27

Проклятые пять букв его имени следуют за ней призрачной тенью. Каждая его ложь безошибочно наносит удар за ударом, один сокрушительнее другого. Сосредоточиться на чём-либо невозможно. И как было самонадеянно полагать, что ей удастся хотя бы на мгновение отпустить ситуацию!

Чем больше она говорила, чем больше деланное спокойствие и холодный тон проникали прямо в души Стефана и Айки, тем больше она тонула. Злость, ярость, ненависть – всё, что Вельмира с остервенелой отчаянностью замуровывала в себе, всё это ровно с такой же силой било по нервной системе, нещадно затопляло душу и сердце.

Но она держалась. С пугающей холодностью. Словно внутри душа не распадалась на части, словно её не вытряхивало наизнанку, словно всё произошедшее для ничего не значило, а обгрызенных кутикул у больших пальцев попросту не существовало.  

От очередного залпа снарядов вдалеке никто не дёргается, но Вель кажется, что все они летят точно в неё. Многозначительное молчание затягивается, прерываясь нервным постукиванием ногтей Айки о небольшой стол, сооружённый из досок на скорую руку, и мерным постукиванием бусин на браслетах Стефана, который задумчиво покачивался из стороны в сторону.

— Угу. — Единственное, что слышит Вельмира от Хозяина клана.

И как это созвучно с проклятым «ага» молодого князя! Вельмира прикрывает веки, ощущая, как тошнота снова накатывает. В первый раз это случилось, когда она вышла за стену замка. Стоило им с Айкой удалиться от замка на приличное расстояние, как напускная бравада растворилась, а взамен пришла шальная мысль, что солдаты попросту убьют их. По приказу Дамира. Прямо в лесу. Но… вопреки ожиданиям Вельмиры – ничего такого не произошло. Погони не случилось, а сам молодой князь не явился на вороном коне по их души...  

Когда всё окончательно структурировалось в голове, дриадская сталь обожгла ткань брюк. Рука коснулась клинка так, словно в следующее мгновение Вельмира вытащит его и ринется обратно в замок только для одного – убить Дамира.

Она до сих пор помнила тот выдох, прежде чем убрать руку в карман кафтана. Как и помнила, что кровожадные способы смерти молодого князя, которые напевались самой Мораной никуда не исчезли, наоборот закрутились с завидной скоростью, сменяя друг друга: «четвертовать», «залить в горло раскалённое масло», «отрубать по одной конечности», «отрезать язык и дать захлебнуться в собственной крови».

Пробравшись на территорию Лисьей Горы, в голове поселилась тишина. Такая, какая остаётся после физического переутомления. Тогда-то и открылось второе дыхание, а мозг начал с яростной скоростью анализировать всё произошедшее с того момента, как она переступила порог владений Великого Князя. Молчаливость молодого князя Дамира, чрезмерная болтливость Зорана Береглеза и огромных размеров ложь, которая только и делала, что росла с каждым мгновением. Всё это попросту никак не укладывалось в одну единую картину. Зоран и Дамир действительно помогают сущникам? Но, что хуже – они сами сущники?! Лучшие и образцово-показательные солдаты Великого Князя? Те, кем он хвалился с завидной частотой?! Сказка. Это какая-то сказка, в которой Вельмира вынуждена быть главной героиней.

Если всё это время она говорила с настоящим Дамиром Великоземским, если он так виртуозно лгал, скрывался, выкручивался, был способен вести опасную игру с подменой даже на виду у всех, то… с какой вероятностью большинство из его слов не ложь? Кому он служит? На чьей стороне? Могут ли они с Зораном оказаться из числа тех сущников, склонивших головы Великому Князя? Можно ли сказать, что они до сих пор ценны в глазах Князя? Может ли Вацлав знать о ней? О парной связи Дамира с ней? Может ли использовать собственного сына?

Боги помогите…

Даже когда она рассказывала обо всём Стефану и Айке – она всё ещё собиралась прикончить его. Но, чем больше проговаривала их историю вслух, тем больше понимала: нужно выслушать. Хотя бы попытаться. В конце концов, не мог же он, после всего, что сделал лично для неё, продолжать самозабвенно служить Вацлаву? Не мог же?

«Я тоже всю жизнь подле Вацлава, но это не делает меня верным последователем».

Лгал ли он? Говорил ли правду? Вельмира больше ни в чём не была уверенна, кроме одного – Дамир Великоземский, Генерал Чистильщик – её пара, а значит, он никогда не сможет причинить ей физической боли, использовать в собственных целях и собственноручно подвергнуть опасности.

