Глава 45

Аластр Ван дер Вудсон

Мы вошли в высокую арку. На проржавевших петлях по ее краям висели деревянные двери с отвалившейся ручкой. Ее нигде не нашлось поблизости. Скорее всего, мародеры забрали на металлолом – обычно такие конструкции сопровождались чем-то массивным и величественным.

— Так странно понимать, что раньше это место процветало, — произнесла Лилианна – ее голос эхом утонул в мертвенной тишине Гери.

Я шагнул в небольшое лобби библиотеки и остановился. Лили продолжила свою экскурсию, маленьким призраком снуя внутри. Под ее ботинками трескались камушки и зеленые стеклышки от бутылок Хейнекен.

Это было настолько громко, что я невольно вжимал голову в плечи.

Внутри было пустынно и темно – только сквозь квадратные проемы окон просачивался лунный свет. В воздухе стоял запах размокшей штукатурки и сырости. Стены постепенно осыпались, краска на них трескалась и уже невозможно было сказать какими они были раньше.

В конце холла действительно располагались оторванные и сваленные друг на друга стеллажи. Из потолка торчала массивная цепь – скорее всего на ней висела люстра или какое-то украшение. Кое-где лежали корешки от книг, выцветшие и истлевшие от времени – надписи на них уже не были видны.

— Жаль, что целый город умер, — грустно выдохнула Лили, остановившись в центре бейсмента. — Только представь: он сейчас мог процветать так же, как и Чикаго.

Нет. Не процветал бы.

Гери стал заброшенным, потому что люди бежали из него не из-за обитающих здесь призраков, а от безработицы и нищеты... Повсюду, на окраинах города возвышались чернеющие металлургические заводы. Раньше они кормили Гери и своих жителей, а теперь... Застыли, как громадные свидетельства того, что человек бессилен над временем.

Когда их начали закрывать, это место не смогло приспособиться к чему-то новому.

Как и человек.

Стоит нам привыкнуть, мы ни за что по доброй воле не покинем свою «родную скорлупу». Даже если это будет причинять нам боль и рушить нашу жизнь, мы будем искать сотни причин, чтобы все оставить на своих местах.

Наркоман – зависимость. Жертва – абъюзера. А я...

А я держался за свое молчание, как за спасительный плот посреди бескрайнего океана.

Тяжело вдохнув, я прошел в холл. Где-то на верхних этажах капала вода. Пыль из-за наших шагов поднялась в воздух и теперь вихрилась в тонких лучиках иллюминации с улицы. Здесь было жутко холодно. Дыхание сопровождалось паром, и легкие мурашки будоражили кожу.

Грязная и мокрая толстовка липла к моего телу.

— Итак, наш план, — Блейк отыскала где-то тонкий металлический прут и воткнула его в землю, опираясь как на трость. — Приманка у нас есть. Осталось придумать засаду.

Я приблизился к ней и только тогда заметил, что девочка чертила заостренным кончиком на земле схемы. Чтобы получше их рассмотреть, я зашел ей за спину и глянул через плечо.

— Я спрячусь в какой-нибудь нише и запрыгну на Кристофера, — голос Блейк дрожал от предвкушения. — Ты возьмешь на себя Марселлу. Мы должны действовать одновременно, чтобы никто из них не успел среагировать и помешать нам.

По мере своих слов Лили вырисовывала точки, пунктиры и стрелочки возможного движения Криса и Марси. Я настолько был удивлен, что забыл, как дышать. Мне удавалось просто стоять, смотреть на эту девчонку и восхищаться ею.

Кто там ее отец?

Политик?

Кажется, сообразительностью Деймон – действующий мэр Чикаго – и она пошли именно в него. Лилианна была стратегом не хуже Кристофера. Эти двое действительно нашли друг друга!

— Понятно? — не сдержавшись спросила Блейк.

Я отмер. Еще раз посмотрев на ее схему, я поднял голову и оглядел фойе в поисках укрытия. Не обязательно чего-то большого и глубоко. Лили была довольно миниатюрна, так что сойдет и щель между стенами или...

Моя взгляд пронзил темноту и, наконец, остановился на светящемся проеме окна. За ним увивался плотный плющ, по всей видимости, сползающий с самой крыши по стене.

Или это.

Я тут же указал девчонке на свою находку.

