Глава 12: Рассвет над руинами

Свет пробивался сквозь высокое окно, словно руки богов пытались дотянуться до земли, но не могли — слишком высоко, слишком поздно. Он падал на белоснежные стены, делая их не уютными, а чужими, холодными, пустыми, как склеп. Комната дышала молчанием. Воздух был застоявшимся, как в гробнице, и пах лекарствами, влажной тканью и чем-то иным — почти неуловимым, словно смерть поджидала под кроватью, не решаясь уйти или остаться.Танкред сидел на краю деревянного сту1ла, тяжёлый, как камень, сгорбленный, с опущенной головой. Он не спал, не думал, не молился. Он просто был. Уже полгода — день за днём.Внезапный стук. Простой, не громкий. Но здесь, где каждый звук казался выстрелом, он прозвучал, как раскат грома. Дверь приоткрылась, скрипнув, словно за ней таился дух.В проёме возник Герард — старый боевой товарищ, друг по мечу и крови. Лицо его было измученным, словно он пришёл не из коридора, а из долгого пути сквозь ад. Сердце Танкреда на мгновение дрогнуло... но не поднялось.— Всё ещё не пришёл в себя? — хрипло спросил Герард, оглядываясь на Каина, чьё тело лежало недвижно на постели. Белые простыни, как саван, скрывали его грудь, и только еле заметное дыхание говорило, что он ещё с ними... или почти с ними.Танкред не ответил. Он не злился. Ему просто больше нечем было злиться.Герард подошёл, взял старый деревянный стул у стены — тот самый, что всегда скрипел, как ветхий мост — и опустился рядом.— Уже полгода, — сказал он почти шёпотом. — Думаешь, он очнётся?— Я не оставлю его, — отозвался Танкред, и в голосе его впервые за долгое время просквозил металл.— Ты говорил с Равелем? Это... нормально?— Говорил. Он сам не знает. Или делает вид, что не знает. — Танкред выдохнул. Взгляд его оставался прикован к телу Каина, как будто он сторожил врата в мир иной.— Мне жаль, — пробормотал Герард. Слова, изношенные временем. Он говорил их слишком часто в последнее время. Но других слов не было.Танкред кивнул, будто в подтверждение или в прощение.— Я должен был его защитить... — выдавил он. Голос дрожал, как струна.Герард положил ладонь ему на плечо. Весёлый прежде воин, теперь он выглядел старше на десяток лет.— Эксилары пришли, как буря в ночи. Никто не был готов. Даже Ури пал. И ты знаешь, что он был сильнейшим из нас...— Он сделал всё, что мог, — сказал Танкред. — И теперь Альмлунд под твоей защитой.Герард горько усмехнулся.— Ты знаешь, что Ури видел в тебе преемника. Он не раз говорил это вслух. Я... я не создан для трона. Не сейчас, когда мир сыпется, как старый бастион. Уверен, что не хочешь взять на себя бразды?Танкред покачал головой. Волосы его закрыли глаза, но голос был ясен.— Я создан для меча, не для трона. Управление — это цепь, и я слишком дик, чтобы носить её. А ты справишься, ты — умнее, чем думаешь.— Вечно ты всё сваливаешь на меня... — пробурчал Герард. Но в этом ворчании не было злобы, только усталость и привязанность.Танкред вдруг снова опустил голову.— Я ведь за всё это время ни разу не почувствовал его ауру... — сказал он едва слышно.Герард нахмурился, удивлённо.— Что ты имеешь в виду?— Я чувствую ауру даже у тех, кто умирает. Она тусклая, но живая... Но у него... у него — пустота. Как будто он давно ушёл. Как будто осталась только оболочка.Герард отвёл взгляд.— Такое бывает... — начал он.— Только если человек уже мёртв, — закончил Танкред сухо.Тишина опустилась на них, как пепел. Она давила на плечи, заполняла горло, заставляла чувствовать вину даже за дыхание.Но тишина не длилась вечно.Каин пошевелился.Едва заметно. Сначала — пальцы. Затем — рука. Ткань простыни слегка сдвинулась, и Танкред рывком встал на ноги.— Ты это видел?! — крикнул он.Герард вскочил, опрокинув стул.— Определённо!