Глава 9: Красная крепость

Из чёрной бездны океана доносились глухие толчки — неравномерные, будто само море хрипело от злобы. По гладкой, как стекло, поверхности пронеслось тёмное свечение, похожее на тлеющую золу — отблески ауры цвета обожжённой древесины. Оно было едва заметно, но достаточно, чтобы морские птицы закричали и исчезли прочь, а лодки начали плавно раскачиваться, словно их толкали снизу чьи-то чудовищные пальцы.И вдруг, с хлёстким всплеском, из глубин вынырнул Танкред — словно стрела, выпущенная из самого сердца океана. Он рванулся к ближайшим доскам, дрейфующим после разрушенной схватки, ухватился за них и, тяжело дыша, поднялся на ноги. Его дыхание вырывалось из груди с хрипом, на губах солёная пена, а по лицу струились капли, похожие на кровь, но это была лишь морская вода, напитанная смертью.— Вот же... огромная тварь, — выдохнул он, отхаркивая и глядя в безмолвную даль. Глаза его горели, несмотря на усталость.Он плыл, пока берег не стал различим. Дощатые платформы Фисквихта покачивались, соединённые между собой шаткими мостиками, а сами здания — плавучие, прижатые к деревянным основам, — скрипели на волнах. Город словно затаил дыхание, наблюдая, как Танкред выбирается из воды, израненный, в ссадинах и глубоких порезах, но живой. И что удивляло — по-настоящему удивляло — так это то, что раны его были не столь уж и ужасны. Как будто сама смерть, взглянув ему в лицо, отступила.На спине его всё ещё извивалось щупальце — чёрное, в слизистых бороздах, пульсирующее, как живое.— Мерзость, — процедил он, сдёргивая плоть чудовища и бросая её в воду, где та с шипением ушла в глубину, не оставив и пузыря.Он не стал терять времени. Даже с ссадинами, даже хромая, он тут же направился к остальным.На одной из платформ сидели Ноэль, Дэмиан и Артур. Лица их были покрыты пылью и копотью, одежда в клочьях, но они были живы.— Вы как? — спросила Ноэль, вставая и подходя ближе.— Нормально. Меня просто застали врасплох, — фыркнул Танкред и, для подтверждения своих слов, сплюнул в сторону.Артур выглядел потрясённым, в его взгляде читалось уважение, смешанное с чем-то близким к страху.— Впервые вижу, чтобы кто-то с такой лёгкостью одолел духа моря, — пробормотал он, будто самому себе.— Что за дух? — спросил Дэмиан, прищурившись.— Кальмар. Тот, с кем сражался Танкред. О нём ходят легенды. Один такой может расколоть корабль пополам, как сухую ветку... — ответил Артур.— Ладно, хватит восхищений, — оборвал Танкред, отбрасывая прядь мокрых волос с глаз. — Они забрали Каина. Нужно действовать. Срочно.— Согласна, — кивнула Ноэль. — Какой план?— Пока не знаю... — пробурчал он, сжав кулаки.Дэмиан опустил голову. Его голос был еле слышен:— Но почему... почему Мейнхард и Венделл?Ноэль вздохнула. Гнев и боль разрывали её изнутри, как ржа железо.— Не сейчас, — сказала она, но голос её дрожал, а глаза пылали — не от слёз, от ненависти.Танкред опустился на ящик, вытирая кровь с подбородка.— И как я вообще позволил себе ослабить бдительность... — пробормотал он.Но раздумьям не суждено было продлиться.Море снова заворочалось.Сначала — легкое колебание. Затем — гул, как если бы пробуждался зверь из древней сказки. Волны отступили от города, словно кто-то гигантской рукой потянул воду прочь от берега. Затем — ревущий вой, и вода взметнулась вверх. Огромная, ужасающая волна начала набирать форму, возвышаясь над городом, как живой утёс.— Что это?! — закричал Дэмиан, пятясь, глядя на стену воды.— Это очень плохо... — хрипло выдавил Артур. — Она... недовольна.— Да, — сказал Танкред, не отрывая взгляда от волны. — Марна. Она просто в бешенстве.— Но она разрушит город! — воскликнула Ноэль, в ужасе глядя на приближающуюся гибель.— Нет, — спокойно сказал Артур. — Это лишь... демонстрация силы.И в самом деле, за миг до того, как волна обрушилась, она замерла. Потом начала таять, сжиматься, меняя форму. Словно сама стихия покорилась чужой воле. Из воды вышла женщина — стройная, величественная, с кожей цвета лунной пены и волосами, что струились, как морские течения. В глазах её — шторм. Не гнев. Не ярость. Что-то хуже. Оскорблённая гордость.— Привет, Марна... — тихо произнёс Танкред. Его голос был ровным, но в нём слышалась усталость и... понимание.Она смотрела на него, как на предателя.Взгляд её метнулся по руинам: солдаты, павшие в битве, разрушенные лавки, и, наконец, древний храм, ставший грудой обломков. Она сделала шаг. Потом другой. Её движения были грациозны, как у хищницы, и каждый шаг будто говорил: «Ты знаешь, за что».Она подошла к Танкреду. Без слов. Без предупреждения. И ударила.Удар пришёлся прямо в челюсть. Глухой хруст разнёсся эхом по всему городу. Танкред покачнулся, кровь выступила из уголка губ, но он устоял. Лишь едва. Как дуб, сражённый молнией, но не павший.Остальные не двинулись. Даже дыхание задержали. Потому что знали — сейчас любое слово может стать последним.Аура Марны разрасталась, словно сама буря воплотилась в её теле. Ветер застонал, и волны начали биться о причалы с удвоенной силой, будто океан делился её гневом. Воздух сделался густым, как мёд перед закваской, и пахнул солью, порохом и чем-то древним, морским, холодным.