— Круто! — Лилианна отложила прут и продвинулась к арочному проему. — Он не заметит меня здесь. А я тем временем уличу момент и напугаю Криса!

Я рассмеялся и потер переносицу. Из-за пыли кашель начал пробирать изнутри.

Не думаю, что Змея так-то и легко напугать, но ради своей девочки он точно поддастся.

Неожиданно вдалеке раздался треск, а потом быстрое хлопанье крыльев трех или четырех птиц. Мы с Лилианной насторожились. Прислушавшись к тишине, я попытался отличить чье-то приближение от уханья басов музыки.

Странно...

Возможно, это просто животное?

Звуки приближались. Они напоминали ветер... Решив перестраховаться, я жестом подал Лилианне знак спрятаться.

Блейк тут же тихонько, как мышка, взобралась на бетонную арку высотой в несколько футов. Она ухватилась двумя руками за маркер и принялась ждать. Коснувшись пальцем своих губ, я показал ей жестом молчать, а сам направился к темнеющему проему другой комнаты. Прежде чем спрятаться, я убедился, что платье Лилианны действительно не заметно.

Держа палец на курке винтовки, я затаился.

— Ты уверен, что они здесь? — услышав голос Марселлы, я расплылся в улыбке.

Это они!

Мигом меня бросило в жар; сердце загрохотало отбойным молотом. Былой холод не оставил и следа. Я вновь пожалел, что не снял толстовку – каждый дюйм плоти буквально наэлектризовался от нервного предвкушения. Волосы на затылке встали дыбом.

Еще немного...

Еще чуть-чуть.

— Ленточка мелкой, — шепнул в ответ Кристофер. — Видимо, она обронила ее, когда они бежали сюда. Черт, гребанный Мейсон! Пока мы отрывались от него, упустили драгоценные минуты!

— Зато я постреляла! — весело произнесла Марси.

— И отобрала у него винтовку...

Я впился зубами в щеки, чтобы не рассмеяться.

Она что сделал?

Отобрала маркер у Мейсона?

На кой черт...

— Потому что у него в «магазин» залита красная краска, а у меня желтая, — пожала плечами девчонка.

А-а-а-а, ну да, это же все объясняет.

Я со смешком покачал головой.

Она обожала красный цвет, шпильки и все, от чего веяло феминизмом.

И как меня только угораздило влюбиться в эту девчонку?

На самом деле та Марси, которую я помнил с детства, мало чем отличалась от ее нынешней версии. И мне это безумно нравилось. Я хотел, чтобы она всегда оставалась такой немного сумасшедшей, веселящейся и улыбчивой.

Фойе пронзил скрип ботинок. Потом еще и еще... Ребята старались идти бесшумно, но из-за пыли на полу это было невозможно. Подобные места всегда напоминали рупор – чем заброшенней строение, тем сильнее оно скучает по звукам.

Я прижался спиной к стене. Во рту пересохло, и я сглотнул, но едва ли это помогло. Мне нужна Марселла. Я так сильно скучал по ней, что мог насытиться только поцелуем или ее сладкой киской. Подобные игры – наша прелюдия.

Уверен, стоит мне сейчас забраться в ее трусики там окажется чертовски тепло и...влажно. От одной мысли о ее жаркой киске, я мысленно застонал. Пламя желания разлилось по моим венам, и член окреп.

Пять дней...

Слишком долго я не наслаждался ею.

Мои внутренности стянулись в тугой узел от ожидания.

— У тебя остались шашки? — я попытался выглянуть, но увидел только Лилианну.

Она стояла на цыпочках, как и я, практически не дыша. Черт, мое сердце билось так громко. Я крепче перехватил маркер.

— Одна, — ответила Марселла.

Видимо, О'Кеннет что-то показала Крису, потому что он усмехнулся.

— Выкурим их отсюда? — его голос был пропитан озорством.

В этот момент Стэн подошел достаточно близко к алькову, в котором пряталась Лили. Тонкие нити света озарили черный рисунок татуировки на его оголенной спине. Часть плеча и шеи Кристофера была заляпана брызгами красной краски, а на джинсах виднелась еще и синяя. Он держал перед собой винтовку по-военному четко.

Крис смотрел куда-то в сторону темных углов, поэтому не заметил девчонку. Не теряя времени, Блейк отбросила оружие и запрыгнула ему на спину. Громко смеясь, она повалила его на пол, оседлала и зафиксировала его руки над головой.