Как и она.

Но… что если он сделает это чужими руками?

Что если она заставит кого-то сделать тоже самое?

— То есть… Зоран Береглез – сущник? — По тону Айки кажется, что её сейчас стошнит.

Ну, вот, в команде Вельмиры прибыло. В любом случае, блевать вместе веселее.

От этой мысли она усмехается, запоздало понимая, что делает в точности, как Дамир, леший бы его подрал, Великоземский.

— И… князёнок – тоже?

Наверное, лица Гиблых выглядят абсолютно впечатляюще. Даже жаль, что Вельмира не может рассмотреть их как следует.

— Вы меня вообще ушами слушаете или другими причинными местами? — раздражённо произносит Вель. Хотя, раздражение в большинстве своём вовсе не касается ни Стефана, ни Айки, по правде, никого, кроме Дамира Великоземского. Кроме её самой.

— Получается, матери обоих – медведицы? Или у них одна мать? — задумчиво интересуется Айка.

— Ты, знаешь, я как-то не спросила. — Вельмира поднимается с кипы тканей, чтобы пройтись по небольшой палатке. Сидеть больше невозможно. Напряжение и тишина достигают пика. — Времени на это мне как будто бы не дали!

— Зато времени на поцелуи с Дамиром Великоземским хоть отбавляй, да? — парирует кочевница.

— Айка! — предупреждающий тон Стефана заставляет сестру замолчать. — Тебе нужно поговорить с ним. — Он не сводит чёрных глаз с Вельмиры.

— С ума сошёл?! — Айка подскакивает, но его рука вовремя останавливает, принуждая сесть. — Стефан, а если он убьёт её?! Он знает, кто она! Слышишь?! Знает!

— Ну, до сегодняшнего дня он её не убил. И даже по пути сюда вас никто и пальцем не тронул. Более того, если я всё услышал правильно, то в прошлую вашу вылазку сюда, он положил четверых чистых.

— Да, а ещё Карло!

— Будем честны, Карло сам себя приговорил. Выполняй он мои приказы – был бы жив.

— Ты что же, доверяешь князёнку! — Айка укладывает локти прямиком на небольшой стол перед ней.

— Нет. Не доверяю. Но так сложилось, что он единственный, кто может провести Вельмиру к источнику. Этим надо воспользоваться.

— И ты решил, что можешь так рисковать ею? А если он её там убьёт? Об этом ты подумал? Сдаст Вацлаву, м? Прямо там, на месте!

— Айка, я вообще-то тоже здесь и могу сама за себя отвечать. — Вельмира складывает руки на груди, делая шаг в сторону подруги.

— Да что ты говоришь! — В этот раз Стефану не удаётся сдержать разъярённую бестию. — Ты уже наоотвечалась! Настолько наоотвечалась, что в пору тебя запереть где-нибудь!

Вельмира чуть щурится, слыша крик подруги.  Делает глубокий вдох и выдох, чтобы не сорваться в ответ. Она будет мудрее. Она не поддастся. Ярость снова бьётся в грудную клетку, призывая выпустить её. Черты лица Вельмиры обостряются. Она расправляет плечи, приподнимает подбородок, вынимает руки из карманов и переплетает пальцы в крепкий замок за спиной.

— Не забывай с кем ты говоришь. — На помощь приходит Стефан, который вальяжно поднимается с пола и встаёт между подругами.

— Да такими темпами мы с ней вообще разговаривать будем, только когда её душу призовём! Этого ты хочешь, Стеф?! Я что здесь одна адекватная?! И вообще! — Она с силой ударяет ладошками по карте, фигурки-маркеры рассыпаются на пол. — Почему сам Дамир не может вернуть магию, раз он к источнику захаживает на каждый праздник? А? Ну, сдох бы он там от рук охраны, велика потеря! Зато мы были бы с магией! Свергли бы Великоземского и жили своей новой счастливой, а главное, живой жизнью!

— А почему мы так охраняем Вельмиру?

Череды залпов больше нет. Пугающая тишина, воцарившаяся в округе, леденит душу. Не слышно ни отдалённых разговоров, ни солдатской ругани, ни скрещенных мечей, ни орудий. Ничего. Будто по Лисьей Горе прошла сама богиня Морана, умертвив каждого, кто посмотрел на неё.

Дыхание перехватывает.

Вельмира чувствует его.

Здесь.

