Часть l. Глава 1 . Добежала, но не спаслась .

Я не знаю почему, но накануне вечером, приняв решение написать о тяжелых событиях своей жизни, мне ночью приснился сон-воспоминание как 16 июля 2009 года я, со своей двоюродной сестрой Марет, бежала от преследования тогда неизвестных мне людей, ведь этот день не входил даже в десятку моих самых страшных кошмаров от которых я собиралась избавляться оставив на страницах этого дневника.

Возможно, потому что на развилке судьбы, когда я вроде бы приняла милое сердцу решение, именно этот день, подробности которого всплыли в самый неподходящий момент, закрыл для меня дверь в счастливую как тогда казалось жизнь, перегородив дорогу своим маленьким секретом.

А может потому, что спустя столько лет я как будто застряла в нем как в дне сурка и, хотя преследователи другие, я все так же как в тот день бегу и пока не вижу пути спасения. Возможно, поэтому тот день мне помниться в мельчайших подробностях . Со всеми действиями, чувствами, страхами...

Первое, что происходит со мной, когда я закрываю глаза - сбивается дыхание...

Я бегу...

Я бегу без оглядки...

Бегу так сильно, насколько позволяют мне мои ноги, а может даже сильнее, потому что остановившись, судорожно открываю рот, но ощущение, что весь земной воздух закончился не покидает...

Марет тогда чуть отставала, но так же бежала позади. Сердце бешено стучало и страх грозился подкосить ноги, но я откуда то черпала эти силы и продолжала бежать почти из одного конца села в другой. Мои тапочки остались в небольшой канавке в начале улицы. Ноги царапал гравий, а из маленьких ран сочилась кровь и тут же смешивалась с грязью. Но даже так боли я не чувствовала, лишь легкий дискомфорт. Сознание было поглощено страхом и не могло размениваться на пустяки.

«Хотела же надеть носки. Почему же не надела ?» - вдруг пробился в голове вопрос .

«Какие носки, какие ноги ? - одернула я себя - Ты сначала жизнь свою спаси. »

Безусловно я утрировала. За мной не гнались маньяки и грабители и участь быть брошенной где нибудь в канавке с перерезанным горлом мне не грозила. Хотя, в какой то степени я свою жизнь все же спасала и не только свою.

В том небольшом селе в получасе езды от Грозного, в котором я родилась и выросла, а ,впрочем, и во всех селах этого чудного края, излюбленным видом кражи местной молодежи была кража невест.

И имел этот вид свои особенные признаки, по которым его легко можно отличить от любого другого.

Во первых, машина всегда была полностью затонирована, ибо случайным зрителям вовсе не обязательно видеть машину полную мужчин с перепуганной девушкой в середине. Во вторых, отчаянного влюбленного всегда сопровождала свора не менее отчаянных друзей, потому что если девушка, вдруг оказавшись в незнакомой машине с незнакомыми людьми, к тому же обнаружит малознакомого человека в претендентах в женихи, то вполне может выпрыгнуть ибо тоже отчаянная и потому ее стерегут основательно. В третьих, непосредственно кражу чаще совершает один из друзей жениха, ибо сам он влюблен и робок.

На улицах стало безлюдно. Прозвучал вечерний азан и власть в мире захватили сумерки, что значит мы слегка затянули с забегом. Я схватила Марет за руку и потянула, чтобы снова побежать, но та стояла как вкопанная.

- Я больше не могу ! - возмутилась моя маленькая сестра, искренне не понимая почему мы продолжаем бежать. - Халима, пожалуйста давай медленно пойдем, они уже уехали. Их не видно с тех пор как мы свернули на Комсомольскую.

- Добежим до дома и отдохнем! Давай! Давай! - сказала я, снова потянув свою упрямицу за руку на что та начала двигаться чуть быстрее черепахи.

