Глава 16

Эвелина молча смотрела на свое отражение, в отчаянии кусая губы. Белоснежное атласное платье с глубоким декольте облегало точеную талию девушки, от бедер ниспадая на пол волнами и делая силуэт Эвелины воздушным. Она будто не стояла, а парила над полом. Грива огненных волос была собрана в высокую прическу, которую, к счастью, она соорудила сама, использовав мамину заколку и не дав вампирам прикоснуться к медным прядям.

Эвелина, переминаясь с ноги на ногу на каблуках, чувствовала себя невыносимо оголенной и уязвимой. От ее внимания не укрылись жадные взгляды, которые оставившие девушку всего лишь пару минут назад вампиры бросали на бьющуюся вену на ее шее. Эвелина будто наяву чувствовала вонзающиеся в шею острые клыки, тонкую струйку крови, стекающую по груди и отчетливо видимую на белоснежном атласе, ощущала, как силы, а с ними и сама жизнь, покидают ее измученное тело.

Обхватив себя руками, Эвелина на миг прикрыла глаза, отгородилась от всего мира. Глубокий вдох. Замедляющееся биение испуганного, трепещущего от ужаса сердца. Образы улыбающейся бабушки, отдающий теплотой и болью потери, Феликса, его сильных рук, которые всегда были готовы защитить ее, и глубокого голоса, прогоняющего все страхи и печали. Вера в то, что не все еще кончено. Нельзя сдаваться. Только не сейчас. У нее еще есть шанс. Медленный выдох.

Эвелина неспеша открыла глаза, твердо глядя на свое отражение. В темной глубине все еще таился страх, но он был уже отголоском того ужаса, что девушка испытывала пару минут назад. На смену ему пришла горделивая решимость, твердая решимость в том, что даже если этот вечер и правда будет последним, она проведет его достойно. Поэтому, когда в комнату без стука с насмешливой ухмылкой вошел Аполлон, Эвелина не вздрогнула и спокойно повернулась к нему. Видимо, вампир ожидал увидеть вместо уверенной и даже равнодушной девушки сломанную куклу, давящуюся слезами и дергающуюся от каждого звука, поэтому блондин недоуменно приподнял брови. Впрочем, маска удивления быстро слетела с будто бы воскового лица, уступив место ледяному злорадству.

- Ну что, готова волшебно провести свой последний вечер?

- Только если он будет и твоим последним вечером, - невинно захлопала ресницами Эвелина и улыбнулась.

- Не нарывайся, - резко одернул ее Аполлон, молниеносно приблизившись и угрожающе нависнув над девушкой, - я поклялся публично убить тебя, а вместе с тобой положить конец и паутине людского контроля над нами. Но не стоит злить меня, Сансет.

Наклонившись так, чтобы его волосы защекотали щеку девушки, а дыхание опалило оголенную кожу, Аполлон прошептал:

- Я ведь могу и не сдержаться перед таким соблазном, - мужчина невесомо прикоснулся губами к шее покрывшейся мурашками Эвелины, едва удержавшейся от того, чтобы не отшатнуться.

Выпрямившись, мужчина ухмыльнулся, заметив плохо скрываемое отвращение в глазах девушки.

- Идем, - повелительным тоном произнес Аполлон и, распахнув дверь, нарочито галантно протянул руку Эвелине, не переставая хищно ухмыляться, - улыбнись же, дорогая.

Сердце бешено колотилось в груди, ноги дрожали, а язык прилип к сухому нёбу. На миг Эвелине показалось, что она сейчас упадет в обморок. Девушка вдруг четко поняла, что Феликс может и не прийти. Что никто может не прийти. Она осталась один на один с вампирами, пришедшими поглазеть на ее убийство и, возможно, надеющимися испить хоть каплю ее крови самим. И шанс спастись настолько маленький, настолько призрачный, что его словно и нет.

«Ты сильная. Ты справишься», - подумала Эвелина и, сглотнув тугую слюну, мужественно улыбнулась.