Он, боги помогите, где-то здесь!

— Этого не может быть, Стефан. — Вельмира пытается угомонить внутреннюю дрожь.

— Алатырь. Сущники-медведи. Валедара Великоземская. И артефакт без преемника. — Четыре предложения в полной тишине звучат зловеще.

— Ты же… ты не хочешь сказать, что Дамир – Хозяин земных сущников? — почти шёпотом спрашивает Вельмира.

— По крайней мере это объясняет, почему он не может в одиночку вернуть магию.

— Или же он вообще не собирается этого делать, — едко вставляет Айка.

— Поэтому нам и нужен разговор. Не кого-либо, а Вельмиры. Потому что из всех живущих сейчас только она может разговорить кого-угодно, очаровательно моргнув пару раз при этом.

Она не может.

Единственное, о чём умолчала Вельмира – их парная сваязь

Вель сильно прикусывает язык, наблюдая за тем, как Стефан отходит к брезентовой ткани, выполняющей роль двери. Высунувшись на улицу на несколько мгновений, возвращается обратно.

— Затишье, — тихо оповещает он. — Если не пойдёт вторая ударная в ближайшие несколько минут, то скоро здесь будут наши солдаты. Нам нужно поторопиться до их прихода. Не хватало ещё им услышать о… обо всём этом.

— Второй ударной не будет, — напряжённо проговаривает Вельмира, не позволяя сдвинуться себе с места.

— С чего такая уверенность? — всё ещё обиженно бурчит Айка.

— Потому что здесь Дамир.

Каждое слово – гвоздь, вколоченный в гроб.

Стефан задумчиво хмыкает.

Айка снова со всей силы ударяет по столу.

Никто не успевает спросить что-либо у Вельмиры, как в ткань палатки отлетает в сторону и внутри появляется один из кочевников.

Вель быстро опускает голову, натягивая чёрную повязку на нос.

— Хозяин Стефан! Сущники говорят, что здесь Генерал Чистильщик! Они готовятся к атаке!

Стефан и Айка медленно поворачиваются на Вельмиру. Подтвердившаяся догадка обоих только усугубляет сложившееся положение дел. Вель стойко выдерживает молчание, а затем поворачивается к кочевнику, делая навстречу ему шаг.

— Передай сущникам, что сегодня главное удержать Лисью Гору любой ценой. Скажи им, что их поддерживает Хозяйка Чёрной реки. — Вель слышит, как Айка громко ахает, а Стефан прочищает горло. — Что скоро она до конца восстановится и покажется на поле боя и тогда – Вацлав Великоземский умрёт.

Вельмира отчётливо слышит, как сердце кочевника бьётся настолько быстро, что тот наверняка схлопочет остановку сердца, если не успокоится в ближайшие несколько минут.

— Это п-правда… хозяин Стефан? — Кочевник медленно поворачивает голову на Стефана.

Вель чувствует, как он равняется с ней, вставая ровно за маленькой спиной. Недовольное дыхание касается кончика уха.

— Ты слышал её. А теперь иди и расскажи всем, что ты ещё и видел её – Последнюю русалку Чёрной реки. Хозяйку.

Тяжёлый выдох Айки расценивается, как личное поражение. Огромных масштабов. Она неодобрительно покачивает головой, поджимая губы. Эти двое – её головная боль. Нет, правда, может она что-то пропустила? Может, это Вельмира родная сестра Стефана? Иначе объяснить количество отчаянного безрассудства в их крови просто невозможно.

Кочевник вылетает из палатки со впечатляющей скоростью.

Яркое и абсолютно неприличное ругательство Айки заполняет пространство, на что Стефан только посмеивается.

— Ругайся так почаще, тебе невероятно идёт.

— Пошёл ты! — кочевница шипит как разъярённая кикимора. — Вы оба – сумасшедшие! Абсолютно безголовые!

— Стеф, Волк здесь? Мне нужно поговорить с ним. — Не в силах больше слушать причитания лучшей подруги, Вель обращается к Хозяину, слабо надеясь, что Айка сможет успокоиться.

— С вечера его никто не видел. Сейчас узнаем, где он. Мне тоже нужно, чтобы ты поговорила с ним. Если это правда, и, если он знаком и с Зораном, и с князёнком… тогда понятно, как и кто ему помогает. Другой вопрос – доверяет ли он этим двоим. И вот он меня волнует. Пойдём.

— Ай, ты с нами? — Вельмира оборачивается на подругу.