— Что вы тут устроили?! — голос Марны, хриплый от ярости, сотряс воду под ногами. Он бил по ушам, как кнут.— На нас напали! — крикнул Танкред в ответ, его голос сорвался, но не дрогнул.Марна шагнула вперёд. Каждое её движение заставляло доски под ногами трещать, как сухие ветки. Лица моряков, собравшихся вдалеке, побледнели. Кто-то даже начал молиться.— Я дала вам людей! — закричала она, и волны взревели в унисон. — Я помогла вам искать артефакты! Да твою мать, Танкред, я даже решила отдать их вам! А посмотри на город сейчас! — она обвела рукой разорённые улицы, дымящиеся развалины лавок и храма, развороченные остатки судов и плавающие тела её людей.— Мы не ожидали, что Эксилары нападут! — возразил Танкред, шагнув к ней навстречу, лицо его было напряжённым, почти каменным.Аура Марны сделалась плотной, как штормовое облако. Ветер начал вращаться, кружась вокруг неё спиралью, поднимая в воздух капли и обломки, будто сама стихия теперь была её доспехом. Над морем раздались первые раскаты грома, и на небе вспыхнула молния.— Какая пугающая сила... — выдохнул Дэмиан, чувствуя, как волосы на его руках встали дыбом.— А ты думал, почему её зовут Штормовой Лорд? — прошептал Артур, даже не отрывая взгляда от сцены перед собой.Марна подняла руку, и вся вода в радиусе нескольких саженей будто замерла в воздухе, приподнятая, как завеса перед бойней.— Я знаю, что случилось! — закричала она. — Двое из вашего отряда были шпионами Эксиларов! Как ты мог этого не заметить, Танкред?!Он стиснул зубы. Слова были как ножи, но хуже всего то, что они были справедливы. В этом споре он не мог победить.— Ты права, — сказал он тяжёлым, усталым голосом. — Я ошибся. Но мне всё ещё нужна твоя помощь, Марна.Молния вспорола небо, осветив её лицо — исказившееся от гнева, от предательства, от боли, которую она прятала за железной маской. В следующее мгновение гром сорвался с небес, и казалось, сам город содрогнулся.— Ты смеешь просить меня о чём-то? После всего, что случилось?! — рявкнула она.Танкред выдержал её взгляд.— Они похитили Каина, — сказал он. И впервые за всё это время, он назвал его иначе.Сыном.И на миг всё стихло. Ветер остановился, вода перестала шептать. В глазах Марны промелькнуло нечто... неуловимое. Удивление? Боль? Понимание? Но если оно и было — оно исчезло, как тень под луной.— Мне плевать! — её голос взвился, как удар плети. — Проваливайте из Сейнхольта. Сейчас же.— Нет, — твёрдо сказал Танкред. — Прошу тебя. Помоги мне вернуть сына.Слова вышли из него, как выстрел. Он и сам удивился их звучанию. Но они были истинны.Марна замерла. На мгновение её глаза потемнели, и, казалось, она не столько смотрела, сколько видела его насквозь. Но вместо ответа она отвернулась.— Это не моё дело. И не дело моих людей. Уходите. Ещё раз увижу вас здесь — и ты знаешь, чем всё закончится.Слова были холоднее морской бездны, и в них не было угрозы — лишь обещание.Танкред опустил голову. Но в следующую секунду — сжал кулаки. И тогда это случилось.Его аура — темна, как ночь без луны, тяжела, как гранит — вырвалась наружу. Вокруг него дрогнул воздух, и доски под его ногами начали дымиться от напряжения. Ветер, словно признав нового хозяина, затрепетал и закружился вокруг него.Дэмиан инстинктивно отступил.— О нет... — прошептал он.Разница в силе была как пропасть. То, что разделяло их с Марной и Танкредом — было не просто могуществом. Это была сама ткань мира, свернувшаяся в двух людях, которые могли одним взглядом развязать бурю.Танкред посмотрел на неё. Глаза его пылали решимостью.— Я пойду на всё ради Каина.Они стояли напротив друг друга — буря и скала. Их ауры начали сталкиваться, как два великана, схватившихся в безмолвной ярости. Город задрожал. Корабли качнулись. Стая чаек сорвалась в панике, и даже море стало казаться слишком узким для того, что начинало происходить.— Неужели они будут драться?.. — прошептала Ноэль, в голосе её сквозил страх.— Если так пойдёт дальше — от Фисквихта ничего не останется, — прорычал Артур.— И что нам делать? Мы не сможем их остановить! — закричал Дэмиан, охваченный паникой.Ноэль сжала зубы. Она чувствовала это — время стекало. И если никто не вмешается, если никто не остановит бурю, породившую бурю, — город падёт.И может быть, не только город.Танкред и Марна стояли напротив друг друга, словно две горные вершины, готовые обрушиться друг на друга. Их взгляды были натянуты, как тетива, и стоило лишь одному из них моргнуть не вовремя — земля содрогнулась бы от их схватки. Ветер налетал с океана, вырывая клоки пены из волн, будто природа сама предчувствовала, что вот-вот прольётся кровь.Но прежде чем их ярость превратилась в бурю, воздух рассёк голос — высокий, звонкий, словно колокол в тумане:— Довольно!Мир взорвался ослепительной вспышкой света, и между двумя титанами вдруг оказался человек — высокий, худощавый, в развевающемся белом одеянии, с волосами цвета выцветшего серебра. Его глаза, зелёные и глубокие, смотрели на Танкреда с такой силой, будто видели его насквозь.