— И кто из нас маньяк? — злобно оскалилась Лили. Подол ее платья валялся рядом с ними фатиновой простыней. — А ведь мне даже не пришлось кого-нибудь убивать!

— Молодец, мелкая, — покачала головой Крис. — Но, что ты скажешь на это?!

Стэн одни четким движением перевернул ее на спину и лег сверху. Блейк попыталась взбрыкнуться, но вскоре обмякла. Его губы жадно впились в рот Лилианны в страстном поцелуе. Когда она застонала, я понял, что эти двое потеряли нить реальности.

Я выскочил из своего укрытия. Прицелившись и без остановки нажимая на курок, я обрызгал шариками краски пол под ногами Марселлы. Синие капли рикошетили и брызгали на ее белоснежное платье, испачканное то ли кровью, то ли снарядами других игроков.

Взвизгнув, она выронила шашку и открыла ответный огонь. Я пытался уворачиваться, но Марси все-таки удалось попасть мне в плечо и два раза в грудь. Шипя от боли – она молнией пронзала каждое место «ранение» - я кинулся на девчонку.

— Попробуй догнать меня! — рассмеялась Марселла

Показав мне язык, она развернулась и белесым призраком упорхнула в ночную темноту. Я только и услышал шорох подошв ее ботинок и едва различимое копошение длинного платья.

Эфемерно в воздухе остался приятный запах Барберри. Напоминание о ее присутствии. Как в соборе после мессы пахнет ладаном, так и после Марселлы сладостью ее кожи.

Не мешкая, я бросился следом. В библиотеке все так же на полу Кристофер и Лилианна продолжали лапать друг друга. Надеюсь, эта парочка доберется до палатки или хотя бы до машины раньше, чем они оба кончат. 

— Ала-а-а-а-стр! — смеялась О'Кеннет. — Догони меня!

Я слетел с полуразрушенного крыльца и уставился в темноту. Среди зарослей деверев и можжевельника мелькала ее одинокая фигура. Светлые волосы сияли в свете луны и развеивались на ветру, а подвенечное платье следовало за ней маленьким облаком. Как если бы светлячок завис где-нибудь в кромешной мгле.

Это было так красиво. У меня дыхание перехватило. Клянусь, я никогда еще не испытывал такого восхищения. Все связанное с Марселлой, стало моим наркотиком. Я улыбнулся, наблюдая за ее силуэтом, а потом бросился вдогонку.

Охота.

Как хищник, ни на секунду не замедляясь, я преследовал ее. Ветки хлестали по лицу, стремительный ветер заставлял глаза слезиться, но мне было плевать. Я не чувствовал ничего, кроме бешенного азарта и кайфа. Мое сердце билось все чаще и чаще; жар начинал буквально испепелять.

— Аластр! — в ужасе закричала Марселла. — Господи!

Вокруг нас раздавался треск и шелестение. Судя по всему, мы приближались к ратуше, огибая ее по кругу, потому что в просвете между деревьями начали показываться огни костров и фары машин. Музыка становилась громче, казалось, от децибел сотрясалась сама земля.

Громкий рок лишь сильнее распалял. Не обращая внимания на летящие в мою сторону шарики с краской, я догонял Марси.

Уже совсем близко...

Марселла запыхавшись, смеялась и стонала из-за усталости. Преодолев последний дюйм расстояния, я схватил ее за локоть и толкнул на себя. О'Кеннет начала вырываться и ударила меня в грудь. Я потерял равновесие – ботинки поскользнулись на мокром мхе. Падая, я перехватил ее за талию, и мы оба рухнули в стылую грязь. Не давая девчонке времени опомниться, я подмял ее под себя и навис сверху.

Наши винтовки валялись рядом в траве.

— Отпу...

Мои губы смяли ее в яростном поцелуе. Жар рта Марси просочился в каждую клеточку моего тела, и я застонал. Сердце затрепетало, и голова пошла кругом. Она подо мной. Такая горячая и идеальная. Уверен, уже готовая принять меня.

Я вспомнил каково это погружаться в ее влажный жар, упиваться ее стонами и держаться в своих руках во время оргазма. Моим телом овладела такая жгучая похоть, что я уже практически не мог контролировать себя. Еще чуть-чуть и я буду готов взять ее прямо здесь.

Господи.

Член болезненно вздрогнул и начал сочиться.

