Глава 7

— Через месяц ваша свадьба, — напоминают ребятам их мамы, которые пришли навестить своих детей без вечно психующих отцов.

— Вам уже нужно искать вещи, которые наденете, — робко проговаривает мама Гука, но дети отвернулись от них и даже не хотели слушать.

— Прошу, ради своих родителей, сыграйте любящую пару на свадьбе...

— До свадьбы ещё дожить надо... — бубнит себе под нос Серри. Эта ситуация неимоверно раздражала, как и дурацкое молчание обычно далеко не молчаливого Чонгука.

С последней встречи постоянно, когда Серри замечает на пути родителей, её настроение сразу портится. Тот факт, что все проведённые с ними годы оказались ложью, было очень тяжело принять. Через некоторое время бессмысленных слов, немного по–хамски, но всё же она прощается с ними и закрывает дверь. Она проходит обратно в зал, где садится напротив парня, который уже держал на столе бумагу с ручкой, бесконечно нажимая на раздражающую на ней–же кнопку. Однако та благополучно игнорирует даже этот неприятный для ушей звук и тянется за пультом, который выхватить из рук своего жениха так и не получилось.

— Отлично! — раздражённо начала она, махом головы показывая на столик. — Что это?

— Мы будем писать договор, — констатирует в ответ он.

— О чём ты?

— Ты уже знаешь, что нам не избежать свадьбы, так что давай запишем то, чего будем придерживаться эти годы, которые будем жить вместе.

— Хорошо, но тогда... — но парень обгоняет её в словах, сказав то, что хотела сказать она.

— Правила буду составлять я.

— Ясно, — заканчивает Ким, на что он ехидно улыбается.

— Если ты согласна, просто молчи; можешь добавить что-то своё – после меня. Первое: никаких чувств, что бы ни произошло. Второе: оказавшись в сложной ситуации – помочь. Например, если приедут наши отцы или их друзья. Третье: полная свобода на личную жизнь. Ты можешь встречаться с кем хочешь, где хочешь и когда хочешь, можешь даже не ночевать дома. Только пожалуйста, предупреждай меня, может в таком случае я буду менять свои планы.

— Будто тебя это когда–то заботило, — хоть девушка и язвила, но на удивление, она была согласна с условиями жениха.

— Четвёртое: выполнять свои прямые обязанности, а я выполняю свои. Если как минимум дома не будет сильного бардака, меня это уже устроит. За собой я в состоянии убраться сам. Пятое: без скандалов, особенно на почве ревности – это так, к слову. Шестое: не реветь – тоже, к слову.

— Ты сам в свои слова веришь?

— Может бумажка заставит поверить. Больше ничего не придумал.

— Седьмое: никакого домогательства, — продолжает за него она. — Никакого «потому что ты моя жена».

— Естественно. Что на счёт остального...

— Придумаем по делу.

— Шаришь, шаришь, — кивнув, соглашается парень.

— Пошёл ты.

— Ставь подпись, — проигнорировал её высказывание и, расписавшись сам, протягивает ей ручку с бумагой. Собственно, он привык к её нелестным словечкам. — Мне стоит переписать эти правила на ватман и повесить на стену? — парень по–королевски разваливается в кресле, не разрывая между ними зрительный контакт. Таким образом он мог сразу сказать, что творится у человека в голове: страх, неприязнь, страсть или любовь. Однако в её взгляде нет ничего из перечисленного, может только безразличность и некая душевная пустота.

— Достаточно повесить на дверь в твою комнату, потому что тот, кто в первую очередь забудет о своих же словах, будешь ты, — и это действительно так. При непредвиденных обстоятельствах он может прикинуться дураком, будто совершенно не понимает, что она несёт, а вот если преподнести доказательства на листочке...

— У нас все ещё есть холодильник.

— Это место, в которое ты никогда не заглядываешь, потому что еда у тебя всегда свежая и стоит на столе. Просто помни, что я готовлю тебе не из–за каких–то особенных чувств.

— Ути–путички, ты сегодня такая злая.

— Заткнись. Надеюсь, эти четыре года пройдут быстро.

— Я тоже на это очень надеюсь.

***

— В день свадьбы в школу пришла? Сумасшедшая, – в очередной раз слышит Серри, проходя в нужный кабинет.