— Сейчас не время драться друг с другом, — произнёс он, и с этими словами, лёгким касанием пальцев, развеял бушующие ауры. В одно мгновение напряжение улетучилось, как дым от свечи, погашенной ветром.Танкред моргнул, словно очнувшись ото сна.— Равель?Марна, все ещё тяжело дыша, скрестила руки на груди, её голос был подобен острию кинжала:— А ты ещё кто такой?!— Неважно — сказал Равель, и голос его звучал без тени сомнения. — Важно лишь то, что происходит сейчас. Ситуация куда хуже, чем вы думаете.Он обернулся, его взгляд упал на Артура. В одно мгновение он оказался перед ним, и, заглянув юноше прямо в глаза, будто пытался добраться до самой сути его души.— Эй, ты чего?.. — пробормотал Артур, отступая назад, как будто перед ним стояло нечто не от мира сего.— Вы нашли его. Искра есть... сильная... но всё ещё недостаточная, — прошептал Равель, и в его голосе прозвучала грусть, будто он уже предвидел неотвратимую беду.— Что ты здесь делаешь? Где ты пропадал? — спросил Танкред, и в его голосе звучала смесь облегчения и гнева.— Пока вы искали артефакты, я изучал аномалии. Места, где прежде хранились реликвии, начали меняться... начали гнить. Как только артефакт вырывается из своего ложа, печать ослабевает. И с каждым днём стены темниц трещат всё громче.— Мы это уже знаем, — рявкнул Танкред, но в его голосе не было силы — он знал, что истина давно уже ускользает из их рук.— Нет, ты не понимаешь, — сказал Равель. — Эти артефакты — не просто оружие Архаев. Они — ключи. Замки. Стражи. Убирая их, мы ломаем цепи, что удерживают древнюю тьму. Аномалии — не случайность. Это щели в их тюрьмах.— Значит... то, что подавлял Каин... — начала Ноель, её голос был полон ужаса.— ...были дверьми, ведущими в бездну, — закончил Равель, кивнув. — Дверьми, которые Каин закрыл. Все, кроме одной.— В Винтерре, — прошептала Ноель. — Там остался разлом.— Именно, — подтвердил Равель. — Из него и пытался вырваться тот, кто давно должен был остаться в забвении. Я едва успел запечатать его вновь.Марна, до этого молчавшая, шагнула вперёд.— И как всё это касается меня и моих людей?— В Сейнхольте хранились два артефакта, — сказал Равель, повернувшись к ней. — Оба — изъяты. И кто-то использовал их... кто-то с искрой. С такой силой, что печать открылась.— Искрой? — нахмурился Танкред. — Ты же говорил, что это дар избранных?— Вот в этом и проблема, — мрачно произнёс Равель. — Все, кто способен использовать артефакт, несут в себе искру. А значит...— ...у Эксиларов как минимум двое, кто могут достичь уровня божественной силы, — сказал Танкред, закончив мысль.— И теперь у них ещё и Каин... — тихо добавил Дэмиан.Тишина повисла, тяжёлая, как саван.— Ваш народ в опасности, — продолжил Равель, снова обращаясь к Марне. — Печати связаны между собой. Одна падает — другие слабеют. Лишившись обоих артефактов, вы оставили свой край без защиты.— Что ты предлагаешь?— Эвакуируйте города. Немедленно.— А что насчёт Каина? — закричал Танкред.— Я не знаю, зачем он им. Но это не предвещает ничего хорошего.— Но ты ведь нашёл нас! Значит, сможешь найти и его? — спросила Ноель.Равель покачал головой, и в его глазах отразилась усталость мира:— Они прячутся слишком искусно. Их завеса — плотнее ночи.Он замер, резко обернувшись. Лицо его побледнело.— Проклятье... печати в Фисквихте и Маркштадире начали слабеть.Марна выругалась. Её губы дрожали, но не от страха — от решимости.— Скажи, что нужно. Я не позволю им поглотить мой народ.— Я сделаю, что в моих силах, чтобы вновь запечатать темницы. А вы... найдите Каина. Во что бы то ни стало.С этими словами он развернулся и, не оборачиваясь, направился в руины храма. Место, где некогда хранился трезубец, теперь было изуродовано, камни — разбросаны, воздух — густой, как в кованой кузне. Но Равель остановился. Почувствовал. Увидел.Сквозь щели в реальности струился слабый свет — не белый, не голубой, но цвет морской пены в лунную ночь. Холодный, но манящий.— Не спеши, Парзифаль, — прошептал он. — Твоё время ещё не пришло...И вытянул руку вперёд, в самое сердце тьмы.Танкред стоял, словно у подножия пропасти, глядя в пустоту, где, казалось, должен был найти ответ — но там не было ничего, кроме пепла, боли и ветра. Его руки были опущены, лицо — затенено мыслями. Он пытался думать, цепляться хоть за какую-то идею, но разум, утомлённый тревогами, упрямо отказывался подчиняться.К нему подошла Марна. В её походке всё ещё чувствовалась не до конца ушедшая ярость, но теперь она была заключена в броню ледяного самообладания.— Драться мы не станем, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — но и на мою помощь не рассчитывай. Я дам вам корабль до Альмлунда — дальше плывите сами.Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла прочь, подол её тёмного плаща скользил по каменным плитам, словно тень, ускользающая в сумерки. Её путь вёл к Равелю — она явно хотела узнать, что за демоны теперь гнездятся в руинах её королевства.К Танкреду подошла Ноель.— Придумал что-нибудь? — спросила она, не скрывая усталости.