19 глава

 Иногда двое встречаются не для счастья — а чтобы показать друг другу, сколько боли ещё можно вынести.Не потому что ищут любовь, а потому что устали от пустоты.Когда тебе нечего терять, ты перестаёшь искать спасение —и начинаешь искать тех, кто способен добить красиво,чтобы боль хотя бы имела смысл.И, может быть, именно поэтому они не смогли отпустить друг друга.Ведь никто не ранит так глубоко,как тот, в ком ты узнаёшь самого себя.— Ева Энси

....

Калеб замер на секунде, посмотрел мне в глаза — и резко усмехнулся, пальцем поднимая мой подбородок.Увидев, что я прикрыла глаза от наслаждения, он начал покрывать мою шею поцелуями, постепенно спускался все ниже.Его пальцы медленно скользят под ткань, снимая рубашку — движение уверенно, почти нетерпеливо. И я получила, что хотела. Я почувствовала.

— Не передумала? — Полу шёпотом спросил он.

Слова повисли в воздухе — он посмотрел мне прямо в глаза, взгляд жаркий, почти сводящий с ума.

— Заткнись и делай. — Я старалась не смотреть в его глаза.Не от стыда, а от страха, что передумаю.

— Я не смогу остановиться. —— Его губы прижались к моей шеи медленно, почти мучительно, наслаждаясь каждым моим вздохом. Он сдавленно выругался, притягивая меня ближе, его член давил сквозь ткань шорт — жаркий, твёрдый, нетерпеливый.Он не долго думая сорвал их с меня.

Его губы на миг застыли на моей ключице, прежде чем он наконец-то погрузился в меня.

С глаз покатилась слеза.Я чувствовала себя предателем, меня убивала та мысль, что я сейчас изменяю Дину.Как бы он не относился ко мне, даже если он не помнит ничего. Я уже чувствовала, как пожалею завтра утром.Калеб резко втянул воздух сквозь зубы, пытаясь совладать с внезапным приливом удовольствия, нахлынувшего от этого чувства. — Калеб... Застонала я ему в губы.Её стоны будто заворожили его.Глаза стали темнее, руки крепко сжимали мои бедра, не давая сдвинуться с места. Его зрачки расширились, почти поглотив свет — теперь в них читалось что-то первобытное, дикое.

— Я тебя ненавижу? — Мой голос сорвался на хрип, — Это взаимно куколка.Прорычал он в ответ.

Я почувствовала, как все вокруг темнеет и расплывается.— Не смей терять сознание сейчас... — голос сорвался на хрип, — Я ещё не закончил…

Его движения стали резче и глубже — он буквально вгонял меня в матрас, как будто пытаясь выжать из каждого толчка всё возможное. Я уже не могла понять: это обморок или кульминация? Но его руки крепко держали за талию.Моё тело обмякло и я прикрыла глаза...

....

Я открыла глаза.

Ослепительно белый свет пробился сквозь полупрозрачные шторы. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь. Белые простыни. Тяжёлый запах табака и мужского одеколона, впитавшийся в воздух. Чужая кровать.

И только потом — воспоминания.Ночь. Его руки. Мой голос, дрожащий, униженно тихий: «Пожалуйста…»Я резко выдохнула, сжала простыню в кулаке. Глупо было надеяться, что с утренним светом всё окажется сном.

Тело ломило. Внутри будто опустело. Я села, прикрывшись одеялом, и провела рукой по волосам — спутанным, пахнущим им. На стуле у кровати валялась его рубашка — та, что он сорвал с себя вчера. Я натянула её на голое тело, застегнула до горла. Холодная ткань липла к коже, как напоминание.

Бельё я нашла на полу. Шорт — нет.Я наклонилась, пытаясь найти телефон, когда за спиной раздался хрипловатый, усталый голос:

— Что-то ищешь?

Я вздрогнула.Он уже не спал. Калеб лежал, опираясь на локоть, глаза полуоткрыты, но в них — знакомая усмешка, острая, как лезвие.

— Телефон, — коротко бросила я, не поднимая взгляда.

— Хочешь сбежать, как школьница после первого раза? — его голос был насмешливым, тёплым и ледяным одновременно.

— Хочу просто уйти, — ответила я ровно.

Он криво усмехнулся.— Забавно.

Лита закатила глаза.— Ты знаешь, Калеб, я люблю Дина.

Он ухмыльнулся.— Да, но легла ко мне в кровать.