Глаза Каина дрогнули. Веки приоткрылись. Он смотрел в потолок, будто через него — в другое небо, далёкое, неземное.Голос его был хриплым, как ветер в пустынных землях, и слабым, как шёпот мёртвого:— Где я...?Тишина, наступившая после его слов, казалась ещё плотнее, чем молчание, предшествующее пробуждению. Каин лежал неподвижно, бледный как саван, и лишь слабое дрожание ресниц выдавало в нём живого человека. Его губы были потрескавшимися, взгляд — затуманенным, как у воина, вернувшегося с того света. Но он был жив. Жив после полугода, в течение которых его сердце едва билось, а аура оставалась пустой, мёртвой. Это было чудом... или проклятием, в Альмлунде уже не знали, что из этого хуже.Герард сидел у изголовья, всё ещё не до конца веря глазам. Его рука, загрубевшая от меча и пера, слегка дрожала, когда он сжимал подлокотник стула. Танкред стоял, скрестив руки на груди, будто хотел отгородиться от всего, что видел. Но в глазах его горел огонь — не надежды, нет, но решимости. Он не позволял себе чувствовать радость. Слишком часто радость оборачивалась болью.— Ты действительно проснулся... — хрипло выдавил Герард, будто боялся, что имя Каина может опять вернуть его во тьму.Каин едва повернул голову. Каждое движение отдавалось в теле болью, словно его кости были покрыты ржавчиной. Он выглядел как человек, похороненный заживо и выкопанный полгода спустя.Танкред и Герард по очереди рассказали ему, что случилось. Слова звучали, как удары в набат: Ури мёртв. Альмлунд лежал в руинах. Эксилары — сжигали, резали, топтали. Аргус вёл их с безумной уверенностью человека, чья вера давала силу хуже меча. Эрсель лечила до изнеможения, выжимая из себя последние капли света. Эрд исчез, отправившись в иные королевства — просить о помощи, унижаться перед теми, кто когда-то называл Альмлунд союзником.— Токсхейм утопает в гражданской войне. Они даже не открыли врат, — мрачно сказал Герард. — Дункарн отвернулся от нас. А Марна... по старой дружбе с Ури... — он вздохнул. — Прислали корабли. Эйрсвельд направил камень, дерево, строительные материалы... А люди? Их у нас всё меньше.Танкред говорил сжав кулаки:— Город гниёт изнутри. Мы строим заново на костях старого мира. Но он... — он взглянул на Каина, — он был нужен нам. И всё это время ты лежал, будто мёртв. И только теперь...Каин слушал и молчал. Губы его едва разомкнулись, но он ничего не сказал. В его глазах не было огня. Ни злости, ни боли — только тень. Пепел там, где когда-то горел костёр.Внезапно воздух в комнате словно сгустился. Скрипнула дверь, тихо, почти извиняюще, и в комнату вошёл Равель.В его глазах отражалась усталость веков. Он смотрел не только на Каина — он видел за ним что-то ещё, неведомое другим. Лицо его, обычно спокойное, сейчас тронуло облегчение.— Ты наконец очнулся, — сказал он и, впервые за долгое время, его голос дрогнул.Каин хотел ответить, но смог лишь промычать, будто язык ещё принадлежал тьме, а не свету.Равель подошёл ближе и посмотрел на Танкреда и Герарда. Его слова были тихими, но в них звучала тяжесть:— Могу я поговорить с ним наедине?Танкред, как волк, вставший на защиту раненого сородича, нахмурился. Его рука легла на рукоять меча неосознанно, по привычке, которую не искоренить.— Нет. Нельзя, — прорычал он.Герард мягко, но твёрдо положил ладонь на его плечо.— Не злись. Пойдём. Он... он ведь точно проголодался, — сказал он, глядя на Каина, как на ребёнка, которого только что вытащили из пылающего дома. — Принесём ему что-нибудь.Танкред стоял, будто его корни приросли к полу. Его глаза встретились с глазами Равеля. Он хотел что-то сказать, но только вздохнул и отступил.— Ладно... — бросил он и, подойдя к постели, тихо добавил: — Скоро вернусь.