Сегодня одноклассники встречали девушку с особой неприязнью, журналисты не давали выйти из машины, чуть ли не разрывая на ней одежду, благо, новый охранник и технички помогли и вовремя перекрыли проход в школу. Уже второй день девушка ходит сюда с телохранителем, чтобы на свадьбу не явиться изуродованной. Каждый ученик, начиная с параллельных, знает о них и их женитьбе, фактически наплевав на присутствие в школе популярных трейни или уже полноценных айдолов. Из–за любви к младшему, «самому милому парню» знаменитой на всю школу семёрки, Чон Чонгуку, люди забыли о том, что Ким Серри тоже из обеспеченной семьи, а родители будущего мужа могут разорвать в клочья за лишний синяк на теле его жены. А ему глубоко плевать на то, что говорят ему на счёт его женитьбы, на то, почему «твоя жена ходит везде с каким–то парнем», что «твоя жена – редкостная проститутка». Ему плевать, и это разбивало некоторые надежды в её душе, словно добивающий удар после прожитого школьного дня. Она понимает, что по–настоящему выходит замуж за него, но он даже не посмотрит в её сторону, если с ней случится что–то плохое. И это было очень неприятно. Когда–то бабушка говорила ей: «Пока твой муж рядом, цени его», но как она может ценить его, если он не ценит её? Он ведь даже девушкой её не считает. Серри так и не смогла рассказать ей всё, в чём она сейчас серьёзно нуждалась, а попросить совета не у кого, да и ждать понимания было бессмысленно, как и спокойную жизнь. Просто она уже прекрасно знала, что у каждого человека есть свои проблемы, а думать о проблемах окружающих им не в интересах, поэтому она–то и не навязывает на других свои проблемы и старается справляться во всём сама. Однако рядом стоящий парень–телохранитель просто необходим ей ради своей безопасности, ведь на свадебных фотографиях с фингалом под глазом тоже не хочется быть.

— Суён, – Ким в очередной раз машет рукой, но подруга не обращает на неё внимание. Её постоянная обидчивость раздражала с каждым разом: она постоянно ждёт от другого первого шага, но сама не принимает его и молча шлёт куда подальше, при этом обижаясь. Когда–то Серри думала, что Суён лучшая из всех подруг, которых она встречала: понимает, поддерживает, но когда информация о том, кто станет мужем самой лучшей ученицы в школе, дошла и до неё... Суён моментально стала похожей на всех. Да, тяжело это осознавать, но как волка ни корми, всё в лес смотрит. Как бы тебя не любил человек, всё равно будет проявлять эгоизм, потому что не хочет уступать место и понимать, что этот человек, как оказалось, лучше. Так случилось и с Суён. Узнав, что лучшая подруга выходит за её идеала, она забыла о ней, потому что жутко влюблена. Поэтому, как оказалось, «Наивность» – это пятое имя после «Ким Серри», «Лохушки», «Крысы» и «Проститутки». По крайне мере, из всех, что она помнит.

— Понятно, – она присаживается на место, находящееся напротив парты подруги, и достаёт нужные учебники. — Оппа, ты можешь погулять, после урока я тебе сразу же позвоню, хорошо? – с искренней улыбкой сказала невеста своему телохранителю, а иначе — хорошему другу.

Донан довольно симпатичен и мужественен для корейца, но Серри никогда не пыталась заигрывать с ним. За последние несколько дней они очень сблизились в плане общения: он обедает, ужинает с ней после школы, когда она учит уроки, из–за стресса до неё не так много доходит, поэтому он всегда старается помочь, а вечером с его девушкой все вместе выходят гулять. Этот парень, словно щит, который невозможно пробить, поэтому можно быть уверенным, что он ни за что не даст свою девушку в обиду.

— Конечно, буду ждать тебя, – в ответ улыбнулся ей Донан, сверкая белоснежной улыбкой, симпатичностью которого она немного позавидовала его девушке.

Парень почти выходит из кабинета, как перед ним появляется Чонгук. Скорее всего, все ожидали драки, но вместо этого они обмениваются колкостями и здороваются рукой к руке и плечом к плечу. Даже не успев заметить на себе взгляд своего мужа, к нему подбегает его нынешняя, а может её уже можно было назвать бывшей, похабно накрашенная девушка, одетая в неприемлемо короткую чёрную юбочку и белую рубашечку с глубоким вырезом на силиконовой груди, перегораживая тому путь, а к невестке подходят ещё три других девушек, перегородившие взор на это дурацкое заигрывание с её женихом.