Марселла расслабилась. Обняв меня за плечи, она сексуально раздвинула ножки. Я идеально уместился между ними и толкнулся бедрами в ее киску.

— Боже, — всхлипнула Марселла. — Ты уже такой твердый.

Проклятье.

Я целовал ее везде, где только мог дотянуться своим гребанным ртом. Вскоре на языке танцевала смесь горьковатого грима и солоноватого пота. Мои руки путешествовали по ее округлостям и формам. Собственнически я мял грудь, спускался ниже к бедрам и проделывал тоже. Мои похотливые пальцы пытались проникнуть за пределы шелка...

Мне нужно ее тепло.

— Тише, зверь, — рассмеялась О'Кеннет, но тут же подавилась стоном. Я прикусил ее кожу под горлом, а потом лизнул до самой ключицы. — М-м-м-м-м... Аластр.

Мне нужно...

Нужно немного контроля.

Неожиданно мои руки соскользнули с бедра Марселлы, и ладонь уперлась в мокрые, опавшие листья.

Я мигом распахнул глаза.

Девчонка подо мной трепетала веками от наслаждения. Ее кожа покраснела настолько, что румянец был даже виден сквозь плотный слой грима. Золотистые волосы разметались по земле и уже были выпачканы.

Я испытал чувство вины. Сердце сжалось.

Марселла лежала на холодной земле.

Черт.

Если она заболеет, я буду чувствовать себя ублюдком до конца своих дней!

Перекатившись на спину, я увлек ее за собой. Не прошло и секунды, как сквозь мою толстовку начала просачиваться осенняя прохлада. Ледяной озноб пробежался по спине, но это не уняло пламени внутри меня.

— Ты такой заботливый, — подразнила Марселла. Она взобралась на меня и легла сверху, свесив руки и ноги. — Такой большой, грозный мишка. Пожалуй, когда мне будет холодно, я буду приглашать тебя в постель.

Я рассмеялся.

Господи, что она несет?

Марси чмокнула меня в шею, потом высунула язык и начала лизать кожу. Я издал гортанный рык и запрокинул голову. Теперь ее черед изводить меня. Девушка блуждала руками по моему телу, пробиралась под края толстовки и царапала затекшие мышцы.

Мое член горел под ее киской.

Везде, где бы не проходили жадные губы Марси, она оставляла засосы. С мощностью пылесоса ее славный ротик втягивал в себя кожу, нарочно, чтобы оставить следы.

Я вспомнил, как она брала меня в рот последний раз.

Тогда в душевой...

Боже, Марселла имела талант ко всему, за что только бы не взялась. Пусть она делала это впервые, но уже тогда я растерял остатки всей мужественности перед ней.

— М-м-м-м-м... — воздух выскользнул через мои губы.

— Твой голос, — Марси оперлась своим лбом о мой и улыбнулась. — Твой голос, Аластр.

Да, знаю.

Для меня он тоже был непривычен. Когда я смеялся или... стонал не воспринимал это, как свое. Это странно, но за столько лет я и сам уже начал считать себя немым. У меня был слух, зрение, обоняние, но только не голос.

Неожиданно лицо Марси пронзила болезненная гримаса. Ее брови сошлись на переносице, а губы искривились. Она закрыла глаза, но я успел уловить в их яркой лазури отблески слез.

Я насторожился.

В чем дело?

Что-то не так?

Но Марси опередила мои мысли.

— Книги... Я разгадала твой шифр, — Марси потерлась носом о мою щеку и поцеловала. Я едва ощутил касание ее горячих и влажных губ. Мои мышцы одеревенели. — Тристан... я знаю, что он совершил. И почему я раньше не догадалась прочесть статью в интернете о тебе? Пять дней... Боже, Аластр, мне так жаль. Прости за всю боль, которую я тебе причинила. Прости меня.

Тристан... я знаю, что он совершил.

Ветер дул сквозь кроны деревьев, создавая иллюзию шепота над нами. Из колонок Астон Мартина у ратуши играла Hollywood's bleeding группы Post Malone. Я уже сбился, какая по счету это была песня. Округа гремела и стояла на ушах из-за десятков веселящихся подростков, но я...

Я замер.

Ледяная волна оцепенения пронзила мой позвоночник и внутренности. Мигом былое возбуждение и страсть сменились страхом и отвращением к самому себе.