— Ага... — прохрипел Каин. Один звук — и всё же живой. Ещё живой.Когда они ушли, в комнате воцарилась иная тишина. Тишина, не похожая на ту, что была до этого. Как будто стены прислушивались.Равель сел на край кровати и долго молчал. Потом заговорил — не громко, но с силой, которую не подделаешь:— Нам нужно поговорить, Каин. Ты вернулся. Но не просто так. И ты уже чувствуешь это, не так ли?Каин не ответил, но в его взгляде что-то мелькнуло. В этот момент он не просто смотрел — он вспоминал.И тень, легшая на его лицо, не принадлежала миру живых.Комната была тиха, как гробница, где затаилась сама смерть. Свет заката лился через окно, окрашивая всё вокруг в густое золото с примесью крови. Словно само солнце понимало: здесь произошло нечто большее, чем просто возвращение к жизни.Равель приблизился к постели, шаги его были мягкими, почти неслышимыми — как у убийцы или священника, пришедшего исповедовать умирающего. Его голос прозвучал почти с благоговением:— Как ты себя чувствуешь?Каин едва повернул голову. В его взгляде теплилась боль, усталость и что-то, что трудно было назвать — тень на краю сознания.— А ты как думаешь... — прохрипел он, голос его был шероховатым, как гравий под сапогами мародёров.Равель нахмурился, и черты его лица стали резкими, как вырубленные из камня.— Я серьёзно.— Так и я, — фыркнул Каин и откинулся на подушки, будто силы его иссякли от одного разговора.Равель вздохнул. В этом выдохе было больше, чем просто усталость — горечь, страх, сомнение.— Аргус ранил тебя... глубже, чем мы ожидали. Раны, нанесённые Архаем, не живут в теле, как обычные. Они живут в крови. В костях. Иногда не заживают вовсе... Чтобы ты смог очнуться, мне пришлось сделать... то, чего я долго избегал.Каин посмотрел на него с ленивым интересом.— И что же?— Я насильно разжёг твою искру, — сказал Равель, и в этот миг тень прошла по его лицу.Каин хрипло рассмеялся, но смех его быстро перешёл в кашель.— Ты всё со своими искрами... Может, скажешь уже нормально, что это значит?Равель подошёл ближе и сел на край постели, его пальцы сплелись перед ним, как у человека, что собирается выдать тайну.— Искра — это источник, что делает избранных тем, кем они являются. Она сродни пламени, что горит в сердцах Архаев. Но в отличие от них, ваши тела — тела людей. Хрупкие. Гниющие. Искра должна развиваться естественно, шаг за шагом, вплетаясь в плоть и душу... Я же ускорил это. Подтолкнул. Как пинок, чтобы оживить угасающий костёр.Каин вздохнул и закатил глаза.— Конечно. Как же без побочных эффектов...— Есть риски. Ты можешь не контролировать силу. Новые способности могут вырваться, как дикие звери, и ты даже не поймёшь, откуда они взялись. Это может убить тебя. Или кого-то рядом, — сказал Равель, не отводя взгляда.Каин слабо усмехнулся, в уголке его рта мелькнула тень язвительного веселья.— Да уж. Я и раньше славился контролем.Равель помолчал, разглядывая Каина, и вдруг его взгляд стал острым, как лезвие.— Ты что-то видел, пока спал, да?Каин отвёл глаза.— Ответь, — настойчиво сказал Равель, голос его стал низким, как гул бури.Каин молчал.— Это важно. Очень важно. Что ты видел? — Равель склонился ближе, и в его голосе сквозила тревога. Он будто знал ответ... но боялся его услышать.Каин смотрел в окно. За горами умирало солнце, и последняя полоска света разливалась по облакам, как кровь по снегу.Равель сжал кулаки.— Скажи мне, что ты видел?! — вскрикнул он и резко потянулся к Каину.Но в ту же секунду дверь распахнулась, словно её толкнула сама судьба. На пороге стояли Танкред и Герард. В руках у них были бумажные пакеты с тёплыми булочками, запах которых разлился по комнате, напоминая о чём-то простом, живом и настоящем.