Хотя предлагать такое разозлённой Айке чревато побоями.

— Нет уж. Пойду лучше к раненым, там я нужнее. А здесь… Есть вероятность, что я начну бросать в вас всё, что подвернётся мне под руку, — она демонстративно поднимает что-то со стола. Судя по количеству воды кружку.

— Я люблю тебя, Ай, — понимающе улыбается Вель.

— Эта деревянная кружка уже прямо напрашивается, чтобы отправиться тебе в лоб. Лучше валите по-хорошему!

— Всё-всё! — Стефан поддерживает тихий смех Вельмиры, а затем подхватив её под руку, ретируется из палатки, явно не имея никакого желания получить по голове.

В воздухе пахнет гарью. Повсюду ощущается страх и тревожность. И хотя армии чистых ещё не дошли до жилых изб и мест укрытия сущников и кочевников, но… казалось, что всё располагает именно к этому.

— Мы в полной заднице, да, сестрёныш? — Пальцы Стефана сильнее обычного сжимают кафтан.

В наступившей тишине снег чарующе хрустит. Вельмира тихо усмехается, склоняя голову к его плечу.

— Да, Стеф. В полнейшей.

— И… как ощущается твоя связь… с… князёнком? — Нет, он никогда не примет его. Кого угодно, но не Генерала Чистильщика.

— Конечно, ты всё понял, о всемогущий Стефан… — Вель чуть покачивает головой, слушая, как он размеренно и сдержанно выдыхает.

— Я всегда помечаю детали. Это моя работа. Ну, так что?

— Как спокойное течение в реке. Умиротворённое. Освежающее. Как безопасность. Постоянная. Даже если вокруг творится хаос. Даже если… если за спинами горят сущники. Это неправильно, и я бесконечно корю себя, но… с ним мне спокойно, будто он… Будто он – моя тишина[1].

— Меня радует только одно, Вель… Он не сможет причинить тебе физической боли, покалечить тебя или ещё что. И слышат меня боги, если он на стороне Вацлава – я буду первым, кто убьёт его.

— Я буду первой, кто попросит тебя об этом. — Вельмира крепче стискивает руку, ощущая настоящую боль в области сердца. — Но… что если он как Драган?

— Я честно не знаю, что тебе ответить. И что нужно ему сделать, чтобы… сущники приняли его. Но знаю одно, как только вскроется, что он та самая легенда – большинство будут пищать от радости и с елейным благоговением говорить обо всех совершённых им бесчинствах. Как многие отзываются и о Драгане, но… ответь мне, какова жизнь Драгана?

Вельмира молчит. Поместье в Приречной области – вот жизнь Драгана Загряжского-Сирин. Бесконечное заточение, несколько знакомых сущников и… постоянная роль примерного генерала Великого Князя. Как только закончится война – он вряд ли выйдет на улицу, не столкнувшись с осуждающими взглядами. Его всегда будут звать Истребителем русалок. Его всегда будут звать правой рукой Стефана Гиблого. Две ипостаси будут тянуться за ним всю жизнь, а он, скорее всего, начнёт вести затворнический образ жизни, чтобы сохранить в себе и в своей семье остатки спокойствия. Он не будет бояться клейма общественности, но и не будет бороться с ним. Он будет добр и отзывчив к тем, кто добр к нему. И будет выше тех, кто плюётся ядом. Он каждый раз будет доказывать свою непоколебимую силу духа и воли перед всеми и раскалываться на части за закрытыми дверьми поместья, пока тонкие пальцы перебирают чёрные волосы с седыми паутинками.

— Многообещающее молчание, — комментирует Стефан.

— Его жизни не позавидуешь, — понуро отвечает Вельмира.

— Ну, а теперь представь, что он – молодой князь, всю жизнь отдающий приказы, а не исполняющий их. Просто подумай, что творится в его душе. И есть ли она вообще.

—Есть. — Вель даже пугается той резкости, которая сейчас пропитала всё вокруг неё. — У него есть душа.

Она вспоминает об его отношении к Есении, к Идану, к Зорану, к ней самой. Дамир Великоземский читает книги маленькой сестре даже тогда, когда его рёбра сломаны. Дамир Великоземский защищает Идана даже тогда, когда он проклинает его существование. Дамир Великоземский выгораживает Зорана, даже тогда, когда его грудь превращается в кровавое месиво от плетей. Дамир Великоземский относится к традициям богов и сущников с необычайным почтением, даже тогда, когда рискует нарваться на наказания. Дамир Великоземский всегда оказывается там, где есть она сама, даже тогда, когда знает: ему придётся отдать себя в служение Чернобогу, чтобы выбраться. У него есть душа. Пусть истрескавшаяся, как склеенная ваза, но есть. И через эти трещины в него проникает свет.