— Привет! — начинает одна из них. Она являлась главной «шестёркой» той девушки, что постоянно бегала вокруг Чона.

— Что–то хотели? — спрашивает Серри.

— Тебя со старшими здороваться учили? – та нагло тыкает указательный пальцем в носик Серри, невежливо излагаясь.

— Видимо, таких, как я, здороваться не учат – они сами обычно учатся. Так вы что–то хотели? Ручка, карандаш, тетрадка?

— Такие шлюхи, как ты, только и делают, что попадают в такие школы за счёт богатеньких родителей, а потом они выдают замуж за того, кто тебе понравится! — тут же визжит та же девчонка. Её разъедала ненависть и зависть к Ким, но, конечно же, сама она никогда не признается в этом.

— Совет мой не затрагивать тему о моих родителях, потому что если я скажу им об этом, ваша семья крупно задолжает, после чего разобьётся на атомы и молекулы. Блеснула знаниями, не правда ли? Учила химию, начиная с учебников средней школы.

— А тебя родители всю жизнь учили изменять своему жениху? — Серри прикрывает глаза и раздраженно вздыхает, слегка улыбаясь. Уж кто–кто, а подобные ей не имеют права говорить так о её родителях. Это никому не дозволено, кроме Чон Чонгука, ито только потому, что он близок с ней в вечных ругательствах. Они всегда дают друг другу сдачи.

— А с какого ты взяла, что я изменяю ему? Не ты ли вторая после Ынхи под него подстилаешься, хотя уже давно в курсе, что у него невеста есть?

— Это ты подстилаешься под всех. И вон парнишка ходит за тобой по пятам, а Чонгук даже дружит с ним. Вам не кажется это странным, девочки? Может это свадьба по расчёту? А у мальчишки тело ничего так.

— Этому мальчишке двадцать четыре года, ещё у него есть девушка. Если получится, отбей, ты же только это делать умеешь. Совет вам, да любовь.

— Какого.. – Серри видит, как рука наезжавшей собирается ударить её, но даже не стала прикрываться, будто только и ждала этого. Посмеет ударить – ей конец. Если не ей самой, то её карьере точно. Будет сдавать на работу только справку о судимости. 

— Ах, ты оказывается ещё умеешь махаться руками? — в это время спрашивает Серри, и это останавливает «шестёрку». — Давайте же, побейте меня, поди и свадьбу отменят, и у вас проблемы будут.

— Да ты, я смотрю, не пылаешь особым желанием выйти замуж за Чонгука, – с некой забавой говорит она. Её это радует.

— Люблю его, как свой ноготь на мизинце ноги. Он у меня не совсем красивый.

— Очень смешно.

— Я и не смеюсь. Мы... ради хайпа женимся. Так что пожелайте нашей вскоре всемирно известной паре удачи.

— Любимая, – окликает невесту «муженёк», а девушки разворачиваются, давая увидеть Ким этого наглеца. Ей послышалось или..? — Вот ты где. Почему с утра сбежала? Я соскучился.

— Чего? — с конфуженным выражением лица, переспрашивает Ким, пока парень быстро преодолевает между ними расстояние. Прямо перед ней он откидывает в руки бывшей свой рюкзак и, притянув девушку за талию и крепко схватив за запястье, быстро целует.

Присутствующие в классе ошарашено охают. А девчонка, что держала в руках чонгуков рюкзак, и вовсе выронила его. Серри остолбенела, на секунду почувствовав губы Чона на своих. Она до сих пор чувствовала его дыхание на слегка влажных губах и продолжала огромными глазами смотреть в глаза жениха. Признав, что она сама виновата в разглашении лишней информации обществу, она не стала поднимать кипиш. Но и гордость ведь у неё тоже была, поэтому под возгласы одноклассников медленным движением убирает его руку со своей. Спектакль окончен. Хотя нет, только начинается.

— Все же смотрят, — шепчет девушка, слегка отталкивая парня в грудь.