— Попробую связаться с Ури, — отозвался он, устало потирая переносицу. — У него всегда под рукой десятки устройств, гаджетов, обломков древних технологий... Может, хоть один из его хитрых механизмов нас вытащит.Ноель кивнула, опустив голову. Её пальцы сжались в кулак, как будто ей нужно было что-то удержать внутри — страх, злость или веру.— Надеюсь на это, — прошептала она.Танкред отошёл в тень разрушенной колоннады и достал призрачный маяк — хрупкое устройство, покрытое едва заметными светящимися рунами. Когда он активировал его, в воздухе возник мерцающий образ — блеклый силуэт с тёмными глазами и растрёпанными волосами. Ури.— Ты давно не выходил на связь, — произнёс он, нахмурив брови. — Всё в порядке?Танкред покачал головой.— Боюсь, что нет...Он поведал Ури всё: о событиях в Сейнхольте, об исчезновении Каина, об открывающихся печатях и о предупреждении Равеля. Его голос был хриплым, как будто с каждым словом он отдавал часть себя.Ури слушал молча, лишь изредка кивал. Его силуэт колебался, как призрак над горячей землёй.— Чёрт... Каин пропал? Это хуже, чем я думал, — произнёс он наконец.— Может, вы можете как-то помочь? — спросил Танкред, почти с мольбой.Ури замолчал на миг, а потом сжал губы.— Я постараюсь. Ты ведь знаешь меня, я не из тех, кто сидит сложа руки. Но и ты должен постараться. Ты ведь не просто так носишь титул лучшего следопыта в этом проклятом полушарии.— Да-да, — пробормотал Танкред, хмуро. — Но в этот раз всё не так просто.— Никогда не бывает просто, — отрезал Ури и вздохнул. — Свяжусь с тобой позже. Как только у меня появится хоть одна идея.Образ исчез, растворившись в воздухе, словно рассеянный дым костра на ветру. Осталась лишь тишина, и в ней звенело ощущение грядущей бури.Танкред вернулся к остальным, и они, будто потерянные путники на развилке дорог, начали собирать обрывки улик, обрывки мыслей, обрывки надежды. Всё, что могло бы указать, куда утащили Каина, и какой ужас наступит, если они не успеют.Вот переработанный и стилистически оформленный текст в духе Джорджа Мартина — с тягучей мрачной атмосферой, внутренним напряжением и образным языком:Сознание Каина возвращалось медленно, как рассвет после долгой, беспокойной ночи. Сперва — лишь гул в ушах и тупая боль в затылке, затем — тяжесть в теле, будто он был закован в свинцовые цепи. Когда он наконец открыл глаза, то понял: это были не метафоры.Железо сковывало его запястья и лодыжки, тонкие, но прочные звенья, натёртые до красноты, поблёскивали в свете, пробивающемся сквозь облака. Он не чувствовал земли под ногами — лишь лёгкое покачивание и порывы ветра. Когда он поднял голову, сердце дернулось в груди: их уносил по небу дракон, чешуя которого сверкала, как чёрное стекло, а крылья шумели, как буря в ущелье.— Чёрт, — выдохнул Каин.— О, очнулся уже? — обернулся Мейнхард, ухмыляясь. Его темные волосы развевались, а в руках он держал... катану. Катану Каина.Предательство было написано у него на лице. Каин вздрогнул, как будто получил пощёчину. Его глаза вспыхнули гневом.— Ах ты, жалкий предатель! — заорал он, яростно дёргаясь в кандалах. — Я своими руками...— Не дёргайся, идиот! — огрызнулся Венделл, стоявший у седла. — Упадёшь — собирать тебя будем по кускам!Каин не слушал. Он метался, как зверь в капкане, мышцы налились болью, но ярость гнала его вперёд.— Как только освобожусь — клянусь, я придушу вас всех, одного за другим!— О, очень сомневаюсь, — лениво бросил Мейнхард, играя с лезвием катаны, как будто это была простая палочка, а не реликвия, способная крошить металл.Каин попробовал сделать рывок, телепортироваться — уйти сквозь ткань пространства, как делал это сотни раз. Но... ничего. Его аура будто сгинула. Отсечена. Он напрягся, и тогда почувствовал холодное давление на шее.Тот самый ошейник.Его поверхность переливалась зловещим фиолетом, камень в центре пульсировал, как сердце, чьё-то чужое, мерзкое. Воспоминания всплыли мгновенно: Нора, камера, крики и тот же обруч на шее.Он усмехнулся.— Думаете, это меня остановит?Сосредоточился. В тот раз он уничтожил такой ошейник одним мысленным рывком — расплавил его изнутри, как воск. Попробовал снова. И снова. Но — ничего.— Что за... — прошипел он, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.Нико захохотал. Его смех был визгливым, липким, как плесень на хлебе.— Глупец! — скривился он. — Это не та жалкая версия, с которой ты игрался в тюрьме. Это улучшенная модель! Абель лично её перенастроил. Даже ты не сможешь её снять!Каин снова рванул цепи, тело дрожало от напряжения.— Вот же... — прошептал он, сжав зубы.— Всё, надоел, — зарычал Исаак и подхватил его за плечи, будто мешок зерна. Подтащил к самому краю седла, туда, где только небо и ветер.— Ещё раз дёрнешься — вышвырну!Каин встретил его взгляд и... рассмеялся. Это был не весёлый смех, а горький, безумный, как эхо смерти.— Ты этого не сделаешь, глупый зверь.— Почему это?!— Потому что я вам нужен. И ты это знаешь. Иначе вы бы уже давно оставили меня гнить на одной из скал, что мы пролетаем. Но вы меня тащите. Значит, надеетесь использовать.