Несмотря на десятки кровавых методов расправы над ним, ей хочется в это верить. До зубовного скрежета хочется.

— Там твой ушастый, — хмыкает Стефан, смотря в сторону кучки сущников.

Вельмира насчитывает около девяти человек, среди которых он – огромный Белый Волк. Облегчённо выдыхает. Сегодня он здесь.  С ними. А, значит, Лисья Гора выстоит. Все они выстоят.

Волк в несколько больших шагов подходит к Стефану и Вельмире. Он надменно фыркает, приветствуя Хозяина Клана, а затем подставляет голову под руку Вель, чтобы та погладила между ушами.

Она легко улыбается, высвобождает руку их хватки Стефана и выполняет требование легенды, заставляя солдат наблюдать за этим действием с замиранием сердца. Конечно, весть о Последней русалке прокатилась по лагерю с ошеломительной скоростью. А тот факт, что сам Белый Волк позволяет ей прикосновения к себе, тем самым отдавая честь – заставляет всех сущников преклонить колено. В знак уважения. В знак надежды на светлое будущее.

— Довольно! — Стефан вскидывает ладонь. — Готовьтесь к наступлению чистых! А вы… — поворачивается к Вельмире и Волку. — Не затягивайте с разговором. Чистые могут ударить в любой момент, мне нужно увести Вельмиру в безопасное место.

Волк понимающе кивает, а затем, шествует мимо русалки – в сторону леса.

— Всё будет хорошо, Стеф, — улыбается Вельмира, уловив напряжение кочевника. — Он знает, что делает.

— Надеюсь, ты тоже. — Стефан едва заметно кивает, и уходит в сторону сущников.

Вельмира же, поправив клинок на бедре, двигается по следам Белым Волком до тех пор, пока он не заводит их на небольшую опушку с поваленными всюду деревьями.

Вокруг тишина. Это настораживает, заставляет прислушиваться к каждому шороху и звуку. Радует одно – она не одна. Рядом не просто сущник, рядом Белый Волк. Тот, кто благословлён богами!

Он садится прямо перед ней, чуть заинтересованно склоняя голову на бок. Она тут же понимает в чём дело. Повязка.

— Я всегда ношу её. Стефан постоянно переживает о сохранности моей личности, — Вельмира приспускает повязку.

Волк понимающе урчит. От пристального внимания Вельмире становится некомфортно.

— Послушай… — несколько несмелых шагов в его сторону, с головой выдают нервозность. — Я никогда тебя не спрашивала, но… Тебе помогают офицер Зоран Береглез и генерал Дамир Великоземский?

Вельмира смотрит на него, пытаясь уловить любое движение, почувствовать малейший выдох. Белый Волк медленно кивает. Напряжение в воздухе практически звенит.

Боги милостивые! Это правда! Всё, что говорил Великоземский – всё правда! Он действительно помогает сущнику! Он… Вельмира обнимает себя, потирая предплечья, стараясь избавиться от накативших мурашек.

— И ты… ты доверяешь им?

«Да», — короткий утвердительный кивок  выбивает почву из-под ног.

— Подумать только… — шёпот теряется в заснеженных лапах деревьев. — Подумать только! — Вельмира прячет лицо в ладонях.

Дамир слышит смех. Надрывный. Не верящий. Сердце сжимает тугими кольцами. Он делает аккуратный шаг. Затем ещё один. Но она стоит на месте. И смеётся, смеётся, смеётся до тех пор, пока рыдания не сдавливают грудную клетку. Ей не хватает воздуха. И он не находит ничего лучше, чем подойти так, чтобы чувствовать всем телом её дрожь. Она оседает на снег, обнимая его. Сдавленный плач теряется в белоснежной шерсти, пока тонкие руки цепляются за сильную шею, как за спасательный круг.

Как бы он хотел забрать её боль. Как бы хотел оградить от всего случившегося, но оставалось слушать сдавленные рыдания и покачиваться в такт, так и не набравшись сил и смелости обратиться прямо перед ней.

Трус. Просто трус. Рык, который он не смог сдержать, заставляет её замереть.

— Прости, я… я не должна была… — Вельмиру словно окатывают ледяной водой. Она медленно расцепляет руки, снова поднося ладони к лицу. 