— Мне все равно, – он аккуратно берёт невесту за руку и выводит из класса, заводя в другой, но уже пустой. Ким уже придумывает в голове, что скажет этому придурку, а тот тут же запирает дверь на замок, разворачивается к девушек и заранее рассматривает помещение по потолкам и стенам: камер нет, окон в дверях тоже. Отлично.

— А ты прекрасный актёр, Чон Чонгук! — восхищается девушка. Сегодня она была совсем не в духе, поэтому несла, мягко говоря, бред. Но с другой стороны, её можно было понять. Свадьба приближается, а она её совсем не хочет. — Столько нежности вложил в свои прикосновения. А поцелуй... Боже, никогда не думала, что я буду целоваться с тобой прямо в школе, как и все те твои неугомонные подружки.

— Тебе что, хочется проблем, идиотка? – спокойно начал парень, но Ким ведь понимала, что на деле он дымится, как паровоз.

— Вау, я уже идиоткой стала. Спасибо, любимый, я польщена твоей искренности, – наигранно начала смеяться она, хотя внутри всё кипело от обиды. Надоело. Уверена, ночью накопленные за день слёзы останутся в подушке. — А я вот на самом деле по тебе скучала, — но, естественно, её слова были пропитаны сарказмом.

— Твоя радость сейчас сыграет с тобой злую шутку.

— С чего это? Мне уже веселиться нельзя? Сегодня моя свадьба! Разве я не должна быть счастлива, любимый? Я ведь так ждала этого дня, аж сдохнуть хочется! — она явно сходила с ума, описывая ему свои мысли.

— Сегодня и моя свадьба тоже, дорогая, но я чертовски не хочу жениться. Если ты ещё раз заикнёшься про хайп или что–то подобное, в брачную ночь я на тебе живого места не оставлю, поняла?

— В нашу брачную ночь ты будешь спать, как сурок в зимний период, потому что напьёшься до беспамятства и заснёшь, не успев соприкоснуться с подушкой. Единственное, чем ты можешь мне пригрозить, – это изнасилование, так что я не буду называть тебя импотентом, урод ты моральный.

— А ты, я смотрю, догадливая. Да, я буду пить, потому что не хочу жениться на тебе – да это горе для меня! А спать буду я хорошо, потому что не буду делить с тобой одну кровать, а буду проводить брачную ночь в компании своей пустой кровати.

Ким резко замахивается, оставляя на щеке парня красный след. И она не называла это своей ошибкой, но понимала, что для неё это ничем хорошим не закончится. Парень перенимает злой взгляд на невесту, чувствуя, как внутри громыхает молния.

— Никогда в жизни не встречала такого нахала, как ты... — шепчет она, уже начиная трястись толи от страха, толи от обиды.

Её никогда так сильно не били по её женскому самолюбию. И даже если били, почему-то с его уст это звучало гораздо хуже. «Горе»? Она такая плохая девушка для него? Кем он вообще воспринимает её, что даже не видит в ней ни девушку, ни человека? Она ведь не собирается приставать к нему, не собирается спать с ним в одной постеле. Но всё это звучало так, будто даже если бы в доме была одна кровать и ледяной пол, он бы лучше сам превратился в лёд, чем грелся вместе с ней.

Парень шипит от злости, можно было поклясться, что он сейчас её попросту убьёт. Внезапно Чон хватает девушку за плечо и, развернув к себе спиной, толкает прямо на парту. Это сразу же напомнило ей тот самый день в библиотеке. Что? Что он собирается с ней делать?

Сопротивляться не получается и та поддаётся вперёд, ударяясь грудью об лакированную поверхность и издав глухой стон боли. Сердце несносно начала отбивать чечётку. Теперь хочется бежать. Не теряя ни секунды. Это же Чонгук. Он может всё. Особенно, когда он зол.

— Тебе уже пора понять, что ты своим поведением ничего не изменишь. Свадьба состоится, что бы ты ни делала, так не надо создавать новые проблемы! Пора уже смириться.

— Эй.. — шепчет Ким в надежде, что он всё–таки отпустит её из–под унизительного положения, но тот только хватает женские руки в одну и зажимает за спиной, совершенно не давая подняться.

— Чего же ты боишься ещё, кроме насилия? Скажи, тогда я не буду пытаться сделать именно это, — после чего она чувствует его руки под юбкой, которые без стеснения начинают лапать. 

— Отпусти, придурок!