Медленно и осторожно, чтобы не упасть на высоких шпильках, Эвелина подошла к Аполлона и оперлась на его протянутую руку, стараясь как можно меньше соприкасаться голой кожей с плотной материей пиджака и не имея возможности выбросить из головы пустые, будто бы стеклянные глаза мужчины. Каблуки перестукивали по каменному полу, пока девушка следовала за вампиром, стараясь не думать о бешено колотящемся сердце, чувствующем скорую беду.

Стараясь следить за дыханием, Эвелина и не заметила, как они подошли к высоким, кованым дверям, за которыми явственно слышался гул немаленькой толпы. Прямо перед ними стояла пара вампиров-охранников, низко поклонившихся при виде приближающегося Аполлона. Эвелина бросила быстрый взгляд на неожиданно ставшего серьезным мужчину, в каком-то сумасшедшем отчаянии надеясь, что он одумается и позволит ей уйти. А потом резко одернула себя.

Сжав зубы, Эвелина расправила плечи и презрительно, свысока окинула взглядом вампиров. Девушка даже почувствовала, как у нее дернулась верхняя губа, но все же постаралась сдержаться и не проявлять столь открытую неприязнь. Охранники почтительно расступились и, не разгибаясь от поклона, распахнули перед Аполлоном и Эвелиной двери.

На девушку повеяло могильным холодом, все чувства молниеносно обострились, сигнализирую о смертельной опасности. Эвелина оглядела толпу вмиг замолкших вампиров. Тонкие ноздри трепетали, втягивая человеческий запах, на нижних веках начала проступать сеточка вен, а взгляды голодных пустых глаз были прикованы к ней. Поборов в себе желание съежиться, девушка задрала подбородок и еще больше выпрямила спину. Возможно, если она будет притворяться мужественной, хоть капля храбрости и правда придет к ней. Она даже не дернулась, когда двери с резким звуком захлопнулись позади, отрезая единственный путь к отступлению.

Эвелина степенно последовала за Аполлоном, который величественно шел сквозь расступающуюся толпу к площадке и стоящему на ней трону. Девушка смотрела только вперед, высоко неся голову и не реагируя на тихое шуршание голодной своры смертельно опасных тварей. Толпа смыкалась за ее спиной, и Эвелина чувствовала дыхание вампиров, их тела, почти что касающиеся подола ее платья, их руки, готовые схватить ее, растерзать, напиться горячей кровью. Но она не ускорялась, подавляя в себе инстинктивное желание убежать.

Девушка шла в ногу с Аполлоном, явно недовольным поведением жертвы, которая, как считал вампир, должна была уже биться в истерике и шарахаться от плотным кольцом окружающих ее вампиров. Аполлону казалось, что Эвелина совершенно спокойна, будто свято верит, что кто-то придет и спасет ее. И в его душе постепенно рождалось раздражение, медленно разъедающее самообладание и не дающее думать ни о чем другом.

- Никто не поможет тебе, Эвелина, - наклонившись, прошептал он.

- А мне никто и не нужен, - не смотря на него, ответила девушка, - у меня есть я сама.

- Ты умрешь сегодня, - едва сдерживая клокотавшую внутри ярость, прошипел Аполлон, но девушка в ответ хмыкнула, явно не впечатленная его словами.

- Ты уже говорил, - напомнила она, чуть поворачивая голову и приподнимая уголок губы в ухмылке, - повторяешься. Неужто память подводить стала?

И откуда только у нее взялись сила и смелость, чтобы дерзить вампиру? Душу Эвелины переполняли ненависть и какая-то бесшабашная отвага. Девушка насмешливо, с изрядной долей презрения вновь взглянула на посеревшего от ярости Аполлона, явно находящегося на грани самоконтроля. Эвелина отвернулась, тем самым желая показать, что, хоть она и находится в его полной власти, запугать он ее не в силах. Она не собиралась поддаваться панике. Ни за что.

Они дошли до площадки и, поднявшись на нее, повернулись лицом к толпе. У девушке наконец появилась возможность отпустить Аполлона, и она не переминула воспользоваться ей, поспешно убрав руку с его локтя и облегченно вздохнув, когда кожа перестала тереться о ткань пиджака, от которого, как казалось Эвелине, волнами поднимался холод.