«Нет… Нет… Прошу тебя не извиняйся передо мной!», — Волк подаётся вперёд, лишь бы она не отошла. Только поздно. Вель в одно мгновение утирает лицо и поднимается на ноги.

— Не время, да и не место, — виноватая улыбка сбивает его сердечный ритм. Русалка резко выдыхает, а затем снова разворачивается к нему. — Значит, доверяешь. Что же… надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И, что они не предадут при первой возможности.

«Не предадут. Клянусь», — Белый Волк урчит, тоже поднимаясь на лапы.

— На самом деле, со мной так много всего случилось и… знаешь, это конечно глупо, но мне кажется, что из всей это вереницы лжи и недосказанности только с тобой у нас всё прозрачно. Наверное, потому что ты молчишь, — истеричный смешок срывается с губ Вельмиры.

Дамир переминается с лапы на лапу, опустив голову.

— Ну, не обижайся на меня! — Вельмира подаётся к нему, аккуратно приподнимая морду. — Мы идеально дополняем друг друга, я слепая, ты – немой. Сказка же, ну!

«Да, та самая сказка, в которой я снова лгу», — Дамир снова фыркает.

Улыбка на лице Вельмиры, не найдя поддержки, увядает.

— Знаю-знаю. Всё это временно. Я соглашусь пойти с Великоземским к источнику. И тогда ты сможешь обратиться, я смогу тебя увидеть, а магия вернётся к нам. Надеюсь, что твои друзья будут воевать на нашей стороне.

Вельмира поглаживает шерсть на мордочке большими пальцами, иногда почёсывая за ухом. Скоро. Совсем скоро война закончится.

Волк резко дёргается, а в следующее мгновение оказывается перед Вельмирой.

Всюду раздаётся фейерверк взрывов. Душераздирающие крики полощут по ушам. Вельмира одним чётким движением достаёт из портупеи кинжал, в слабой надежде, что он сможет помочь ей. Ещё один залп, сильнее предыдущего. Прямо оттуда, где ещё несколько минут назад она разговаривала со Стефаном.

Нетерпеливый рык Белого Волка звучит, как сигнал к отступлению, только... куда? В какую сторону? Топот, залпы и крики слышны отовсюду и, в частности, в опасной близости от того места, где находятся они. Драться здесь – себе дороже. Всюду бурелом. Если бежать, то только назад – в самую гущу сражения.

— Кого я вижу! Белый Волк! Вот это удача! — грубый солдатский голос раздаётся ровно за её спиной. —  А кто это с тобой? Зоран, двай сюда! Тут трофеи!

И преже чем, Белый Волк успевает среагировать, Вельмира молниеносно разворачивается, точным движением выпуская кинжал. Мгновение, и она достаёт ещё один из голенища сапога. Восхищённый рык, проносящегося мимо Волка, она воспринимает за комплимент. Сущник быстро минует труп, так услужливо оставленный Вельмирой, и набрасывается на второго входящего в их укрытие.

Третий силуэт появляется с поднятыми руками, но Вельмире глубоко плевать на это. Вдох. Выдох. Кинжал отправляется ровно в цель, только... появившийся ловит его прямо за остриё. Хватает напряжённую секунды Вельмир, чтобы заметить, что Белый Волк  больше не движется. Гипнотизирует взглядом подошедшего. Осознание с задержкой догоняет её. Имя, которое выкрикнул солдат, полностью идентифицируется с  Зораном Береглезом.

— Ну, привет, Зоран, —  уголок губы Вельмиры опасно тянется верх, она достаёт четвёртый кинжал, прокручивая его в пальцах.

— У меня мало времени. Слишком мало. Поэтому раздевайся. — Он говорит голосом Дамира Великоземского. Вернее, тем голосом, который, как она считала, принадлежит Великому Князю.

Предупреждающий рык Белого Волка звучит так, словно он сейчас набросится на того, кому ещё некоторое время назад доверял.

— Я тебе сейчас глотку вспорю, — не моргнув и глазом отвечает Вель.

— Как скажешь, но тогда солдаты не оставят от тебя живого места.

— А, так ты хочешь, чтобы они полюбовались мной?

Волк поднимается на задние лапы, толкая Зорана в грудь.

— Прекрати! Если её увидят одетой, как убийцу, вооружённую до зубов кинжалами – это я не объясню! А если ты сейчас издерёшь одежду, и накинешься на неё к приходу остальных, то тогда я придумаю что-нибудь.