— Ты что-то сказала? — парень задирает юбку, натягивает чёрное бельё кверху, открывая вид на упругие ягодицы, и, замахнувшись, ударяет ладонью. Шлепок разносится эхом по всему кабинету, как и кратковременный крик Серри.

— Что ты делаешь?! — она действительно была в шоке, ведь Чонгук никогда не трогал её таким образом, тем более не бил. Перерос свой возраст?

— Стерва та ещё, а зад оказывается отменный.

— Чонгук, урок уже начался, нам надо идти! — всё сильнее тревожится она, ища для себя любой повод для побега, но получает ещё один удар, а раздражённое после первого удара место начало отдаваться болью сильнее.

— Я жду твоих извинений и обещания сегодня сыграть роль любящей жены и сохранить наш секрет в тайне.

— Мне больно... — жалобно хрипит девушка, не находя опоры, чтобы подняться и лишь перекладывает голову с одной стороны на другую. Он слишком сильно зажал ей руки, и от этого чувствовалось натяжение в лопатках, что было вдвойне больно. Но Чонгуку всё равно, потому в следующую секунду по женскому телу снова отдаётся жгучая боль, но та заглушает крик, лишь всхлипнув. — Прекрати, иначе я буду кричать!

— А ты попробуй. Только прежде вспомни, что тебе ещё со мной жить, — это осенило Ким, потому осознание того, что лучше не стоит этого делать, пришло очень быстро. — Я могу делать так до того момента, пока мы не должны будем уйти домой готовиться. Ну? Не хочешь сказать заветные слова? Ты же взрослая девочка, Серри, потому уже должна понимать, что правильно, а что нет.

— Хватит..

— Я просто сказал всё, как есть, — недовольно выдыхает он, ударив её ещё несколько раз, отчего и без того дрожащие ножки начинают подкашиваться и дрожать ещё сильней, а просьбы остановиться заменялись нытьём. Серри больше не может держать в себе весь спектр эмоций и чувствует, что вот-вот заплачет. Она разочаровалась в Чонгуке, ведь надеялась, что он будет следовать своим принципам. В ту же секунду он переворачивает девушку к себе и сажает на парту, а сам приближается вплотную. Нежную кожу словно кололо тысяча игл, и Ким пытается спрыгнуть с парты, но только упирается в тело жениха и роняет голову на его плечо, дабы прикрыть раскрасневшееся от наступающих слёз лицо.

— Больно, любимая? Оказывается, не всё так плоско, — шепчет парень, сжимая женскую ляжку в своей ладони. — Я бы даже повторил.

— Отвали от меня, сволочь.. — мямлит она от колющей боли и крепко хватается за его предплечья.

— Вау, ты говоришь это прямо в день нашей свадьбы. Идиллия – наш конёк.

— В нашем договоре было написано, что нельзя домогаться! — тихо кричит она измотанным голосом, ударяя парня в плечо, на что он хватает её за запястья, откидывая их от себя.

— Это не домогательства, это учения, что нельзя такое повторять. Теперь ты понимаешь разницу между нами?

— Прекращай! — громко продолжает она. Тогда Чон хватает девушку за талию и свободной рукой закрывает девушке рот, ведь в дверь внезапно начинают тарабанить.

— Ты хоть сама замечаешь, насколько же ты меняешься за столь короткое время? Пять минут назад ты строила себя перед этими девочками неизвестно кого, оскорбляла меня, а теперь сидишь и в слезах просишь меня себя отпустить? Послушай ты. Возненавидь меня сильней, — сквозь зубы проговаривает он ей в лицо, приблизившись к её лицу. — Не подходи ко мне и не смотри, не трогай и не зли, не указывай мне и терпи. Ты выносишь мне мозг! Какого чёрта я должен из-за твоего ребяческого поведения следить за каждым твоим шагом и тратить своё время? Объясни мне, зачем ты делаешь всё так, чтобы я знал о тебе всё? Ты мне не интересна, ясно?!

У Серри дар речи в очередной раз отнимается. Она искренне не понимает, чем заслужила такое отношение от всех этих людей, ведь она просто пытается отгородить себя, защитить, пока никто не может сделать это для неё.

— Чон Чонгук и Ким Серри, немедленно открывайте дверь!