Исаак нахмурился, зубы стиснулись, пальцы чуть не раздавили плечо... но он молчал. Каин был прав — и он это знал.— Хватит! — резко окликнул Абель. — Мы почти на месте.Исаак, недовольно рыкнув, вернул пленника обратно.— Почти? — бросил Каин. — А куда вы меня тащите, к демонам?— Увидишь, — фыркнул Исаак, отворачиваясь.Дракон продолжал свой полёт, крылья его лениво рассекали потоки облаков, оставляя за собой завихрения, похожие на следы когтей на пепельной скале. Каин поднял голову, и перед ним раскинулся остров — не просто клочок земли в небе, а древняя тварь, застывшая в вечном конфликте стихий.С севера клубился снег, заволакивая горные пики, белоснежные и безмолвные, будто зубы мертвеца. С юга — ревущие огненные потоки стекали с гигантского вулкана, чья пасть, раскрывшись, плевалась дымом и пламенем. Лава вилась, как кровавые жилы по телу монстра, и свет её играл на тучах бронзовым отблеском.Между этими крайностями — широкие реки, как артерии, делили землю на сегменты, каждый из которых жил своей жизнью: где-то шумели леса, в иных местах пылали костры, а кое-где виднелись арены, покрытые засохшей кровью. Но взор Каина привлекло не это.В самом сердце острова высился город — чёрно-красный, как засохшая кровь на древней ране. Стены — из бордового камня, темного, будто напитанного страданиями. В центре — крепость, похожая на гвоздь, вбитый в плоть земли, с узкими бойницами, высокими шпилями и гербом, что жёг взгляд: кроваво-красный щит с пылающим боевым топором, сокрушающим череп, а вокруг — чёрные копья, как колья у гробницы павшего титана.— Мы на месте. Вот и Раудаборг, — бросил Абель, и дракон пошёл на снижение.Это слово ударило в разум Каина, как ладонь по лицу. Раудаборг. Красная столица. Он слышал это имя — от Кейт, в редкие минуты покоя, когда они делились историями о далёких землях.Город воинов. Город стали, крови и чести. Здесь не знали прощения, не любили слабых. Здесь мальчиков бросали на арены до того, как у них пробивался голос, а женщины сражались наравне с мужчинами. Кровь здесь была валютой, слава — наследием, а поражение — позором, что гнал человека на меч.Жители Раудаборга были выточены из другого камня. Высокие, крепкие, с кожей цвета меди и бронзы, глазами, в которых плясал огонь — от кроваво-красного до ярко-золотого. Волосы — от тёмного каштана до живого пламени. Это был народ, созданный для войны. И теперь Каина вели в самое сердце их вотчины.— И что мы тут забыли? — пробормотал он, не столько спрашивая, сколько проклиная.— Скоро поймёшь, — бросил Абель.Дракон с лёгкостью спустился к подножию вулкана, камни которого были чёрными, как сажа, а воздух — сухим и горячим, словно дыхание исполина. Когда лапы чудовища коснулись земли, оно тут же начало сокращаться, сжиматься, пока не стало маленьким сверкающим шариком. Абель спрятал его в сумку, и всё, как по команде, двинулись вперёд.Каина волокли, как мешок с костями, Исаак тащил его за плечо безо всякой жалости.— Эй, может, понежнее? — задыхаясь, прошипел Каин.— Заткнись, — рявкнул Исаак и пнул его вперёд. Каин покатился по пепельной земле и с трудом поднял голову, когда услышал:— Мы здесь, — сказал Абель.Перед ним стояли Экcилары — стройные, суровые, с лицами, высеченными из воли. Но внимание Каина приковало нечто иное. Среди них, как червь в яблоке, был Сигард.— Ты... — вырвалось у него.Сигард обернулся. Улыбка расплылась по его лицу, как масло по горячему хлебу — маслянистая, с привкусом яда.— Какая встреча, — сказал он. В голосе — насмешка, в глазах — наслаждение.За его спиной Каин увидел Кейт. Её тело лежало на земле — в цепях, как и он, измождённое, худое, словно жизнь у неё выцвела. Её глаза были закрыты, губы потрескались, волосы спутались и слиплись от грязи и крови.— Кейт! — заорал Каин и снова рванулся, боль пронзила запястья. Цепи звякнули.Не успел он подняться, как Исаак наступил ему на спину. Каин рухнул в пыль, лицом в горячую землю.— Вот же ты... — прошипел он, но воздух выбило из лёгких.Сигард подошёл, его шаги были тяжёлыми и медленными, как удары барабана перед казнью.— Ну-ну, Исаак. Разве так встречают старых друзей? — усмехнулся он. Затем опустился и схватил Каина за волосы, слегка приподняв его голову.— Давно не виделись, дружище, — прошипел он, и Каин ощутил, как на него накатывает волна ненависти, густая, как кровь.Сигард сам дотащил его и бросил рядом с Кейт. Земля была горячей, как раскалённый металл, но Каин не чувствовал боли. Только ярость и страх за неё. Он тянулся к подруге, звал её, звал до хрипа, но она не отвечала. Её дыхание было едва заметным, как шёпот забытых богов.Каин с усилием повернулся, голова гудела от боли, но взгляд его был острым, как клинок. Он вперился глазами в Сигарда — в того, кто когда-то был их союзником, другом, тем, кто спасал жизни, а теперь... теперь вёл их к краю бездны.— Ублюдок... — выдохнул Каин, голос сорвался в яростный хрип. — Что ты с ней сделал?!Сигард лишь усмехнулся, его глаза блестели с довольством палача, что показывает жертве орудие пытки.