— Интересно, что же? — дёргает бровью Вель.

Очередные взрывы заставляют перевести взгляд в ту сторону, откуда доносился звук.

— Зоран, ты где?! — крик солдата отчётливо выделяется в общей какофонии звуков.

— Ну, же! — Зоран протягивает раскрытую ладонь, чтобы Вельмира собственноручно отдала ему кинжал.

Она переводит голову на Волка, будто мысленно спрашивая: «Ты точно доверяешь ему?». И Волк оборачивается на труп, он вскакивает на него, вытаскивает зубами торчащий из глотки кинжал и... отдаёт офицеру чистых. Не набрасывается с раскрытой пастью на Зорана Берглеза, не воет, чтобы вызвать подкрепление, он... доверят ему.

— Хорошо, — сквозь  зубы  проговаривает Вельмира, будто этот самый момент согласия одномоментно сгорит. —Но если ты решишь предать меня, я убью тебя. Поверь мне на слово.

— Уж, чему-чему, а на слово я тебе точно верю, ты же спец во всех эти штучках с голосом. — Зоран быстро обтирает лезвия кинжалов об рукав, а затем фиксирует  их  в голенищах  сапог. 

Вельмира демонстративно закатывает глаза, быстро расстёгивая кафтан и скидывая его на снег.

— Нижнюю рубашку могу оставить? — Не дожидаясь ответа, стягивает один сапог, затем второй.

— Да. Её можешь.

Стопы касается ледяная корка снега. Неприятно, но не критично. Хорошо, что в силу сущности она способна выдержать мороз намного дольше.

— Уж спасибо. — Брюки падают на снег под тихий скулёж Волка, который  к этому моменту и вовсе что-то «увлечённо» высматривал в снегу.

Должно быть, выглядит она действительно впечатляюще. Тонкая хлопковая рубаха, едва прикрывающая бёдра, трусики, просвечивающиеся сквозь неё, да две длинные чёрные косы.

Боги, как стыдно-то, в самом деле!

И нужно ведь было  Волку повернуться именно в тот самый момент, когда  она  прикусила  нижнюю губу! От  безысходности вдруг захотелось завыть.

— Дружище, чего морозимся?  — Зоран толкает в бок заворожённого Волка. — Давай-давай! Смелее! Рви шмотки, да запрыгивай на русалку.

Только с третьего толчка Белый Волк отмирает. Вельмира внимательно наблюдает за тем, как его силуэт не оставляет от ткани практически ничего.

Ледяной ветер заставляет Вельмиру обнять себя.

— Долго мне ещё так стоять? Мы же вроде спешили!

— Не долго. Ложись.

— Ты точно где-то мозги обронил.

Сбоку самодовольно фыркает Волк. Нет, вы только поглядите, его ещё и забавит данная ситуация!

— А ты, что думаешь, я начну орать «спасите-помогите», чтобы солдаты прибежали и увидели полуголую тебя?

— А не такой был план?

— Зоран!!! — Очередной крик, заставляет его сделать несколько внушительных шагов.

Вельмира инстинктивно отшагивает в противоположную сторону, ощущая под правой ступнёй сухую ветку.

— Такой, но... Я же не полуголой девушки должен испугаться.  Ложись. И пообещай мне, что когда я отдам тебе кинжалы в замке – ты не вспорешь мне глотку.

— Я не могу такого обещать. Как минимум, один из вас пострадает.

— Умоляю, пусть это буду не я!

— Боги! Ладно! Только прекрати держать меня на морозе, я хоть и холоднокровная по сути, но в данный момент я начинаю замерзать в человеческой сущности. — Вельмира передёргивает плечами с раздражённым рыком, чем наверняка изумляет Зорана Береглеза, а затем укладывается на снег.

— Твоя очередь, дружище.

Волку, в отличие от самой Вель, объяснения не требуются. Вероятно то, как Береглез обращается к нему, и то, как он понимает его в ответ – говорит об их достаточно тесной связи.

Волк накрывает своим телом её, расставляя две массивные передние лапы по бокам от головы. От него исходит жар, мерное биение сердца и... спокойствие. Или, быть может, Вельмира так ощущает присутствие Дамира на Лисьей Горе?

— Поправдоподобней там! — советует Зоран.

И тогда Белый Волк извинительно урчит и открывает пасть настолько широко, насколько это вообще возможно.