— Я благодарен за твою помощь будучи в больнице, но моя благодарность не позволяет тебе портить мою репутацию и репутацию моей семьи, — он отходит от девушки без капли сожаления в своих словах и направляется к двери, пока та продолжает сидеть на парте. — Быстрее приводи себя в порядок, — когда сознание приходит на место, Ким спрыгивает с парты, поправляет одежду и направляется к нему. Тогда Чонгук открывает дверь и, пройдя мимо учителя и двух учениц, ведёт обратно в класс. По приходу пара извиняется за опоздание, и Чон решает уйти раньше ещё на два урока, потому и отпрашивает невесту.

— Удачи на свадьбе, детишки, — они поклонились учителю и вышли, после чего молча пошли к машине. В ней–же не обменялись ни словом, только музыка ездила по ушам, что заглушала внешние звуки. Чонгук отвёз девушку до дома, где её радостно встречает его мама, а сам поехал в другое место, где его будут ждать отцы.

— Почему такое плохое настроение? Где твоё лицо, милочка? — тут же на пороге встречает Серри свекровь.

— С Чонгуком оставила.

— Что–то случилось? Он снова что–то сделал не так?

— Он всегда делает что–то не так, — и залетает в дом, тут же направляясь в спальню и падая лицом в подушку.

Сердце – разбито, самообладание – разрушено, гордость – уничтожена, и слёзы льются с глаз. Даже его жестокие действия так не отдавались обидой, как его слова, которые перекрывали дыхательные пути. Она не представляет, каким образом они будут жить вместе и «любить друг друга», ведь их отношения, как звериные: драка за добычу. После всего этого она не сможет почувствовать взаимной любви, обниматься и целоваться со всей нежностью и любовью с любимым супругом, любить до беспамятства, создать благополучную семью и жить счастливо. Вместо этого попался кретин, который видит в ней только ходящее дерьмо, не проявляет ни капельки уважения, нежности и даже никому ненужной жалости, которую она заслужила хотя бы из заботы к нему. Ей кажется, что если с ней вдруг что-то случится, то он даже не придёт на похороны, потому что его не заботят люди, которые ему не интересны. Даже после того, как он узнал о скорой женитьбе на враге, он не проявил даже отвращения к невесте. Кажется, он даже ни разу в жизни не спрашивал хороши ли её дела, хотя прекрасно понимал, что постоянное ужасное состояние отчасти происходит именно из–за него.

— Ты чего? Что произошло? – женщина с испугом забегает в комнату за девушкой и садится рядом.

— Ничего, — кричит она в подушку, попутно спуская свои чувства в неё.

— Он изменил тебе? — женщина поглаживает школьницу по спине и иногда стучит, как обычно успокаивают, но даже такая «материнская», даже «бабушкина» забота не могла помочь отпустить эту тупую тяжесть в груди.

— Нет.

— Тогда что? Он ударил тебя? Накричал? Обозвал? — активно закивала, а та вздыхает. — Очень хотелось бы узнать, от кого он такое перебрал. Отец его до такого вроде не доходил.

— Я ненавижу его! — и визжит со всей силы в подушку.

— Дурочка, не говори так. Вы просто плохо друг друга знаете.

— Я знаю о нём всё! У него бесстрашие и самомнение выше его собственного роста, а думает он только одним местом...

Серри казалось, что она совершила что–то ужасно плохое, поэтому тащит такую тяжесть. Вставать собираться совсем не хотелось, хотелось лежать под одеялком и тихо, долго плакать, как от очередного неудачного дня, однако понимание, что подведёт родителей, публику, людей, которые верят в неё и желают счастья, вело за нос, заставляя успокоить бушующие чувства, поэтому та решает подняться и продолжать казаться сильной.

«Эта бесконечная тёмная пропасть создана для меня?», — перебирая все случаи своего несчастия, думала она, при том, что почти каждая картина была связана именно с Чон Чонгуком.

— На самом деле он не такой, каким тебе кажется.

— Я не вынесу жизни с ним.. – продолжает Ким. Девушка не может смириться с такой жизнью. Она не может смотреть в глаза свекрови, ибо стыдно за сказанные слова о её сыне, но почему–то стало немного легче, когда душа раскрылась именно ей.

— Скоро ты будешь говорить об обратном, вот увидишь, дорогая.

— Простите... — она поднимается с кровати и разворачивается к женщине. Слёзы сразу становятся утёртыми тыльной стороной ладони. — Не знаю, что на меня сегодня нашло...