Танкред рванулся вперёд, как ястреб, почуявший змею. Его плечо врезалось в Равеля, и в следующее мгновение он прижал его к холодной каменной стене.— Пошёл отсюда, — прорычал он, голос его был как скрежет железа по кости.Равель, не сопротивляясь, поправил помятую одежду и бросил взгляд на Каина:— Это важно. Ты знаешь это, Каин. Тебе не стоит молчать.Но Каин, лежа под тяжестью вечернего света, не сказал ни слова. Он смотрел в закат — не как человек, а как тот, кто вернулся с того берега... и не уверен, что хотел бы возвращаться.Герард молча отступил в сторону, пропуская Равеля. Тот, шагнув за порог, исчез в темнеющем коридоре.Танкред вновь оказался рядом с постелью.Он смотрел на Каина, как отец смотрит на сына, вернувшегося с поля боя без ноги.— Ты в порядке? — спросил он, тише, чем обычно.— Ага, — прохрипел Каин, но его голос был... пустым.Танкред больше не задавал вопросов. Он сел рядом, достал из пакета булочку и начал кормить друга — так, как кормят больного брата, что не может держать ложку. Медленно. Молча.А у окна стоял Герард, и в глазах его отражался город. Альмлунд, израненный, переломленный, но всё ещё живой. Восставший из пепла — как и тот, кто лежал на постели. Но в пепле, как известно, иногда прячется ещё один огонь.И никто не знал, какой именно огонь разжёг Равель.Танкред кормил Каина медленно, осторожно, как мать — раненого младенца, при этом в его лице не было и намёка на жалость. Лишь сдержанное беспокойство, стиснутое в челюсти и спрятанное в напряжении плеч. Каин ел нехотя — булочка была теплой, мягкой, пахла медом и корицей, но даже она казалась пеплом во рту.Герард, стоявший у окна, вдруг выпрямился. Его глаза прищурились — где-то там, за грубым стеклом, на вымощенной булыжником улице, мелькнули знакомые лица, бегущие, словно сам ветер гнал их по пятам. Его губы тронула первая за долгое время настоящая улыбка.— Они здесь, — сказал он, но Танкред его не услышал — он кормил Каина, как будто это было его единственное предназначение.Через пару мгновений дверь распахнулась. В комнату, как буря врываются, Дэмиан, Ноель и Артур. Все трое запыхались, щеки их пылали, дыхание сбивалось. Они выглядели так, будто всю дорогу от южных врат бежали без остановки.— Каин! — выкрикнул Дэмиан и бросился вперёд, как пёс, увидевший хозяина. Но тонкая рука Ноель вцепилась в его плащ и оттащила назад.— Ты с ума сошёл?! Он только очнулся, а ты на него кидаешься, как одичалый! — рявкнула она.— Но я ведь... — забормотал Дэмиан, виновато шаркая ногой по полу.Артур тем временем проскользнул мимо, как тень, и оказался у постели. Он смотрел на Каина с осторожностью, будто не до конца верил, что тот действительно жив.— Как ты?— Как ты после того паба, помнишь? — прохрипел Каин, уголок его губ чуть дрогнул, и оба на мгновение рассмеялись. Смех прозвучал так, будто ожил кто-то забытый.В дверях показались ещё двое. Рейна шагала медленно, будто каждый шаг её был ношей. Глаза опухли от слёз, щеки пылали. За ней — Андар, молчаливый, нахмуренный, как всегда.Рейна подошла и, не говоря ни слова, слегка хлопнула Каина по лбу.— Ай, — прошептал он с болезненной ухмылкой.— Будешь знать, как срываться на миссию без нас, — пробормотала она, опуская глаза, будто боялась, что снова заплачет.Андар стоял чуть позади, словно страж у гроба.— Неужели так трудно было дождаться нас, дружище? — его голос был мягким, но за ним чувствовался упрёк.— Вам и так досталось в прошлый раз. Не хотел, чтобы всё повторилось, — выдохнул Каин. Слова его были слабыми, но в них была сталь.— Идиот, — прошептала Рейна, утирая глаза. — Мы ведь команда.В комнате повисла тишина — вязкая, густая, как туман над болотами.— Мы слышали про Венделла и Мейнхарда... — сказал Андар, глядя в пол. — До сих пор не верится...