— Да пока ничего, можешь не волноваться, — отмахнулся он с ленивым презрением, как будто речь шла не о жизни, а о сломанной кукле.— Для чего всё это?! — воскликнул Каин, и голос его задрожал не от страха, а от отчаяния. — Чтобы освободить Аргуса?! Зачем ты это делаешь?!Сигард приподнял бровь. Игра была раскрыта — неожиданно, преждевременно. Но он не выглядел обеспокоенным, лишь слегка удивлённым.— Ого... Ты знаешь это имя, — сказал он, будто пробуя слова на вкус. — Каин, Каин... ты умеешь удивлять.— Он ведь зло... сущее зло! — Каин пытался встать, но цепи звякнули, приковывая его к земле. — Почему ты хочешь освободить его?!Сигард не ответил сразу. Он медленно опустился на корточки, и лицо его стало серьёзным, почти усталым.— А с чего ты взял, что он зло? — спросил он с холодной насмешкой. — Потому что так тебе сказали? Потому что сказания сложили победители, которые зарыли его в кандалы и шепчут в уши, что он чудовище?Он выдохнул, и в его взгляде промелькнуло нечто страшное — глубокая, обжигающая усталость.— А даже если и так... Что он уничтожит? Добро? — в голосе прозвучала издёвка. — Добро... Этот мир прогнил до самой своей костяной сердцевины. Все эти короли с их коронами из лжи, пророки с языками змей, народы, что поклоняются мёртвым идеалам. Меня здесь тошнит от всего. И если Аргус обещает сжечь этот мир дотла — я с радостью поднесу ему факел.Каин молчал. Сердце его билось в груди, как барабан перед боем. Он смотрел на Сигарда, но в этом человеке было что-то чужое. Что-то сломанное, что-то затянутое дымом бездны.— Это ведь не ты... — прошептал Каин.Он отвёл взгляд и увидел то, что раньше не замечал — разлом. Он зиял в скале, как рана на теле мира, и из него струилось облако ауры — густой, кроваво-красной, зловещей и живой. Та же, что он видел в Винтерре. Та, которую он пытался сдержать... но не смог.Сигард тоже взглянул на разлом, словно глядя в зеркало. И в этом взгляде была почти нежность.— Думаешь? — отозвался он.— Я знаю, — сказал Каин, голос его был тих, но крепок, как сталь. — Этот Аргус... Он манипулирует тобой, шепчет, обещает... даёт надежду, которой у тебя давно нет. Но ты правда веришь ему? Этому голосу из бездны?На мгновение лицо Сигарда дрогнуло. Не испуг, не раскаяние — удивление. Он не ожидал, что кто-то поймёт. Особенно Каин.— Значит... ты тоже слышал их голоса, — медленно проговорил он.— Я слышал. Но я смог отвернуться. Аргус — это не спасение. Это хаос, олицетворённый и ненасытный. Он не даёт — он пожирает. Прошу тебя, Сигард, ты ещё можешь отступить. Одумайся.Сигард замер. Несколько шагов он сделал вперёд, к самому краю разлома. Края той зияющей пасти дрожали от исходящей изнутри энергии, как кожа над раскалённым котлом. Он вгляделся в неё, будто хотел найти в бурлящем пламени ответ на вопрос, который сам себе не решался задать.— Хочешь услышать правду, Каин? — его голос стал тише, ровнее, почти человеческим. — Тогда слушай. Я расскажу тебе кое-что. Может быть, тогда ты поймёшь.Он не смотрел на Каина. Его глаза были устремлены в глубину бездны, туда, где пульсировала сила, древняя и безымянная, зовущая, как мать блудного сына.В это время вокруг них царила напряжённая суета. Эксилары не теряли ни секунды. Они перетаскивали ящики, разбирали металлические конструкции, разворачивали свитки, шептались и подготавливали что-то, что пахло ритуалом.Каин молча ждал, сжав кулаки, хотя в его положении это мало что значило. Его цепи были слишком крепки, а тело всё ещё ломило от боли, как от ледяного ножа, вонзённого между рёбер. И всё же он не мог не слушать — голос Сигарда, теперь почти задумчивый, хрипловатый и странно умиротворённый, пробуждал тревогу куда глубже боли.Сигард подошёл ближе, и тени от огней вокруг лагеря лёгли на его лицо, делая его черты искажёнными — словно сам мир отказывался принять его форму.— Когда-то давно, многие тысячелетия назад... — начал он, и голос его звучал, как старинная баллада, спетая у костра солдатом, забывшим вкус дома. — Существовали тринадцать Архаев. Они были... не людьми. Даже не просто богами. Они были чем-то большим — сущностями, что соткали само бытие из нити света и мрака, желания и страха. Каждый из них властвовал над своей сферой — как король правит землями, так они правили аспектами мира. Одни из них вели солнце по небу, другие вплетали сны в разум живых.Он обернулся к разлому, словно черпал вдохновение из той бурлящей бездны, где клубилась кроваво-красная аура.— Они создали человечество, — продолжал он, — как садовник выводит редкий цветок. Берегли его, как дитя, как сосуд надежды. И всё было почти... прекрасно. Почти.Он произнёс это «почти» с горечью человека, знавшего цену словам.— Но среди них был один. Один, кто не разделял восторга. Гримвальд. Архай Тьмы. Он спустился в мир и начал распространять свою скверну. Не войнами. Не огнём. Он касался сердец. Он учил людей лгать. Завидовать. Предавать. Он шептал в уши, пока правда не рассыпалась, как прах под ногами.Каин стиснул зубы, но молчал.— Остальные Архаи хотели остановить его. Сначала — словами. Они не понимали, что Тьма не ведёт переговоров. Гримвальд восстал против них. Он не убил их — на это у него не хватило силы. Но он запечатал их, расколов их могущество. Лишив голоса. Силу он обратил в тень.