Интуиция, а так же горький опыт подсказывал мне, что никто не уехал и ничего не закончено. Кто бы ни был в этой машине, исход нашего забега был важен для него не меньше, чем для меня. То что они затеяли, это не то отчего можно легко отказаться, как в магазине положив жвачку на место с полу дурацки наивным выражением, мол хотел просто посмотреть. Рано или поздно поздно все узнают. Сора и стычки неизбежны и для них гораздо предпочтительней чтобы кража удалась, нежели пытаться защититься без невесты в козырях. Поэтому я не сомневаясь, что черная приора вернется и, схватив Марет за руку, снова побежала. На пути от художественной школы до нашего дома у нас было полно родственников и можно было забежать к ним попросить сопроводить когда-нибудь. Это было бы самым верным решением если бы не одно но: я примерно догадывалась кто собирался меня украсть и вовсе не хотела бы чтобы кто нибудь об этом узнал. Ну а бежала пытаясь спасти себя, его и наше с ним возможное будущее.

- Ах, Аслан, что ты наделал! - прошептала я.

- Это Аслан? - спросила Марет удивленно.

С лица ее вдруг исчез дикий испуг, который застыл на ее лице, когда несколько минут назад человек в кепке и в серой кофте вдруг выскочил из машины прямо на ходу и резко кинулся ко мне. Машина подъехала к нам со спины, когда мы сошли с тропинки и вышли на дорогу пытаясь обогнуть развернутую болшую стройку во дворе одного одного из домов. Я шла с внешней стороны улицы и это возможно меня спасло, потому что, когда его парень намеревался меня схватить, на пути оказалась Марет, которая отхватила мне пару секунд спасения. Я испуганно шагнула назад и угодила в придорожную канаву, но быстро сообразив вылезла оставив в ней одну тапочку и побежала к домам. Парень замешкался, пытаясь решить прыгнуть за мной или обойти эту конаву, и потерял свои несколько секунд успеха. Я уже была достаточно далеко, чтобы тащить меня к машине. Я, однажды в детстве ставшая свидетельницей этого действия, сразу все поняла и потому за сестру не переживала. Та стояла и удивленно хлопала своими большими голубыми глазами, но все же секунды спустя побежала за мной. Парень быстро сел в машину и уехал.

- Хали́ма, это Аслан? - сестра, чуть встряхнув мою руку, пыталась достучаться до меня, но я же уже была далеко.

Я как будто погрузилась в детство, когда со своей старшей двоюродной сестрой Маликой также шла безмятежно по улице. Мгновением перед глазами пронеслись рев машины, крики. Я вдруг заново ощутила этот страх перед непонятными мне тогда действиями. Серая машина, марки которой я уже не помню, так же крутилась около нас в течение получаса, прежде чем смуглый высокий парень в доли секунды выскочил из машины и кинулся на сестру. Она вдруг закричала и сильно сжала мою руку. Он схватил ее за талию и приподнял как небольшой деревянный брусок и побежал к машине. Я двумя руками схватилась за ее руку и меня тащили с нею.

Второй парень который выскочил следом за первым схватил меня из-за спины и резко дернул. Наши руки расцепились.

«Малика, Малика!» - истерично кричала я снова и снова . Парни которые стояли метрах в двадцати, сразу же кинулись нам на помощь, но не успели. Я до конца улицы бежала за машиной с плачем пока она не начала в разы ускоряться и пока силы окончательно не оставили меня.

И тогда спустя семь лет меня охватило странное предчуствие, когда эта приора весь вечер крутилась около художественной школы, и через окно, рядом с которым рисовала, я тщетно пыталась разглядеть водителя, но через пару сантиметров опущенного тонированного окна было не разглядеть. Сотни раз машина маячила перед глазами и я никак не могла докончить свою картину. Взгляд все время бегал на улицу.

«Аллах! Успокойся уже! - прошептала я себе. - Мало ли в здании девушек. Она не по твою душу.»

И принялась усерднее рисовать вазу с цветами.

Я в том году закончила школу и через пару неделю мне должно было стукнуть семнадцать, а мой самый старший дядя решил, что и с худ. школой пора завязать. Тем более несколько сватов приходили весной. В том числе и сваты Аслана. Дядя им отказал, мол пусть закончить школу, а там посмотрим. Хотя, я подозревала, что причина больше в семье Аслана, чем в учебе.