Здесь среди этих руин и развалин я не ощущал будто моя душа... обезображена. Я был таким же, как и все. Диким, импульсивным и безбашенным, вот только с рассветом это никуда не денется. Мое сердце не избавится от шрамов на нем. Я останусь таким же, как Гери, когда мы его покинем.

Обреченным.

Марселла заставила вспомнить. Когда я давал ей книги в библиотеке, надеялся, что таким образом она поймет, что нужна мне, но... Я не хотел, чтобы она их разгадывала. Я не хотел ее жалости или сочувствия. Только любви.

Ведь ее любовь была единственным чистым и невинным, к чему не мог приложить руку Тристан.

— Мы вместе справимся, Аластр, — будто не замечая смены моего настроения, шептала она. — Почему он на свободе? Да еще и в Чикаго? Ты боишься Тристана?

Нет.

Ты уже переспал с ней? Вы же до сих пор в парной, правда, сынок? Надеюсь, ты уже трахнул ее, ведь лучше бы ей быть знакомой с членом, если я до нее доберусь.

Нет...

Нет. Нет. Нет.

Казалось, моя голова сейчас взорвется. Тошнота подкатила к горлу; желудок скрутило спазмом.

— Аластр, посмотри на меня, — голос Марселла лился нежной колыбельной. Она обхватила руками мою голову, вынуждая задержать взгляд на ней. — Мы справимся. Я помогу тебе. Я рядом. Главное... главное выбери меня, пожалуйста.

Не знаю, что со мной происходило. Я никогда еще не ощущал такой мощной волны паники и безысходности. То, что было в додзе после статьи – сущая мелочь по сравнению с тем ужасом, который овладел моим естеством.

Сейчас во мне боролось два чувства.

Любовь. И страх.

Ненависть к нему и отчаяние.

В темноте этого леса и пронизывающего холода, я вновь вспомнил зиму Ричмонда. Тот самый день, который отнял у меня не только настоящее, но прошлое и будущее. Ледяной озноб мурашками покрыл кожу. Внутри что-то медленно леденело, и единственное, чего я хотел: чтобы это закончилось.

Моя борьба.

Эта боль.

Постоянное бегство и боязнь сделать шаг из своего убежища.

Она знает.

Тристан о ней знает.

У меня была семья... У меня есть семья...

Кристофер, Марселла, Лилианна, Макелла и Адриан...

Я так устал.

— Аластр... — Марселла наклонилась поцеловать меня, но я встрепенулся и сбросил ее с себя.

Подорвавшись на ноги, я схватился за сердце. Оно стучало так оглушительно, что с каждым толчком касалось моих ребер. Мир перед глазами закружился. Я едва мог дышать.

— Твой отец должен остаться в прошлом, — пыталась достучаться до меня Марси. — Аластр, ты сильнее этого, слышишь? Просто отпусти... Понимаю, это тяжело и ужасно, но живя там ты лишаешь себя будущего. Прошу тебя. Неужели, ты не хочешь этого?

Не хочу этого?

Я просто хотел спокойствия. Я хотел, чтобы все вокруг исчезло. Чтобы этот гребанный мир сгорел дотла, погребая под своим пеплом моего чокнутого папашу. Я хотел счастья для Макеллы. Я хотел счастья для Марселлы...

Для всех, но только не себя.

Я не знал его. А те короткие глотки, которые я делал наедине с Марселлой, доказывали, что... я не был достоен его.

— Будущее со мной, — соблазняла Марси. Когда я обернулся, увидел хрустальные капельки слез, скатывающиеся по ее щекам. — Мы справимся. Мой отец – адвокат. Отец Лилианны – уважаемый политик. А дядя Кристофера – убийца пострашнее Тристана. Мы поможем тебе. Только выбери меня?

Выбрать ее?

То есть навсегда? Жениться на ней, обзавестись детишками? Построить гребанный идеальный дом и жить так, будто мой отец не убил мою мать у меня на глазах?

Это было так... заманчиво.

Сколько я себя помнил всегда хотел только ее. Когда впервые вошел в класс и увидел белокурую девочку за партой – единственную такую в аудитории. Когда обедал с ней в столовой, и она училась понимать меня без слов. Когда мы общались с помощью записок, и Марселла исправляла ошибки в моих словах блестящими ручками.

Больше нее я хотел только смерти Тристану.

