Глава 18 [2]

— Со изнасиловал меня, когда мне было шестнадцать, — услышав последнее, я уже не на что не обращал внимания.

Хан Ынха, которая надирает всем задницы на ринге уже как три года является полноценной девушкой, а я продолжал называть её противоположностью этому, думая, что она ещё совсем ребёнок, хотя сам лишился девственности в своё семнадцатилетие.

Я буквально встаю со стула и с разинутым ртом и огромными глазами смотрю на неё. У меня не было слов, только смешанные чувства, которые не мог описать. Этот педофил Со изнасиловал её в возрасте шестнадцати лет, а недавно я, хоть и ничего плохого на деле не задумывал, несколько раз пытался подстроить "сценку". Она не сопротивлялась и терпела это, будто так и должно быть. Почему вместо того, чтобы подумать о такой ситуации, я пытался её проучить? Я не пугал, а издевался. Идиот.

— Он пользовался мной каждый раз, когда ему этого хотелось. Он чёртов маньяк, преследовал меня по пятам и продолжает это делать.

Я уже собрался выйти, потому что не мог больше слушать это, почему-то. Мне было противно от самого себя, от того «прикола», который хотел провернуть с ней. Думал, что развлекусь немного, но даже не подумал о её чувствах. А сейчас даже не мог извиниться. Теперь я действительно почувствовал себя последним уродом на этой земле.

— И сколько раз ты терпела это с ним?

— Не знаю, не считала, — отвечает она, прикрыв мокрые глаза.

— «Не считала»? — нервно усмехаюсь. Значит точно не два–три раза.

— Это ещё не всё.

— Есть что хуже?

— Я была беременна от него, — на одном дыхании проговорила та, резко нахмурившись и сжав в руках простынь. Сначала мне показалось, что я плохо расслышал, посмотрев на неё, но в следующую секунду охаю.

— Что? — внезапно мне захотелось удариться об стену.

Что я был шокирован ничего не сказать. Только что я пытался понять и принять тот факт, что они спали, но это, как оказалось, всего лишь малая часть всей истории. В итоге меня начинает выворачивать наизнанку. Со Ёнсок и Она..? Внезапно я почувствовал жуткое отвращение, хотя четко понимал, что она в этом не виновата. Сам факт того, что её постоянным партнером был ненавистный всеми моими друзьями и мной Со Ёнсок, угнетал до такого состояния, что хотелось просто уйти и больше никогда не контактировать с ними обоими. Но разве она в этом виновата? Она точно также хочет избавить свою жизнь от него.

— И где сейчас..?

— Его нет.

— То есть ты... — но замалчиваю на полуслове.

— ...сделала аборт, — закончила она, на что я нервно потираю прикрытые глаза. — Чонук, пожалуйста, не осуждай меня за это..

Только сейчас меня осенило. Всё уже сделано, поэтому легче забыть об этом и взглянуть в будущее. Какие ужасные последствия могут быть после этой процедуры? Она была подростком с несформированным организмом, которая приняла всё это.

— Ты ведь понимала, что делаешь, когда делала это..? — тихо спрашиваю я, пытаясь утихомирить свой необъяснимый гнев. Может мне не понять того, что происходит в голове девушек, но это превосходит всё. В арсенале было слишком много вопросов, которые требовали ответа, и много браных слов. Со вообще знает об этом?

— Но я не хотела иметь ребёнка от насильника, тем более мне было всего шестнадцать. Я была начинающим бойцом, у меня не было денег даже для того, чтобы поесть в кафешке, у меня не было ничего своего в Корее, — Хан глотает застрявший посреди горла комок и продолжает: — Разве я могла сделать что-то ещё? У меня не было другого выбора.

Молчание.

— Он сказал, что начал интересоваться мной после моих первых боёв. В первую нашу встречу лицом к лицу он выловил меня у выхода с ринга и потащил в женскую душевую. Он угрожал мне тем, что будет нанимать людей на нашу семью и будет пытать бабушку до смерти. Сначала я не поверила ему, пока он действительно чуть не взломал дом ночью, но я вовремя вышла и уехала с ним. Так продолжалось где-то полгода. Я правда боялась его. Боялась как огня, у меня тело немело каждый раз, когда видела его.

— И даже при таком раскладе ты продолжаешь вызывающе одеваться, ходить по тусовкам и флиртовать с парнями?

— Нет, я... — она явно не находила подходящих слов и поджала губы. — Я не хотела ничего подобного, просто.. так нужно было.

— Кому сдалась эта чертова репутация, когда от этого зависит твоя безопасность?!

— Я... Я делала это ради денег.

— Но ты же понимаешь, что деньги можно заработать другим путём? Ты считаешь, что вызывающе одеваясь ты сможешь поддерживать свою репутацию хорошего нелегального боксёра? Что за дикая мания заработать деньги, да побольше, при этом жертвуя своей репутацией, здоровьем и телом?! Всё это стоило тех денег, что ты заработала? — спрашиваю я наперекор своим мыслям. Она переняла круглые от непонимания глаза на меня, продолжая молчать.

Сейчас я тоже не понимал своей позиции, на какой я стороне и зачем говорил ей это, но в одном был уверен точно — я бил по больному со всей силы. Она доверила мне личное, а я, мудак, пошёл против, пытаясь доказать её виновность. Моя адекватность работала только на подсознательном уровне.

— Я работала не ради себя, вспомни! Я оплачивала больничные счета бабушки, её лекарства, аренду в дорогом районе за сыпающийся дом, налоги, пропитание, тренировки! Я должна была просить у Алекса или мистера Пака каждый месяц по миллионам вон?! Кто бы мне дал столько денег на обычной работе официанткой или поваром в кафе, даже если бы я пошла работать переводчиком в международную компанию, я бы тоже не заработала столько денег! Чтобы заработать такое состояние, за два года я тренировалась больше, чем многие бойцы ринга могли себе представить. Я пахала и... — но замалчивает и отворачивается в противоположную сторону, скрутившись и проскулив от боли в животе.