— Не извиняйся, я тебя понимаю. Когда–то давно мы с папой Гукки поженились по договору родительских компаний, и у меня тоже такое было, поверь, только он никогда не поднимал на меня руку. Только со временем у нас всё стало хорошо. У каждой пары своя история. Если не полюбите друг друга, то можете со спокойной душой развестись через четыре года. Мы знаем, что ты отличаешься от тех девочек, которые постоянно ходят рядом с ним, поэтому я не хочу терять тебя, но если того желает твоя душа, то мы примем любое твоё желание, каким бы оно ни было.

— Почему он у вас такой жестокий? – тихо проговаривает она женщине, вытирая лицо ладошками. Женщина тяжело выдыхает.

— Этот ребёнок с самого детства самостоятельно вскарабкивался вверх, выбиваясь в люди. Ему никогда не нравилась чья–то помощь, чужие мнения и желания. Он был в полном одиночестве потому, что ему это нравилось, и старался сам выбиться в лучших. Он человек, который не нуждался в обеспеченных родителях – он зарабатывал сам. Он рано повзрослел: гулял по клубам в компании взрослых девушек, не ночевал дома, пил. Исходя из того, что я видела в течении тринадцати лет, которые он прожил с нами в одном доме, на самом деле его жизнь заполнена только тёмными красками. Думаю, морально он очень слаб от отсутствия ласки в его жизни, а чья–то ласка — это неотъемлемая часть в жизни человека. Возможно, именно поэтому некоторые жестокие вещи не кажутся ему жестокими. Мы не могли ничего с этим поделать. Только повзрослев, он увидел во мне маму: стал ласковей, чаще обнимал, целовал, просто разговаривал.

— Простите... – склонила голову в извинении, когда поняла, что спросила то, что её касаться не должно. – Я не хотела осуждать вашего сына.

— Боже мой, я знаю, какой он вредный, поэтому не сужу тебя. Просто не беспокойся, будь сильной, всё будет хорошо.

***

Ким Серри стояла перед зеркалом в комнате ожидания, совсем одинешенька, думая, насколько жестока жизнь, когда видит своё отражение. Роскошное белое платье без бретелек прекрасно сидело на теле, открывая вид на зону декольте, спину и отлично подчеркивающая аккуратную грудь. Так как рядом никого из подруг не было, пока мамам приходилось встречать гостей у входа в ресторан, морально приводить себя в порядок пришлось самостоятельно. Две стилистки бегали вокруг, не в силах спросить о том, что их действительно интересует, и странно косились как только проходили мимо. Поэтому Ким молча стояла, ожидая отца, который должен будет её забрать. В зале музыка уже давно начала играть; мамы уже скорее всего сидят на своих почётных местах, а Чонгук уже точно ждёт её прихода, находясь в эпицентре общества и зала.

— Опусти глаза, – попросил свою дочь отец, на что та слушается его и опускает взгляд вниз, склоняя голову. Папа берёт её за руку и под восторженные голоса и аплодисменты ведёт по дорожке к жениху. Серри чувствует множество взглядов на себе и надеется, что ноги не подкосятся по дороге. Очевидно, главные друзья Чонгука точно тут, знают обо всём и посмеиваются где–то в сторонке. А народу в помещении больше семиста, примерно двести из которых, наверное, составляли только журналисты с камерами в руках.

Чонгук кланяется перед Кимом, затем берёт невесту за руку и помещает рядом с собой. Приходилось строить счастливые лица, от которых, наверное, прямо–таки несло наигранностью, и махать руками в камеры, встречаясь взглядами с бесконечными вспышками. Их кроткие клятвенные «да» даже самой Серри показались слишком лживыми. Его лицо отражало безразличность и из–за этого вновь становилось тяжело, а слёзы в глазах скапливались и высыхали, как и боль в сердце. Видя эту безразличность, страх перед ним накрывала. Если он не знает меру в жестокости, то... Он даже не моргнёт глазом, чтобы сотворить что–то ужасное.

— Объявляю Вас мужем и женой.

Вот такие вот крендельки. Недавно у меня было день Рождение🎂, но я всё равно писала главу. С этой решила не затягивать сильно, но со следующей уже проблемки..🤦🏻‍♀️