Я сжала зубы.— Все ошибаются, — произнесла я ровным голосом, будто речь шла не обо мне самой.

— Все ошибаются.

— О, нет, — он сел на кровать, опираясь руками о колени. — Ошибка — это когда случайно. А ты пришла ко мне осознанно.Его взгляд скользнул по мне — от ног до плеч, до воротника рубашки, который я судорожно застегнула до конца. — Даже сейчас ты боишься смотреть на меня.

— Я не боюсь, — соврала я.

Он тихо усмехнулся, устало, почти беззлобно.— Врёшь красиво, Лита.

Я отвернулась, открыла шкаф и вытащила какие-то штаны на шнурке. Великоваты. Зато не голой уходить.

Калеб встал. Я чувствовала, как он двигается за спиной, слышала, как он надевает футболку.— Ночью тебя не смущало, что ты "любишь Дина", — бросил он, подходя ближе.

Я вздрогнула, но не обернулась.— Это было вчера!

Он подошёл почти вплотную. От него пахло теплом и злостью.— А сейчас?

— Сейчас хочу, чтобы ты заткнулся, — выдохнула я.

Его рука скользнула по моему плечу, лёгкая, почти нежная.— Ты не умеешь лгать, Лита. Ни себе, ни другим.

Я резко развернулась, глядя ему прямо в глаза.— Хочешь знать правду? Когда ты прикасаешься ко мне — мне мерзко. Но мерзость - это тоже какое не какое чувство.

Он замер.В его взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность. Но потом всё снова застыло — холод, ирония, безразличие.— Хорошо, тебя никто не держит, дверь там.Махнул он в сторону двери.

Я заметила у входной двери свой телефон.Уже собиралась уходить, но решила на последок сказать последнее слово.

— Заплати мне, — с трудом выжала я.— Что? — нахмурился он.— Заплати мне за время, которое я потратила!Он усмехнулся.— Ты пришла сама. Почему я должен платить?

— Потому что я больше ничего не могу. А ты можешь позволить себе купить пару минут чужой жизни.

Молчание.Потом он подошёл к тумбочке, вытащил бумажник, достал несколько купюр. Скомканных. С раздражением.

— На пересчитай, если мало я добавлю. — Он это сказал с таким пренебрежением. 

Я взяла деньги, сжала их в кулаке. Хотела сказать «спасибо», но слово застряло в горле.Их было достаточно, больше чем стоит обычная проститутка.

Я уже почти дошла до двери, когда за спиной тихо, почти неуверенно прозвучало:

— Лита…

Я остановилась, не оборачиваясь. Голос у него был непривычно мягким. Без колкости, без привычной насмешки.— Что? — спросила я, сжимая в ладони холодную ручку двери.

Он молчал пару секунд, будто подбирал слова, а потом тихо, с какой-то странной горечью произнёс:— Он не заслуживает. Даже такую, как ты.

Я медленно развернулась.— Даже такую? — переспросила я с усталой усмешкой, чувствуя, как внутри что-то ломается от этих слов.Губы сами дрогнули в слабой, почти безжизненной улыбке.— Буду считать это за комплимент.

Калеб едва заметно улыбнулся в ответ. Но его улыбка угасла почти сразу — словно кто-то выключил свет.Он нахмурился, его взгляд метнулся ко мне — растерянный, настороженный.

— Лита?..

— Что? — я нахмурилась, не понимая, почему он так смотрит.

— Ты… — он шагнул вперёд.

Я хотела что-то ответить, но вдруг ощутила странный привкус.Металл. Горечь.Сначала подумала, что показалось, но потом почувствовала, как по губам что-то тёплое скользнуло вниз.

— Только не сейчас… — прошептала я и машинально провела пальцами под носом.

На коже — густое, тёмно-красное пятно. Кровь.Она тянулась к губам, к подбородку, капая на белую ткань его рубашки.

Я моргнула. Комната вдруг закружилась, стены будто сдвинулись ближе.

— Таблетки...— успела выдохнуть я, начав крутиться, как ненормальная, осматривая комнату.

Калеб подался ко мне, глаза расширились, голос стал хриплым, тревожным:— Какие таблетки?

Но я уже не могла стоять.Воздух стал густым, тяжёлым, словно кто-то выкачал из комнаты кислород.Я сделала шаг, второй… и мир начал тонуть в сером тумане.

Последнее, что я увидела — его лицо.Без насмешки, без злости. Только страх.Страх, который я никогда раньше не видела у Калеба...