— Ынха... — я прохожу на своё место, виновато выдохнув от напряжения, и хочу развернуть её в свою сторону за плечо, но та отдёргивает мою руку.

— Я знала, что это плохая идея рассказать тебе, но все же рассказала. Рассказала с мыслью, что ты поддержишь меня. Но ты только осудил и выставил виноватой в этом. Точно, чего я ещё могла ожидать от тебя?

— Я не хотел.

— Попроси Алекса, чтобы он присмотрел за бабушкой, пожалуйста, — поняв, что испортил всё, что могло закончиться хорошо, слабо киваю и поднимаюсь с места вновь. На сей раз уходя прочь.

Оказавшись за дверью сразу берусь за голову. И без матов было не обойтись. Слишком много информации за несколько минут.

Этот Со... да он больной! Как человек, которому за тридцать, мог повестись на шестнадцатилетнюю? Хан никогда не была похожей на зрелую личность, душой и телом являлась ребёнком. Уж не первый год знаю её. Ровно столько же, сколько она в Корее. Это сейчас она выросла и выглядит очень даже ничего для своих лет, но внешность – не повод.

Поверить не могу. Я был таким же бойцом и даже не замечал того, что происходило с самой младшей и ни с кем незнакомой девочкой. Она даже не успела толком приспособиться к корейскому борцовскому обществу и освоится «На ринге», как ею воспользовался какой-то сумасшедший. А что больше всего поражает, так это то, что даже после этого она продолжала работать.

После травмы я два года отсиживался с голосующими ребятами, также наблюдал за боями Хан (в том числе и с Со), за её ростом, даже восхищался, ставил ставки в её пользу, но даже и не думал, что между ними может быть какая-то химия. Такая отвратительная химия!

И как Алекс мог не замечать странностей в своей сестре? Ну не могла же шестнадцатилетняя малышка ничего не сказать и не показать, не поплакаться и не вести себя странно, опустошенно.

Самое странное это то, что в этом я винил и себя. Я наблюдал столько лет и ничего не понимал, даже не предполагал.

— Чонук, что-то случилось? — возле меня появляются родители, которые сразу замечают мою бледноту. Я резко убираю руки от головы, приняв обычный вид.

— Нет, — отнекиваюсь я, отходя от них.

Всё, что мне было необходимо сейчас, это побыть одному и обдумать этот запутанный алгоритм. Зачем он это делал? Для чего? Хотя действия психа не объяснить. Теперь, когда я, видимо, стал единственным, кто знает о её стычках с ним, на мне лежала огромная ответственность, но я понимал, что такая информация не может быть неизведанна её близкими. Почему никто до сих пор ничего об этом не знает?

***От лица Ынхи

Как только дверь за Чоном захлопнулась, я наконец дала волю слезам. Потому что ничего больше не оставалось. Мне было по-настоящему больно, поэтому просто не могла сдержать в себе слёзы. Воспоминания гложут меня. И осознание того, что рассказала о самом важном не тому человеку, – тоже. Я позволила ударить себя по больному. Позволила выиграть себя в моральном бою. Позволила знать о себе больше, чем кому-либо другому.

Я всегда считала, что жизнь и обстоятельства — всё было несправедливо ко мне. Всё, что со мной происходило раньше – это то, что не зависило от меня. Будучи слабачкой я не могла достойно защитить себя, и сейчас хоть немного могу контролировать ситацию. Но тут, когда я впервые рассказала об этом кому-то, мне говорят, что виновата я, когда я лишь хотела подтвердить своё уже сложившееся мнение. Теперь он знает моё слабое место, знает настолько личное, что больше вообще не хочется связывать свою жизнь с людьми. Мне тоже страшно представить, что будет со мной позже, как буду заводить семью живя с этим грузом, и даже боюсь рискнуть. Я постоянно пытаюсь придерживаться настоящего, но каждое лишнее движение возвращает меня обратно в прошлое и заставляет задуматься о будущем. Всё, чего бы я не делала, приводит меня к проблемам. Все, с кем я дружу и люблю больше всего, приводят меня к ненависти к себе.

Чон Чонук. Любое его действие, связанное со мной или с кем-то из моих близких, заставляет раздражаться и злиться, становиться эмоциональной. Но нет, я не ненавижу его. Потому что я не могу ненавидеть его из-за того, что сама позволяю задерживаться в моей жизни. В первую нашу встречу я сама позволила ему думать, что являюсь легкодоступной, думая, что мы больше после этого не пересечемся как «друзья». А самое ужасное, что всё началось именно с этого. С этого началась та самая новая черная полоса. Я сама сделала её такой. Я даже не замечаю того, как создаю для себя ещё больше проблем, связывая себя с Чонуком.

Постоянно, когда я нахожусь под влиянием собственных эмоций, именно он находится рядом и слушает меня. Когда мы наедине и спокойно разговариваем, выражение его лица так и передаёт всю искренность и доброту этого человека. В такие моменты я сразу вспоминаю мистера Чона. Они действительно очень похожи и до безумия красивы, но я не могу только из-за этого позволять узнавать всё о моей личной жизни и личности в целом. Всеми руками, ногами и мозгами я могу признать, что не доверяю этому человеку. Но ситуации постоянно решают сыграть со мной злую шутку.

За что?

Простите, что глава немного задержалась. Я долго думала над тем, что можно написать после её признания, но после пришлось сделать хотя бы среднее количество слов.Как думаете, что будет дальше?😏