Каин сжал зубы, но не удержался. Слёзы, которые он держал все эти дни, прорвались наружу. Его плечи вздрогнули, и всё стало ясно без слов.— Мне жаль, — тихо произнёс Артур.Рейна отвернулась, прикрыв лицо ладонью. Андар подошёл ближе и просто положил руку на плечо Каина. В этом жесте было больше, чем во всех словах.— А что с Кейт...? — едва слышно спросил Дэмиан, но прежде чем он успел закончить, Ноель локтем ткнула его в бок. Поздно. Реакция Каина всё сказала сама за себя.Герард хотел что-то сказать, но Танкред его опередил, тяжело вздохнув.— Ладно... Народу здесь и правда многовато. Он только очнулся. Может, зайдёте позже?Герард хлопнул его по спине.— Да брось ты. Это его семья. Он выжил, а они пришли — и это важнее всех врачей и всех запретов.Танкред нахмурился, но промолчал. Он отступил в сторону, словно уступая место тем, чьи слова Каин действительно ждал.Ребята начали рассказывать, перебивая друг друга, сбиваясь, но от этого их речи становились только живее. Большую часть времени они вспоминали повседневные заботы — восстановление города, сгоревшие мосты, ремонт стен, поиски воды и пищи. Всё это было банально... но в этом банальном скрывалось спасение от безумия.Но Каин слушал через силу. В глазах его была тень. Тень тех, кто не вернулся.— Что с Сигардом и остальными? — хрипло спросил он, и комната мгновенно стихла.— С момента их последнего нападения мы не смогли обнаружить ни одного следа, — сказала Ноель.— Будто растворились.— Думали, они начнут искать артефакты или что-то в этом роде. Но нет. Ни слуха, ни духа, — добавил Андар.— Думаю, это связано с тем, что говорил Равель, — сказал Артур.Глаза остальных метнулись к нему, как стрелы. Тонкая тень недосказанности пробежала по лицам.— Что он говорил? — спросил Каин. В голосе его слышалась сталь. Он хотел знать правду. Всю.— Аргус сражался с Равелем и Танкредом. И тогда Равель кое-что заметил... — начал Артур, не глядя в глаза.— Говорите уже, — процедил Каин.— Похоже, тело Сигарда... разрушается, — сказала Ноель. — Оно не в состоянии удерживать силу Аргуса. Не полностью. Равель уверен: сейчас Аргус занят тем, чтобы укрепить связь между собой и телом. Это требует времени. Возможно, много времени.Каин задумался.— Но почему он появился тогда... без физической оболочки? — его голос был едва слышен, но в нём чувствовался ужас.— Печать. Равель сказал, что когда Гримвальд создавал её, он специально встроил защиту. Если Архаи освободятся, они окажутся без тел. Им нужны сосуды.— И, скорее всего, эти сосуды — избранные, — мрачно добавил Дэмиан.В комнате повисло напряжение, как перед грозой. Взгляды стали тяжелыми, дыхание затихло. За окном закат уже скрылся за горы, оставив небо выжженным и багровым. И никто не осмелился сказать вслух то, что витало в воздухе:Если Аргус ищет тело... значит, скоро он снова появится.И, быть может, в этот раз — в теле одного из них.Каин напрягся, будто тень, скользнувшая в его сознание, внезапно стала слишком отчётливой. Он перевёл взгляд на Артура и Дэмиана, и в нём сверкнула мрачная ясность — как будто ответ на вопрос, который он боялся себе задать, наконец прозвучал.— Значит... у нас сейчас потенциально три сосуда, — прохрипел он. Его голос, хоть и слабый, звучал, как крик ворона над виселицей. — Я, Дэмиан... и Артур.Комната снова наполнилась той пугающей тишиной, в которой даже дыхание звучало как набат.— Нам говорили, что избранные способны пользоваться артефактами, — произнесла Ноель, её голос был ровен, но пальцы, обвившие запястье, выдавали дрожь. — Значит, у Эксиларов тоже трое. Помимо Сигарда, ставшего сосудом Аргуса, есть Абель... и Венделл.Рейна скрестила руки на груди, её губы плотно сжались.— И у них есть серп. Один из них, вероятно, подчинил его себе.