Я тихо покорилась. Через два месяца уже начинали работу приемные комиссии в ВУЗах и мне предстояло превратиться в это лето в самую примерную девочку на свете, чтобы попросить разрешение на учебу, но даже так мои шансы стремились к нулю, ибо никто из девушек в нашей семье в институты не поступали. Школу заканчивали и весьма хорошо, но дальше нужно было ехать в город, а это становилось непреодолимым препятствием.

Я твердо решила, что обязательно попробую убедить дядю Таира и это была мечта, которую я пронесла через все детство. Я всегда могла сказать, что так бы очень хотел отец и сразу плюс сто баллов в мою сторону. Я тогда не считала это циничным.

- Если это Аслан то почему ты убежала ?Я удивленно посмотрела на сестру.

- Я не знаю, может Аслан, а может и не Аслан, но кто бы там ни был быть похищенной я не хочу .- ответила я.

Я знаю почему Марет меня об этом спросила . За последний месяц столько всего произошло что казалось это единственный способ зашагать нам с Асланом по жизни вместе . Если бы все было так просто ...Никто не должен был знать об этом вечернем марафоне, даже если мы сумеем добежать до дома. На кону были судьбы и жизни многих людей, но этого Марет не могла знать, потому что ей было всего четыре когда украли Хадижат, а потом спустя пару месяцев украли Малику. И весь этот ужас который творился тогда у нас дома она не помнила. Кража Хадижат( дочь моего второго дяди) для всех стала шоком все повозмущались, повыбегали из домов с пистолетами в руках, но к вечеру ее нашли. Похититель спрятал ее у родственников. Все кричали друг на друга , были ссоры но все решилось все на следующий день. Хадижат отдали обратно, но уже по всем правилам. Они с зятем общались несколько месяцев, а потом как оказалось поссорились и, после того как Хадижат начала его игнорировать, он ее украл. Их старшины просили прощения, просили простить молодость и горячесть своих парней. Наши мужчины были оскорблены, но не сильно. Свадьбу сыграли через неделю. По настоящему разозлились они когда через пару месяцев украли Малику. И сделал это человек, с которым она никогда не общалась. Мой самый старший дядя, отец Малики тогда рвал и метал, что мол это уже оскорбление, что их за мужчин не держут раз считают возможным красть их дочерей одну за другой. И все усугубилось тем, что ее никак не могли найти. Они явно намеревались держать ее до следующего дня, что вообще-то и случилось. По чеченским обычаям если девушка проводила ночь у похитителей то ее считали обесчещенной в независимости прикасались к ней или нет. Дальнейшая судьба у нее складывалась как у девушки побывавшей замужем. Выйти замуж она могла только за разведенного Нашли ее вечером следующего дня в соседнем селе у их дальних родственников похитителя. Мне никогда не забыть эту ночь, когда вооруженные мужчины всего нашего тейпа во главе с дядей Хасаном ( младший в семье) всю ночь куда то ходили, приходили , громко кричали. Женщины толпились по темным углам шептались и молились.

Когда уже было далеко за полночь, стало ясно что она уже обречена стать женой похитителя кем бы он там ни был. На это они и рассчитывали, так основательно спрятав ее. И никого не волновало что Малика была влюблена что дала обещание другому и залогом этого обещания служило кольцо. Все молились, чтобы все обошлось без жертв и это буря скорее улеглась.

Все же без жертв не обошлось. Им оказался один молодой парень с их стороны. Его ранили когда наши пошли к ним. Произошла драка, но парень к счастью выжил. Иначе эта адская машина под названием кровная месть была бы запущена и ее уже не так просто было бы остановить.

А уж с кем останется Малика дело десятое. Мало ли девушек выходят замуж без любви? И ничего, живут себе. Рожают каждый год.