— Все сюда! Быстрее! Я нашёл его! — Громогласный крик Береглеза заставляет Волка дёрнуться, а следом Вельмира чувствует его дыхание на собственной шее и то, как верхние клыки случайно задевают оголённую кожу.

Её шея оказывается практически зажатой меж массивной челюсти. Он надрывно дышит, держать так пасть тяжело. Волк распахивает ещё щире, упираясь клыками в ледяную корку снега, располагая их как можно дальше от шеи.

— Всё хорошо. Мне не холодно и не больно, — лукаво улыбается Вель. — Но, вероятно, мне тоже надо покричать.

Её крик полощет по ушам, переплетается с тяжёлым бегом солдат и дрожью, пронзившей спину Дамира.

Сердце Вельмиры замирает. Они выстрелили в него. Страшный рык расползается по снегу, заставляет бояться кого угодно, но не её. Он дрожит над хрупким телом, стараясь удержаться на лапах и не сомкнуть челюсть.

Вель понятия не имеет, сколько времени проходит до тех пор, пока его не оттаскивают в сторону. Сильные руки поднимают её с земли, кто-то закутывает в тёплый плащ. Отдалённый голос Зорана отдаёт команду прикончить Белого Волка, но всё это Вельмира слышит через толщу воды, судорожно ища взглядом огромный силуэт.

В замешательстве она не отвечает ни на один вопрос, только смотрит, как Белый Волк лишает жизни одного из чистых. Беспощадно. С холодным расчётом. И лютой яростью, плавящей снег. Боги, он способен убить каждого находящегося здесь! Каждого, кроме неё!

Его задняя лапа подкашивается. Либо стрела, либо метательный кинжал. Истошно завыв, он одним махом перескакивает через поваленные деревья, скрываясь в лесах Лисьей Горы.

— Молодая госпожа, вы в порядке? Как вы здесь оказались? — Голос Стефана, наконец обретает знакомую звуковую форму. Он снова пытается спросить о её состоянии.

Только Вельмира не может ответить, напряжённо вглядываясь туда, где исчез силуэт Белого Волка. Подбородок дрожит. Горячие крупные слёзы обжигают кожу на щеках. Она хватает ртом воздух, в слабой надежде взять себя в руки. Только этого не происходит.

«Он ранен. Белый Волк ранен», - две пульсирующие мысли сжимают плотными кольцами сознание.

 Она понятия не имеет, сколько именно стрел пронзило его спину. Не может себе представить, насколько ему больно. Не может сорваться вслед за ним. И помочь ему тоже  не может…

Вой, раздавшийся над лесом заставляет её вцепиться в руки стоящего перед ней Зорана. Так звучит начало битвы. Яростной. Кровопролитной. Так звучит обещанная победа Белого Волка.

— Твою мать... — хриплый голос солдата взрывается мурашками по коже.

Вельмира поднимает голову вверх, замечая, как над изогнутыми голыми ветвями и остроконечными елями взмывает огромная стая птиц. Воздушные сущники.

— Нам нужно уходить! — Резкий голос Зорана вовсе не похож на тот, с которым он говорил с ней наедине. Так звучит чистый. Убийца. — Вы можете идти, молодая госпожа?

Шутит что ли? Она даже сдвинуться не может, не то что идти. Зоран без предупреждения отрывает её от земли, покрепче обхватывая за талию и под ногами.

— Ты молодец. — Едва слышная похвала от него проникает в сознание. — Хорошо сыграла.

— Я не играла. — В тон ему отвечает Вельмира, утыкаясь лбом в ткань военного кафтана. Лишь бы никто не видел зарёванного лица. — Сколько в нём стрел?

— Ты действительно хочешь это знать?

— Офицер Зоран, сюда! — От громкого крика Вельмира жмурится, крепче вжимаясь в несчастную ткань.

— Да, я хочу это знать. — Теперь Вельмира знает наверняка, даже если она будет еле-еле шептать,  Зоран всё равно поймёт её.

— Семь в спине. Три в задней лапе. Одна в передней стопе. — То, с какой  точностью сущник называют количество стрел поражает.  

— Одиннадцать... — Вель снова жмурится, сильно прикусывая губу.

— С ним всё будет в порядке.

— Ты хотел убить его?

— Нет, Вельмира, я хочу его спасти.

Та искренность, с которой ответил Зоран, ворвалась в сердце и растеклась там щемящим раскаянием.

Она тоже.

Она тоже хочет спасти его.

[1] «Ты моя тишина» - японская фраза, которая используется как проявление любви, вместо привычного «Я тебя люблю».