— Итого четверо, — пробормотал Андар. Тяжесть его слов была ощутима, будто груз упал на плечи каждого в комнате.— Нас меньше... — прошептал Дэмиан, словно ребёнок, который только что понял, что в этой игре их шансы ничтожны.Артур шагнул вперёд. В его глазах плескалось что-то новое — не гнев, не страх, а решимость, похожая на пламя, бушующее в камине одинокой башни в ночь перед битвой.— Каин, — сказал он, глядя прямо в его потускневшие глаза, — я понимаю, каково тебе, но... с учётом всего, что мы узнали, Равель сделал вывод: нам троим нужно стать сильнее. Быстро. У нас есть то, чего нет у других. Эрсель осматривала тебя — физически ты в порядке. Так что... восстановись. И начни обучение с нами. Мы не можем терять времени.Наступило молчание. Даже ветер за окнами будто притих.— Ты с ума сошёл?! — вспыхнула Ноель, её голос звенел, как натянутая струна. — Каин только очнулся, а ты уже тащишь его в бой?— Это не просто перебор, — пробормотал Андар, — это уже безрассудство.Артур сжал кулаки.— Я сказал, что понимаю. Но вы тоже поймите меня. Я не просил быть втянутым во всё это. Я жил спокойно. Но когда я увидел, с чем мы имеем дело... Аргус — это не просто враг. Это чума. Это пожар, сжирающий мир. Я слышал об Ури — он мог уничтожить четыре королевства один. И даже он пал. А теперь... теперь мы обладаем чем-то, что способно остановить их. Но только если мы научимся этим пользоваться. Пока нет — мы лишь тени на стене.— Да, но... — начал было Дэмиан.— Но Каину сейчас нужен покой, — закончила Ноель, сжав губы.Каин, всё ещё лежащий, слушал их, как судья на троне слушает спор лордов. Его лицо исказила кривая усмешка — вымученная, но настоящая.— Он прав, — тихо выдохнул он. — Мы не справляемся даже с Эксиларами. А Аргус — это уже нечто... иное. И если мы — те, кто должны его остановить, то нам не остается выбора.Он начал подниматься. Тело, словно чужое, дрожало, как осиновый лист, каждая мышца отзывалась болью, словно к ней прикасались каленым железом. Танкред и Ноель бросились к нему — один подхватил под плечи, вторая удержала за грудь, чтобы он не рухнул обратно.Каин сел. Лоб его покрылся испариной, лицо стало бледным, как снег под луной. Он тяжело дышал, но глаза были ясными. Он не смотрел на них — он смотрел сквозь них. Куда-то туда, где скрывалось то, что ещё не пришло, но уже дышало в спину.— Равель намерен найти ещё одного апостола. Помощника Гримвальда. Он где-то... запечатан, как и Аргус был. Если нам удастся пробудить его, может, у нас появится шанс, — сказал Артур.— Не гони коней, — прорычала Ноель и пихнула его в бок. — Ты хоть видишь, в каком он состоянии?— Каин всегда быстро восстанавливался, — пробормотал Андар, и Рейна, не раздумывая, тоже пихнула его. Он тихо чертыхнулся.— Я согласен с вами... и с Артуром, — произнёс Дэмиан, — но Каину действительно нужно время.Танкред вскинул руку, как командир, прекращающий ссору.— Довольно. Вернёмся к этому, когда Каина выпишут. До тех пор — он в моём ведении. И будет отдыхать.Голоса смолкли.Осталась только тишина, нарушаемая лишь дыханием и гулом далёкого ветра. Каин нахмурился. Он опустил руки и попытался нащупать свои ноги. Его пальцы коснулись колен, задержались там — и замерли.Глаза его расширились. Улыбка исказила лицо — не от радости, но от ужаса, прикрытого безумием.— Кажется... — выдохнул он, — у нас с вами есть проблема посерьёзнее.— В чём дело? — резко спросил Танкред, уже чувствуя, как холод закрадывается в сердце.Каин засмеялся. Смех был коротким, надломленным. Словно крик ворона в глухом лесу.— Я не чувствую своих ног, — сказал он дрожащим голосом. — Совсем.Мир, казалось, остановился. Ветер за окном стих, будто даже природа отвернулась. И в этой неподвижности каждый понял: битва ещё даже не началась.