- Добрый вечер, друзья, - Аполлон лучезарно улыбнулся, - рад, что вы пришли. Сегодня нас ожидает веселая ночка.

По толпе прокатился гул одобрения, и мужчина, явно польщенный столь бурной реакцией, продолжил говорить что-то, но Эвелина, уловив его замечание по поводу того, что Сансеты будут стерты с лица земли ровно в полночь, перестала вслушиваться в его слова. С деланым равнодушием девушка скользила взглядом по толпе внимавших своему графу вампиров. Все они явно подготовились к празднику. Женщины облачились кто-то в откровенные, кто-то в элегантно-строгие платья, хотя последних было явно меньше. Украшения поблескивали в свете хрустальных люстр, висящих под потолком. Мужчины же все, как один, надели угольно-черные фраки, оттеняющие бледность их полупрозрачной кожи. На лице каждого из вампиров находилась изящная полумаска, из-за которой мертвые глаза всевозможных цветов выделялись еще больше.

Не концентрируя свой взгляд ни на ком конкретном, Эвелина лихорадочно думала, как же можно выбраться из этого треклятого зала и сбежать от вампиров. Неожиданно она вздрогнула, и Аполлон, стоящий рядом и почувствовавший это, довольно ухмыльнулся, видимо, решив, что она таким образом отреагировала на его пламенную речь. Но это было далеко не так.

Поверхностно дыша, Эвелина широко открытыми глазами смотрела на высокого темноволосого мужчину, широкий разворот плеч которого свидетельствовал о недюжинной силе. Он стоял недалеко от возвышения, затерявшись в толпе и явно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но в том время, как все вампиры смотрели на Аполлона, его взгляд был прикован к Эвелине. И когда мужчина осознал, что девушка, выпучив глаза, смотрит именно на него, то едва заметно приподнял уголок губ в улыбке. В такой знакомой улыбке.

На долю секунду Эвелина решила, что это Феликс, и ее душа затрепетала от счастья. Но посеребренная тьма волос и мощное телосложение человека, делающего ставку скорее на силу, чем на ловкость и скорость, возвратили девушку в реальность. Мужчина был старше Феликса и, пусть он и был похож на оборотня, им все же не был. А значит, и не был ей другом. И, хоть Эвелина не увидела в его глазах желания убить ее, лишь любопытство, девушка разочарованно, даже раздраженно дернула плечом и перевела взгляд.

А Аполлон тем временем заканчивал вещать под одобрительный гул скалившихся вампиров. Девушка невольно дернулась, когда мужчина неожиданно звучно хлопнул в ладоши и торжественно объявил:

- Да начнется празднество!

Под шум аплодисменты он повернулся к Эвелине и протянул ей раскрытую ладонь.

- Не окажешь ли мне честь, Сансет, - с издевкой поинтересовался он.

Несмотря на то, что это явно был не вопрос, девушка одарила его ледяной улыбкой и полным отвращения взглядом и, кивнув, вложила свою руку в его. По льющейся музыке, которую начала исполнять небольшая группка вампиров, не замеченных девушкой раньше, Эвелина моментально поняла, хоть и не слушала разглагольствований Аполлона, что тот собирается сначала устроить танцы, а после, в районе полуночи, убить ее. Чудесный план, что сказать. Вначале вымотать ее, не давая ни секунду отдыха, а после, уставшую и разбитую, лишить жизни.

- Аполлон, не подскажешь, сколько времени?

- Осталось до твоей смерти? - хищно ухмыльнулся он, явно довольный своим ответом.

Эвелина попыталась подавить ярость и сжала кулак. Ноги с силой впились в кожу, оставляя на ней красные полумесяцы и чуть отрезвляя девушку.

- Половина одиннадцатого, - все же сказал мужчина, и у Эвелина упало сердце.

