Песнь Шестнадцатая

Когда с моим поэтом подошелЯ к местности, где как жужжанье пчел Послышался мне грохот водопада, Что падает в восьмой ужасный круг, —Три тени нас остановили вдруг. На лицах их читались муки Ада, И молвили несчастные: — «Постой! Когда судить возможно по одежде, Ты из страны сюда приходишь той, Что родиной мы называли прежде».

И, выслушав, сказал мне мудрый вождь:— «Когда б не этот падающий дождь Из пламени — я выразил бы мненье, Что следует тебе по отношенью Ко всем троим учтивость соблюсти».

Когда же мы замедлили в пути, Все трое к нам приблизилися с криком. И, как борцы, пред тем как меж собой Схватиться им, готовятся на бой —Так и они кружились в вихре диком Без устали, и направленье лиц С движением их ног не совпадало.

Один из них промолвил: — «Нам пристало Внушать одно презренье без границ. Но молви нам, молений наших ради, Кто ты, живой, со смелостью во взгляде, Вступивший к нам уверенной стопой? Взгляни: вон тот — израненный, нагой, За кем иду, — внук Гуальдрады славной. Он побеждал врага в борьбе неравной И славою увенчан был земной. Зовут его великий Гвидо Гверра. Прославился отвагой без примера И тот из нас, кто следует за мной, —Альдобрандини, гордый и могучий. Последний — я, злонравною женою Загубленный, Якопо Рустикуччи».Когда б не страх пред огненным дождем —Я б кинулся к несчастному в объятья, Что было бы дозволено вождем, И слез не мог пред ними удержать я. — Вас презирать? О нет, внушили вы Участье мне! Немногими словами Наставник мой открыл мне, каковы Деяния и подвиги, что вами Совершены, и ваши имена Мне ведомы. У нас — одна страна. Покинул я мир злобы нечестивый, И к сладкому священному плоду Ведет меня наставник мой правдивый, Но прежде в глубь геенны я сойду.

— «Душа твоя пусть долго телом правит, И пусть тебя грядущее прославит, —Сказала тень, — но мужество и честь Подверглись ли на родине гоненью? Гульельмо Борсиере, ставший тенью, Принес о том нерадостную весть».

Ответил я: — Стремясь к обогащенью И новыми людьми наводнена, Флоренция оплакивает ныне Излишества свои и дух гордыни, Которыми наказана она.

Тут призраки, как будто приговором Поражены, все обменялись взором:— «Как счастлив ты, что можешь так легко Давать ответ! Покинув край возмездья, Когда от нас ты будешь далеко, И в небесах увидя вновь созвездья,Ты радостно воскликнешь: ,, Я был там!" — О нас родным поведай ты местам».

И, молвив так, три злополучных тени Умчалися, как дикий вихрь пустынь, Скорее, чем сказал бы я: аминь! Мы продолжали путь, но тут до слуха Донесся шум, и, словно тот поток Вдоль Апеннин текущий на восток, Зовущийся в верховьях Аквакетто, Откуда он долиною течет И, наконец, свергается с высот К монастырю Святого Бенедетто — Приюту целой тысячи людей, —Так с высоты, всей силою своей, Свергалася вода волною мутной. Оглохнуть тут я мог ежеминутно — Так был ужасен водопада гул.

Учитель мой бечевку ту свернул, Которой я пятнистую пантеру Хотел поймать, и в глубину швырнул. И, к мудрости его имея веру, Я дивного чего-то ожидал. О, как должны мы думать осторожно В присутствии того, кому возможно Читать в душе! Учитель мой сказал:— «Кого я жду, тот образ, о котором Ты думаешь, — сейчас предстанет взорам».

Порой смыкать приходится уста И говорить нам правду неудобно, Когда она столь неправдоподобна, Но пусть меня унизит клевета, Клянусь моей комедии  стихами — Я умолчать не в силах перед вами!

Я к ужасу увидел моему, Что близилось и рассекало тьму Чудовище — могучими крылами, Чей грозный вид смутил бы храбреца,Оледенив отважные сердца. Оно подобно было мореходу, За якорем ныряющему в воду, Который, руки вытянув вперед, Со дна предмет упавший достает.