Примерно так рассуждала по крайне мере вслух каждая тетушка моего большого семейства, пряча свои блестящие глаза от нас молодых несогласных с несправедливостью участи Малики

- Слюбиться, стерпиться, - сказала тетя Хавра в ответ на возмущения моей двоюродной сестры Залины, а сама отвернулась.

Скольких из них спровадили с этими словами из отчего дома? У скольких из них стерпелось и слюбилось? Мы не знали, как, впрочем, и скольким из нас, собравшихся в той комнате девушек, предстоит услышать эти слова в будущем. Поэтому мы прижимались к другу, смахивали слезы, положив голову у друг дружки на коленях, слушали крики клятвенного заверения дяди Таира убить любого кто осмелиться прикаснуться к девушке его рода и ждали Малику, чтобы безмолвно обнять ее и прошептать глазами: «Мы тебя понимаем, нам так жаль...»

Грусть той встречи с Маликой всплыла в моей памяти как будто я ее просила. Я крепче стиснула руку Марет, на что та недовольно ее встряхнула. Мы подходили к перекрестку, минув который оказались бы у нашего квартала, как услышали звук быстро приближающейся машины. Именно тот звук, именно той машины... Я раньше и не подозревала, что звуки отличаются у российских машин, но теперь я не сомневалась.

- Бежим! - казала я Марет, решительно не оборачиваясь, и побежала.

Марет обернулась, а за тем побежала следом.

Не ошиблась. Попытка номер два.

Я слышала как она приближается, слышала как чуть замедлилась, приоткрылась дверь и слышала чей то быстрый бег позади, но времени оборачиваться у меня не было. Я спасаю свое будущее, а для этого надо бежать, бежать, бежать... И неважно, что Марет уже прилично отстает, им она не интересна, неважно, что завтра я вряд-ли смогу наступить на свои израненные ноги - это все после.

Сейчас просто бежать...

Я уже слышу эти шаги, уже совсем совсем близко. Мне не добежать, впереди целых две улицы.

«Кричи, кричи! - требует голос разума, - они испугаются и уйдут. Кричи как можно сильнее!»

Но голос не вырывается из моего горла и мое сбившееся дыхание тут ни причем. Я не могу закричать. Слишком много страхов зажимают рот. Я не могу с ним так поступить. Позже я все ему объясню, но сейчас только не попасться.

Бежать, бежать, бежать...

- Хали́ма! - слышу я крик позади.

-Тише, глупышка, - шепчу я, - просто беги, - но не оборачиваюсь и не замедляюсь .

Машина, максимально примкнув к тротуару, едет поравнявшись со мной. Я что, бегу так быстро?

Оба окна опущены сантиметров на пять, я вижу боковым зрением их устремленные на меня глаза и кажется даже, что пару из них я узнаю, слышу их издевки и смешки, но разобрать не могу, я просто бегу мимо калиток, скамеек из последних сил.

«Думай, Халима! Думай!»

Шаги уже совсем близко, я уже слышу его дыхание.

И вдруг резко забегаю в открытую калитку, закрываю ее, а затем запираю на засов. Слышу как он с разбегу ударяется о нее, дергает за ручку, снова и снова. Ему до меня не добраться. Между нами высокий кирпичный забор и массивные металлические ворота .

- Открой! - слышу я злобный шепот. - Не усложняй, открой!

Я, оперевшись спиной о калитку и закрыв глаза, жадно глотаю воздух. Я узнаю голос. Я его слышала. Где? Где... Мозг ускоренно работает, предоставляя кадры для опознания .

Нет... Нет... Не он.

Стоп. Вот он! Да, точно. Вместе с Асланом шагает рядом со мной, бросает несколько шуток, а потом замедляет шаг и отстает. Теперь моя уверенность из девяносто девяти сменяется на все сто - это Аслан.

- Ты еще не дома, Халима! - слышу я на той стороне, а потом тишина.

