптора, сидящего в багажнике, развёл руками: – Ничего сложного. Я смогу убить их, даже не напрягаясь.

Златовласый полицейский сидел весь в пыли, совершенно потерянный, с ещё более ошарашенным видом.

Высокотехнологичные металлические ворота, в панике открытые самими крысоголовыми, больше не представляли препятствия. Внутренние заграждения и деревянные двери, сделанные на скорую руку, легко поддавались холодному оружию.

Жасмин бросилась вперёд, словно выплёскивая свой гнев, и, размахивая топором, первой вбежала в ягодный круг.

На тот момент она ещё не знала, что ей предстоит столкнуться с чем-то очень жестоким.

Чем-то, возможно, более жестоким, чем все наказания и тренировки, которые она перенесла в детстве, чем цепи, которые были прибиты к костям Элли, чем судьба – быть подвергнутой массовой эвтаназии в возрасте четырнадцати лет.

– Ворота уже выбиты, большие крысы слишком заняты, чтобы думать о нас, — сказала она, войдя в ягодный круг, не успев рассмотреть выражения лиц людей вокруг. Не останавливаясь, она побежала вверх по лестнице, взламывая замки на деревянных дверях загонов с толстыми детьми, — Бегите, сейчас же!

– Быстрее!

Она бежала так быстро, что, лишь достигнув третьего этажа, поняла, что никто не двинулся с места. Толстяки сбились в кучу, испуганно смотря на неё, как на вторгшееся чудовище.

Жасмин остановилась на мгновение, осознав, как она выглядит, и попыталась успокоиться. Глубоко вздохнув, она попыталась улыбнуться, как это делала Клубника, и терпеливо начала объяснять ситуацию.

Ворон не обращал на неё внимания. Просматривая список, оставленный его новым заказчиком «господином Прометеем», он мягко спросил у старой женщины, стоявшей у входа: – Нини и Хуацзай раньше были у вас?

Старая женщина, которая была даже старше Графини, сжала метлу в руках и встала перед остальными людьми, преграждая путь.

– Я ягода, — Ворон развёл руки,— Можете сказать мне?

Женщина молчала. Но молодая девушка, прятавшаяся за ней, осторожно взглянула на него и тихо сказала: – Да.

Взгляд Ворона упал на нее.

Благодаря ангелу-спасителю, который привёл его в порядок, сейчас Ворон выглядел довольно привлекательно, и его неподвижная фигура вызывала у противоположного пола естественную симпатию.

Девушка робко посмотрела на него, но, когда поняла, что её заметили, быстро опустила глаза: – Нини умерла от рака мозга, а Хуацзай продали.

– Хорошо, — Ворон вежливо кивнул девушке и спросил: – В подземелье и на поверхности начался конфликт, снаружи скоро начнутся бои, ваши хозяева бегут, нет никого, чтобы вас защитить. Что вы собираетесь делать?

Молчание.

Ворон: – Хотите пойти с нами?

Мужчины, женщины, дети... они все смотрели на него с ужасом и замешательством, никто не двигался. Только сверху доносился разъярённый голос Жасмин.

– Они держат вас здесь, чтобы пить вашу кровь и есть вашу плоть! Когда вы подрастёте, вас убьют! Почему вы не бежите? Вы что, с ума сошли?!

– Ну хорошо, – Ворон махнул рукой девушке, которая ответила на его вопрос, и вложил в её руку включённый глушитель сигнала: – Спасибо, что ответила. Это подарок. Пока ты с этим устройством, если решишь бежать, никто не узнает где ты и не сможет тебя поймать.

Закончив говорить, он спокойно встал, как будто всё уже знал заранее, спланировав даже маршрут.

– Если решитесь выйти, идите по правой дороге вперёд. Не волнуйтесь, не заблудитесь, благодаря любви ваших хозяев к односторонним дорогам — там нет развилок. Продолжайте идти, и если услышите звуки гармошки — это мы... Жасмин, пошли, у нас ещё много работы.

Девушка, принявшая глушитель, машинально сделала несколько шагов за ним, но затем робко остановилась у открытых ворот клетки.

Жасмин воскликнула: – Что с ними не так?! Они что, больны?

– Нет, все больные уже умерли, – Ворон взял гармошку, задумался на мгновение и заиграл любимую пасторальную песню мистера Чарльза.

Родина, как потерянный рай, изгнанники не могут вернуться назад.

Так почему бы не начать танцевать прямо сейчас, под ритм огненного языка судьбы?

Люди в ягодном кругу знали эту мелодию, и, несмотря на страх и тревогу, их тела словно автоматически начали двигаться в такт музыке. Ворон поднял правую руку, сделав жест «вперёд», и пошёл к следующему ягодному кругу.

Однако и в последующих кругах их ожидала та же картина.

Единственное отличие заключалось в том, что некоторые матушки были более добрыми и могли спокойно поговорить, а другие были настроены агрессивно и клялись защитить свои ягодные круги любой ценой, так что приходилось обезоруживать их перед разговором.

Все те мятежные товарищи господина Прометея, либо были проданы, либо превращены в безумцев, либо убиты «лекарством от рака мозга». Наконец, когда запах крови в воздухе стал особенно густым, Ворон добрался до последнего ягодного круга — того, где он родился.

Одна вещь его сильно беспокоила: Графини не было в списке господина Прометея.