Сигард сделал шаг ближе, глаза его горели, как лампы в шторм.— Но даже в падении Архаи не оставили нас. Они вложили свою волю в артефакты. Вещи, полные их силы. И оставили людям искры... надежду. Чтобы когда-нибудь, один из нас — Избранный — смог бы сразиться со злом, которое они не успели затоптать. Чтобы кто-то завершил то, что они начали.Он выпрямился и посмотрел на Каина сверху вниз.— Перед тем как исчезнуть, они утащили Гримвальда в темницу. Но тьма, которую он породил, осталась. И растёт с каждым веком.Каин издал презрительный смешок.— Что за бред...Сигард не рассердился. Он выглядел даже... довольным.— Отнюдь. Это правда. Чистая, как свежая кровь на снегу. Люди, способные управлять артефактами — это не просто везунчики. Это герои. Избранные. Орудия Архая в этой гниющей реальности.— Но у тебя ведь нет артефакта, — напомнил Каин.Сигард хмыкнул, как человек, которому задали слишком глупый вопрос.— Мне он не нужен. Аргус... он открыл мне тайну. Настоящую. Артефакт — это лишь ключ. Но если знаешь замок, ключ не нужен. Я получу силу напрямую. И сожгу этот мир, Каин. До самых корней.— А твои дружки? Зачем они пичкают себя какой-то хренью?Сигард устало вздохнул, будто учитель, объясняющий арифметику идиоту.— Ты ни черта не понимаешь. Чтобы пробудить силу Архая, нужно достичь пика Спектра. Нужно превзойти самого себя. Преодолеть предел. Только тогда в тебе вспыхнет искра — метка, которую Архаи оставили в нашей плоти. И тогда ты узнаешь, кто ты есть.Он закатал рукав. На его предплечье пульсировала метка — символ, будто выжженный самой бездной. Каин почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод.И тогда он начал всматриваться в других. Эксилары двигались, будто в трансе. И один за другим он замечал метки.Леона — метка в форме снежинки на ключице, будто иней, оставленный поцелуем смерти.Исаак — на боку когти, словно сама Тьма прорывалась изнутри.Абель повернулся спиной, обнажив татуировку древа. Но вместо ветвей — тела существ, сливающихся в единую плоть. Из глаз ветвей смотрел сам ужас.Агнес — трёхглазая маска на шее. Один глаз закрыт, другой горит светом, третий — испускает тьму. Вокруг — зеркала, треснувшие, как разум.Криста — на руке метка руки, разлетающейся на осколки света. Каждый палец — взрывающаяся звезда, каждый осколок — драгоценный камень.Томас — на животе метка монолита. Разрушенного. Из трещин бьёт магма, на поверхности — древние руны, словно это основание мира.Курт — на ладони бесконечное кольцо теней. Люди, сливающиеся в круг, исчезающие в собственной боли.Маркус — на горле спираль, разорванная. Она излучает звуковые волны, и в её центре — вибрирующий глаз.Нико — на плече колосс, держащий звёзды. Руки его — часть галактики, тело — полупрозрачно, внутри — созвездия.Венделл — на ногах крылья, разрезающие воздух. Линии и молнии — как след от бога, шагнувшего в небо.Мейнхард — на груди лицо, с закрытыми глазами и ртом, прикрытыми полупрозрачными руками. Вокруг — искривлённые фигуры, излучающие отчаяние.Каин не знал, что сказать. Эти знаки... были пугающе прекрасны. Зловещи. Могущественны.И, что хуже всего, настоящие.Каин молча разглядывал метки. Все они — изломанные, чуждые, будто вырванные из иных миров.— Вы накачали себя дьявольской дрянью, чтобы стать сильнее, — с горечью произнёс он. Голос его дрожал, но не от страха — от гнева.— Сыворотку, — спокойно поправил Маркус, будто речь шла о лекарстве от кашля. — Абель разработал её. Благодаря ему мы перешагнули черту. Обрели то, что человек никогда не должен был трогать.— Моя скорость... — сказал Венделл, и на миг в его глазах вспыхнул огонь. — И способности Мейнхарда теперь иные. Мы больше не люди.— А ты, Сигард? — усмехнулся Каин, — ты тоже ставил себе эти инъекции?— Мне не было нужды, — ответил за него Абель. — Аргус отметил его сам. Метка проявилась без сыворотки. Он — избранный.Каин хмыкнул, и в этом коротком звуке было больше презрения, чем в тысяче слов.— Ненастоящая у вас сила... как и ваша вера. Всё, во что вы верите — ложь, порождённая страхом.Сигард наклонился вперёд, глаза его горели.— Мы можем стать новыми Архаями. Очистим этот мир от гнили. Ты тоже отмечен, Каин. Подумай...Каин встал, цепи звякнули, будто предвкушая бойню.— Мне не о чем думать. Мой ответ тот же, что и прежде. Но теперь — я убью тебя. За Джерда. За всех.— Вы с Кейт даже говорите одинаково, — сказала Агнес, насмешливо склонив голову.Каин взглянул на неё, и глаза его полыхнули, как угли в кузнечной печи.— Твое счастье, что я в цепях... — прорычал он.— А иначе что? — Агнес прищурилась. — Убил бы ещё одного друга?Он дёрнулся вперёд, цепи натянулись и скрипнули, но не поддались. Камень не знает пощады, и железо не боится гнева.— Но серьёзно, Каин... — голос Маркуса был усталым, как голос человека, видевшего слишком многое. — За что ты сражаешься? Что хочешь сохранить? Ты же сам знаешь, как всё прогнило. Тебя бросили в темницу за то, что ты другой. Никто тебе ничего не говорит.