Да, не так они себе это представляли. Одна щуплая девчонка бежит через все село как сумасшедшая и целая толпа двухметровых парней ее не могут схватит. Да, парни ваша кража определенно не образцово показательная годиться разве, что для брошюрки «Как не надо красть девушку - инструкция для кавказских парней». От этой мысли у меня вырывается нервный смешок. Я открываю глаза. Вовремя. Женщина, возможно услышав звуки закрываюшейся калитки, решила посмотреть кто пришел. Витражная дверь открывается и выглядывает полноватая женщина. Я быстро бросаюсь в сторону, темнота и высокие розы палисадника меня прячут. Первый раз за сегодня я радуюсь, что на улице стемнело. Женщина снова высовывается, чтобы лучше разглядеть, но там никого нет, только, возможно, кошка играется среди цветов. Она закрывает дверь и устремляется в глубь дома. Через открытые окна я слышу многочисленные голоса. В доме полно людей. Чудо, что в такой теплый июньский вечер во дворе никого нет. Мне нелегко было бы объяснить, что делает юная девушка в ночи в чужом дворе. И не исключено, что меня бы узнали. В селе все друг друга знают. Ручка калитки снова дергается.

- Халима! - слышу я испуганный голос моей маленькой сестры. - Халима! - бедная девочка, о чем она только не подумала, когда ее обожаемая сестра бросила ее посреди улицы в полной темноте.

Я ужасно злюсь на себе. Как я могла так засидеться в художке, что ей пришлось за мной тащиться через все село. Смешно, но дойти до дома, не оказавшись ни в чьей машине, не самое трудное, что мне предстоит сегодня вечером. Гораздо труднее объяснить дяде Таиру почему я так задержалась и пришла домой вся замыленная, босая и с израненными ногами. Если для дяди я что-нибудь и сочиню, то не факт, что мне поверит тетя Зайнап. Выдержать ее сканирующий взгляд будет посложнее, чем проверка на детекторе лжи. Если мне это каким то чудом удастся, то остается Марет, а она самое искреннее существо, которое я только встречала. Но это все впереди, а сейчас, как сказал мне голос на той стороне, я еще не дома.

Звук машины давно уже стих и я медленно открываю калитку и впускаю Марет. Показываю ей, что надо пригнуться закрываю калитку, отаскивая ее под цветы.

Несмотря на сумерки, я вижу ее мокрые глаза и обнимаю крепко, крепко.

- Прости меня, - шепчу ей, целуя пухлую щечку. - Я никогда не бросила бы тебя, если бы тебе что-то угрожало.

- Я знаю, - шепчет она в ответ, - но все равно испугалась.

- Что мы будем делать? - спрашивает чуть успоившаяся девочка, не подозревая, что моя голова уже дымить пытаясь придумать выход, потому что долго нам тут сидеть нельзя: каждая просиженная тут минута, это минус тысяча волос на нашей с Марет голове.

Уж что-что, а это тетя Зайнат умеет и удачно практикует. Для этого ей руки и ножницы не нужны. Она в ближайшие дни устроит нам вынос мозга, чтобы к концу недели оставить нас не только лысыми, но и со слегка дергающимся глазом, ухом, носом и это еще кому как повезет.

За воротами медленно проезжает машина, как будто насмехаясь над нашими мыслями. Мы с Марет переглядываемся, узнав звук. Родной стал, будь он неладен. Мы с Марет, кажется, уже обречены узнать его из тысячи.

- Подождем пока стихнет и снова побежим! - отвечаю я, не придумав ничего путного.

- Подожди, - останавливает меня, чуть приподнявшись, Марет.

Потом озадаченно оглядывается, внимательно вглядываясь в окружающий нас двор.

- Мы же на параллельной с нашей улице?

- Да. Осталось немного. Мы сможем, - подбадриваю ее и снова пытаюсь встать .

- Подожди, - снова Марет тянет меня вниз, а потом, с загоревшимися глазами, говорит. - Это дом Дакаева с нашего параллельного класса! - восторженно произносит она.

- И что? - спрашиваю я, мало понимая, чем это информация нам сейчас может помочь.

- За их огородом уже участок нашей соседки Хеди! - снова возглас первооткрывателя.

- И что? - испугнанная и уставшая, похвастаться сейчас догадливостью я не могу.