Марси вытерла тыльной стороны ладони щеки, размазывая по ним грим и подтеки туши. Ее волосы были грязными и спутанными, но это нисколько не умоляло ее красоту. Я смотрел и чувствовал, как сердце разрывается. Как каждый гребанный дюйм моей плоти молит заключить ее в объятия. Похоронить в себе, чтобы оставить там навеки.

— Аластр? — с надежной протянула Марселла.

Я стиснул зубы и отвел взгляд.

— И была напугана потерей того, что мы никогда не обретём, — с усмешкой повторила Марси слова из звучащей песни. — Столько раз... Господи, столько раз я наступала на горло собственной гордости, а ты...

Я не заслуживаю тебя...

Не нужны были тысячи слов и признаний, чтобы понимать это. Марселла была достойна другого, кого-то вроде Кристофера или Адриана. Перспективного, не боящегося любить ее. Того, у кого впереди светлое будущее и карьера. А не меня... Единственное, что я мог – утопить ее в собственных страхах и паранойе, что Тристан вернется.

Я пользовался ею. Я отталкивал. Я любил, но делал это не так, как она заслуживала.

Я был моим отцом.

Каждый раз причинял ей боль...

Снова и снова вонзал в ее сердце нож, потому что был гребанным ублюдком.

— Ты ведь никогда не подпустишь меня достаточно близко, да? — Марселла стиснула зубы и уже громче повторила: — Ты всегда будешь отталкивать меня? Каждый раз?!

Ей не место в моей жизни.

Я едва стоял на ногах из-за шквала эмоций. Было такое чувство, что на мои плечи рухнул целый мир. И теперь он тянул меня в самую преисподнюю. Туда, к молчаливому Дьяволу, однако... Я уже не жаждал встречи с ним. Я хотел остаться тут.

С Марселлой.

А ведь если бы не Тристан, все сложилось иначе. Я бы уже миллионы раз восхвалил ее красоту. Столько же и даже больше сказал о любви. Я бы не отпустил ее и всегда держал в своих руках...

Этими мыслями я причинял себе такую муку. Я не чувствовал ничего кроме боли. Она выжигала изнутри. Будто мое сердце разлеталось на осколки так же, как и тогда... В парной, два года назад.

Потому что я вновь терял ее.

— Ты просто гребанный трус! — плача, выкрикнула Марселла. — Все вокруг пытаются тебя спасти! Ты эгоист, Аластр! Ты... Боже, ты никогда не изменишься.

Горький всхлип Марси пронзил воздух между нами. Я поднял тяжелую голову. В глазах двоилось из-за слез. Часто моргая, я пытался избавиться от этой пелены, но ничего не помогало...

Я не видел ее.

Я терял ее.

— ...

Мне хотелось закричать во всю мощь своих гребанных легких, но не получалось. Я ничего не мог сделать. Как и тогда позволил Тристану отнять мою мать.

Я ничтожество.

— Хватит с меня этого. Я больше не буду тебя спасать! — раздался треск. За ним еще и еще – судя по всему, Марселла уходила. — Я больше не могу тебя спасать, потому что ты истерзал мое сердце!

Марселла.

Я люблю тебя...

Но из меня не прорвалось ни звука.

— Ты... — Марси рыдала так горько, что меня выворачивало наизнанку. — Ты просто трус. Твое молчание отняло слишком много у нас, Аластр. Твое проклятие не Тристан, а ты сам.

И она развернулась и ринулась прочь.

В этот момент меня будто потоком ледяной воды окатило. Я распахнул глаза и уставился на свой потухающий огонек надежды, одиноко отдаляющийся от меня. Все дальше и дальше.

Снова и снова.

Марселла.

Я стиснул кулаки и так сильно сжал челюсть, что боль пронзила затылок.

А она все ускользала и ускользала...

Паника парализовала легкие.

Ты будешь держать язык за зубами и молчать... Ты будешь молчать, Аластр, понял меня?

Но его голос едва был различим среди бури, порожденной слезами Марселлы. Я не мог ее потерять. Я не мог потерять свое сердце, которое только-только начало приживаться и перестало кровоточить. Мне больше не хотелось быть одиноким. Пустым и обезображенным своей болью.

Как все это место...

Я не хочу без нее.

Я не могу без нее.

Я...

Я зажмурился, когда по щекам начали скатывался раскаленные слезы.

— Я-я... — меня трясло; все тело гудело от напряжения. — Я-я... люблю... тебя... Марселла...