Каин молчал. Только пальцы его сжимались, как когти хищника.— Ты ведь был с нами... — продолжал Венделл. — Сражался, верил... Неужели теперь ты стоишь на стороне тех, кто держит нас в цепях?— Да как вы вообще решили примкнуть к ним?! — взревел Каин. — После всего, что они сделали!Ответ пришёл с той стороны, откуда он не ждал.— Мы всегда были с ними, — сказал Мейнхард тихо.Словно клинок пронзил грудь. Каин замер.— Всё верно, — сказал Сигард. — Я оставил их рядом с тобой, чтобы они следили. Сообщали мне, куда вы идёте, что знаете. Они никогда не были твоими друзьями.Каин опустил голову. В его глазах не было слёз — только безмерная усталость.— Чёртовы... мрази...Сигард опустился перед ним, почти по-отечески.— Мы? А ты подумай о своих "друзьях". О Танкреде. Ты никогда не задумывался, почему твоя сила раскрывается только вдали от Альмлунда? Почему рядом с ним ты беспомощен, как ребёнок?Каин сжал челюсти.— Что ты несёшь...— Спектр Танкреда, — прошептал Сигард. — Он умеет подавлять потоки энергии. Щелчком пальцев он превращает бушующую ауру в безмолвие. Он блокировал твою силу, Каин. С самого начала. Потому что знал, что ты — опасен.Каин поднял глаза. В них была буря.— Зачем?..— Потому что он боится тебя, — сказал Абель. Тихо, но с железом в голосе.Каин вспомнил Равеля. Его слова. "Что-то блокирует твою ауру." И как после того, как он снял печать — Каин сумел изогнуть саму атаку Сигарда. Но вернувшись в Альмлунд, всё исчезло. Всё затихло.— Он вспомнил, — сказал Мейнхард.Каин метнул в него взгляд, полный яда.— Значит, ты всё-таки читаешь мысли, — бросил он.Мейнхард молчал. Тишина сгущалась, как пепел над полем битвы.Сигард возвышался над ним, как палач над коленопреклонённым узником. Свет от разлома за спиной бросал на его лицо тени, словно демоны сами играли на его щеках. А Каин... Каин был тенью самого себя. Он не опустил головы, но что-то в его взгляде померкло — как будто он впервые поверил в то, что не хотел знать.— Твой близкий человек врал тебе всё это время, — сказал Сигард, мягко, почти ласково, но в этой мягкости чувствовалось жало, от которого не защититься. — Люди, которых ты защищаешь, бросили тебя в темницу. Они боятся тебя, Каин. Боятся силы, что дремлет в тебе. Стоит тебе раскрыться — и они сами натравят на тебя палачей. Так скажи... это мы — чудовища?Каин не ответил. Слова будто вгрызлись в его сознание, и он чувствовал, как внутренний голос предательски шепчет: а вдруг он прав...?Тишину нарушил треск. Разлом, чернеющий посреди зала, начал вибрировать, словно в нём билось сердце чего-то древнего и безумного. Изнутри потянулся поток ауры — не просто тёмной, а чуждой, будто это сама тьма изрыгнула первородное зло, забытое ещё до сотворения мира.— Пора... — прошептал кто-то. Голос этот был будто сшит из криков мертвецов, хриплый, ломкий и пугающий, как шорох костей по могильному камню.Абель взглянул на Сигарда. Тот молча кивнул.— Приступай, — произнёс он.Абель подошёл к Кейт, грубо схватил её за руку и поволок к разлому. Девушка вырывалась, но сыворотки сделали своё дело — силы покинули её тело.— Стой! Нет! Не вздумай! — закричал Каин, дёргаясь в цепях.Сигард даже не обернулся. Лишь бросил через плечо:— Это необходимо, Каин. Быть может, однажды ты поймёшь.Остальные Эксилары расступились. Их лица были спокойны, как у зрителей на казни. Для них всё это — лишь шаг в великом замысле. Лишь начало новой эры.— Агнес, — бросил Сигард, — создай завесу. Не хочу, чтобы нас прервали стражи Раудаборга.Агнес вскинула руки, и над ними опустился полог тумана — чёрного, как воронье перо, непроглядного, как ночь в ледяной пустыне. Мир вокруг стал тише, как перед бурей.Сигард двинулся к разлому, но голос Каина — хриплый, надломленный, но всё ещё живой — заставил его остановиться.— Отпусти её!Сигард замер на полшага.— Не могу. Мне нужна её сила.— А как же ваша чудесная сила из шприцов?! Неужели недостаточно?! — взревел Каин, глаза его полыхали.Сигард обернулся и усмехнулся.— Всё как раз наоборот...Он кивнул Абелю. Тот, не колеблясь, достал шприц и воткнул иглу Кейт в шею. Она вскрикнула, дернулась, а затем осела, как кукла с перерезанными нитями.— Нет! — проревел Каин. Железо снова зазвенело под натиском его ярости.— Трус! — закричал он. — Прячешься за своими псами! Сковал меня цепями, потому что знаешь, что не сможешь победить иначе!Сигард медленно развернулся, шаг за шагом приближаясь к нему.— Какие громкие слова... — пробормотал он.Он подошёл к Каину и, не моргнув, рванул цепи. Железо лопнуло, как прутик под рукой кузнеца. Каин поднялся в одно мгновение, его грудь тяжело вздымалась, кулаки дрожали.— Покажи, на что способен, пока она ещё жива, — прошипел Сигард, и ухмылка его стала звериной.Каин не колебался. Его кулак с хрустом врезался в лицо Сигарда. Тот отшатнулся на шаг, кровь заструилась из рассечённой брови. Но он лишь вытер её пальцем — и облизал с усмешкой.— Я заставлю тебя пожалеть об этом решении, — прохрипел Каин, вставая в боевую стойку. Его аура уже пылала — неуправляемая, дикая, как шторм в океане.