- Между их огородами простая сетка! А местами она уже почти на земле! Я знаю где! - Марет выжидательно смотрит на меня и я, состоянии близкому к эйфории, обнимаю ее.

- Пошли, - шепчу ей и мы, выдержкой и мастерством не меньше агентов Моссада, устремляемся в обход дома навстречу нашему спасению.

Есть план и вполне достойный успеха. Такая мелочь, как пройти незамеченными через два участка с десятками людей нас уже не беспокоит. Если незамеченными выйдем через ворота нашей соседки и моей подруги Хеди, то почти мы почти спаслись! Наш дом находиться на противоположной стороне, несколькими домами ниже.

Мы тихо протаскиваемся по узкой тропинке между каменным забором и домом. Старательно сгибаясь, проходим под окнами с невероятно шумной компанией внутри. В углу Марет тянет меня назад и не дает выйти на свет дворовой лампы.

- Что? - оборачиваюсь я.

- Там голоса.

Я прислушиваюсь. Потом тихо выглядываю из-за угла, но никого не вижу и лишь спустя полминуты я замечаю огненные точки под деревом. Несколько человек там курят.

Я тихо сажусь на корточки. Гениальный план натолкнулся на вполне ожидаемое препятствие.

- И что теперь? - Марет садиться рядом со мной.

- Подождем, - отвечаю я.

- Откуда ты знаешь, что забор между их участками прогибается? - спрашиваю я Марет.

- Мы с Лизан ( младшая сестра Хеди ) и девочками из класса в их саду черешню ели, - невозмутимо отвечает мне она.

- Так вы сейчас в 8 классе...

- Когда маленькими были!

Я смотрю на нее и улыбаюсь. Наш маленький ангел по совместительству еще расхититель чужих садов и огородов. Она ловит мой взгляд и гневно шепчет.

- Ты что никогда чужую черешню без спроса не ела? Что ты так смотришь?

Я, в свое время испробовавшая всю черешню села и не только , а также с закрытыми глазами отличавшая черешню бабушки Хасны от черешни Орзимовых с первомайской приняла справедливое замечание, и, признавая, что в данном случае, моралист из меня никакой, широко ей улыбаюсь и обнимаю, взъерошивая ее непослушные волосы.

- Как хорошо, прости хоспади, - произношу я тоном нашей соседки Надежды Федоровны, - что вы ее ели.

- Какая разница ели не ели, сейчас нам тут не пройти, - грустно произносит она.

- Они сейчас уйдут, - подбадриваю я ее.

То ли услышав мое заклинание, то ли потому что кончились сигареты, но кампания, как оказалось, из четверых человек, медленно вышла на свет и один за другим последовала через дверь террасы в дом.

Мы же подождали с полминуты и, самотверженно вступив в темноту, устремились к заветной сетке, старательно обходя грядки и пытаясь не обниматься с деревьями.

Метров через двадцать мы уже не видели друг друга, но так же сцепив руки продолжали идти. Через две минуты дошли деревянного сооружения на границе, а по правую сторону от нее сетка была заломана . Кое как перебравшись через нее и расцарапав ноги, мы оказались у Хеди. На участке своей подруги Марет двигалась куда увереннее, хотя так же ничего не видела. Мы обогнули их дом. Вокруг было тихо, лишь проходя под окном крытой веранды, мы услышали звук телевизора. Большая часть семейства, по видимому, отсутствовала, что было несказанным везением, потому что на каждый квадратный метр в этом дворе приходился один лопоухий житетель.

Медленно подняв затворку калитки, мы оказались на нашей улице и оглянулись, радуясь ее пустынности, улыбнулись друг другу и зашагали к нашему дому. Но вдруг какая-то машина свернула на нашу улицу, мы вместе стартанули, пересекли дорогу и побежали к заветным воротам. Раз-два - привычные движения и мы уже в безопасности. Машина с ревом проехала мимо нашего дома. Мы посмотрели друг на друга -

ОНА!

( Спасибо за ⭐🥰 !)