У нее было в запасе лишь полтора часа! На миг в ее душу закралось подозрение. Возможно, Аполлон соврал, ведь у него не было часов, чтобы определить точное время, которое он сказал с такой уверенностью. Однако чутье подсказывало девушке, что вампир сказал правду. Всего лишь полтора часа... В течение них она должна была придумать не только как спастись, но и как воплотить этот план в жизнь.

А Аполлон уже положил ладонь ей на талию, прижимая к себе и с усмешкой смотря сверху вниз. Под зазвучавшие аккорды он легко шагнул вправо, и Эвелине ничего не оставалась, кроме как последовать за грациозно двигавшимся мужчиной. Танцевала она из рук вон плохо с самого детства, но сейчас твердо решила не отставать от вампира и не волочиться за ним, неловко, словно паралитик, перебирая ногами на высоких каблуках. Сосредоточившись на движениях, она на миг забыла, что ее окружают вампиры, а сама она кружится в объятиях заклятого врага. Ей вдруг вспомнилось, как она танцевала вместе с бабушкой под незатейливую джазовую песню, которую так любила Патриция. Как они весело смеялись, неловко наступая друг другу на ноги, и в итоге падали на кровать, а потом еще долго лежали и смотрели в потолок, разговаривая обо всем на свете. Как же она скучала по тем временам, когда все было так просто и родные люди всегда были рядом. Эвелина грустно улыбнулась, но холодная усмешка Аполлона, словно ушат ледяной воды, вмиг вернула ее в реальность.

- Решила последовать моему совету и насладиться последним вечером? – утробно прошептал он, наклоняясь к девушке и еще крепче прижимая ее к себе.

- Нет, что ты, - Эвелина тоже снизила голос до интимного шепота, - просто представила, как протыкаю твое сердце осиновым колом.

Мужчина запрокинул голову и рассмеялся, словно она рассказала ему самый смешной в мире анекдот. Видя обращенные на них взгляды, в которых жажда крови на время уступила место удивлению, смешанному с непониманием, девушка надела на себя маску равнодушной отстраненности. Неожиданно смех Аполлона резко оборвался, и мужчина затих. Эвелина бросила на него недоуменный взгляд из-под ресниц и нахмурилась. В глазах вампира читалась странная паника, будто он пытался придумать выход из сложившейся ситуации, но никак не мог сделать это. Закусив губу, Аполлон больше так и не взглянул на нее, старательно отводя взгляд. Что-то необъяснимым образом изменилось, но девушка не могла понять, что именно.

Последнее вальсирующее движение, и Аполлон, отойдя от Эвелины на шаг, заложил руку за спину и чуть поклонился ей. Сердце кольнуло, и девушка с болью подумала о том, что они могли бы стать хорошей командой. Могли бы... Тоска, отчаяние и грусть перемешались в душе девушки, не давая ей свободно вздохнуть. С щемящим чувством в груди она вновь взглянула на Аполлона, но тот уже повернулся к ней спиной и исчез в толпе.

Начался какой-то сумасшедший танец, во время которого необходимо было менять партнеров. Эвелина, уже станцевавшая по крайней мере с десятком постоянно принюхивавшихся к ней вампиров, с близкого расстояния девушка отчетливо видела из судорожно раздувающиеся ноздри, в том числе и с презрительно глядевшим на нее Октавиусом, успела запыхаться и совершенно выбилась из сил. Она с ужасом поняла, что у нее нет ровным счетом никакого плана, уже не говоря о том, что девушка давно потеряла счет времени. Сколько его уже минуло? Целый час или всего лишь двадцать минут? Она не знала.

Изящный поворот, который едва ей удалось изобразить из-за гудящих ног, и, потеряв равновесие, Эвелина почти что рухнула в объятия следующего партнера. Сморщившись то ли от отвращения, то ли от мозоли на многострадальной пятке, девушка чуть оттолкнулась от крепкой, будто каменной груди и, не поднимая головы, продолжила механически повторять уже заученные движения танца.

А потом ее будто ударили под дых. Ладонь. Его ладонь была теплой.

Над ухом раздался до боли знакомый голос:

- Не кричи.

Эвелина вскинула голову и утонула в янтарной глубине глаз танцующего рядом с ней мужчины.