Глава 45. Сломанная роза

Моник

«Дядя Марс» — как он сам себя называл. Словно сказочник из чужого кошмара. С каждым словом он становился всё страннее. Его взгляд скользил по мне, а губы едва заметно шептали... как будто он ждал ответа от кого-то невидимого. В его глазах мелькали искры — такие дикие, непонятные. Он дал мне выбор, но оба пути были тупиками.

Вернувшись в подвал, я снова оказалась на холодном полу, прижавшись к стене. Время стало безвременьем. Не зная, сколько прошло с момента моего пробуждения, я теряла ощущение реальности. Шейн ушёл, пообещав вернуться, но его слова не приносили мне утешения. Что он задумал? Почему возвращение было обещанием, но не гарантией?

Его перепады настроения сбивали с толку. Он выложил мне всю правду, словно выкручивал душу наизнанку — и всё равно стало только больнее. Я по-прежнему оплакивала ребят. Мысли упрямо возвращались туда, где их больше не было — к тем, кого я уже потеряла. Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, уткнувшись лбом — будто пыталась укрыться от мира. Внутри — пустота и гул, как после удара. Ни слёз, ни слов. Только вина и усталость. Хотелось верить, что вытащила брата, но, может быть, это была всего лишь выдумка, последняя вспышка сознания.

Раздался щелчок — дверь со скрипом открылась. Это был Шейн. Он присел рядом, не говоря ни слова, и аккуратно начал развязывать мне руки. Затем достал из-за спины бутылку воды и протянул её:

— Выпей. У тебя может быть обезвоживание.

Я не сразу взяла — руки не двигались. Тогда он открыл крышку и поднёс горлышко к моим губам. Я сделала пару глотков — торопливо, пересохшими губами, будто только сейчас поняла, как сильно хотела пить.

— Сейчас ты в безопасности, — его голос дрогнул.

Я посмотрела ему в глаза. Удивительно голубые... и, на миг, в них вспыхнула забота. Почти нежность. Как будто он и правда переживал. Будто... он по-прежнему был тем самым Шейном, что стоял рядом в трудные моменты.

— В безопасности? — хрипло ответила я. — Со связанными руками и с психопатом наверху, который обещал мне мучительную смерть?

Он опустил взгляд. Сейчас я понимала: он не хозяин в этой игре. Он — заложник.

— Это было необходимо, — прошептал он, осторожно растирая мои руки своими ладонями. — Я просил, чтобы тебе не причиняли вреда. Марс хотел избавиться от тебя...

— Зачем? — спросила я, едва дыша от гнева и страха. — Что теперь?

— Дерек... он — твоя пара, — прошептал Шейн, будто это причиняло ему боль. — Это связь сильнее воли, сильнее страха. Но она делает вас уязвимыми. Если ты останешься — он погибнет ради тебя. Я пытаюсь это остановить.

— Пытаешься? — я смотрела ему прямо в глаза. — Ты предал, Шейн. Не только Дерека... меня.

Он опустил голову.

— Погибнешь и ты. Пара Альфы долго не живёт. Она сгорает. Эта связь... она пожирает. Но ты можешь спасти себя. И его.

— Как? — прошептала я. — Терять уже нечего.

— Уедем. Сбежим. Я позабочусь о тебе. — Он протянул руку, нежно коснувшись моей щеки.

Мне хотелось его ударить. Но сердце уже билось не от гнева — от усталости, от бессилия что-либо изменить. Мысль о том, чтобы просто исчезнуть, казалась почти желанной. Вместо этого я устало закрыла глаза. Голова была переполнена вопросами — и ни одного ответа.

Он склонился и легко коснулся моих губ. Мягко, осторожно. Я не сразу поняла, что он делает, просто замерла — но ничего не почувствовала. Ни жара, ни вспышки, ни той дрожи, что возникает при одном взгляде на Дерека.

Шейн отстранился, его взгляд был полон какой-то странной теплотой.

— Я люблю тебя. Ты подняла мою розу у двери... помнишь? И тогда я подумал... может, у нас есть шанс.

Его слова повисли в воздухе — он говорил серьёзно. Но передо мной был не тот, с кем меня связала судьба. Я не могу поверить. Внутри всё противится. Боль и усталость не дают принять эту улыбку.

— Это был ты? — Он кивнул, и уголки губ едва приподнялись.

— Да. Я следил за тобой целый год. Сначала хотел просто напугать — оставил розу с лентой. А потом... просто ждал. Каждый вечер, чтобы увидеть тебя. Прости меня.

Мой тайный поклонник, моя выдуманная романтическая история — всё оказалось ложью. Он был предателем. Внутри всё сжалось от горького разочарования.

— Что мне делать? — прошептала я, растерянная.

— Ты должна решить, — выдохнул он. Он — мой брат. Но я не могу позволить разрушить всё ради чувства, которое ты не разделяешь.

— Шейн... — голос дрогнул. Розы, Дерек, смерть Сэма, Джонни, теперь и это — его признание. Я считала его другом. Он помогал мне, я думала, из жалости... А теперь всё стало на свои места: его неоднозначные прикосновения, взгляды, раздражение, когда я смотрела на альфу...

Я закрыла лицо руками. Внутри гудело от напряжения, будто всё накопленное вот-вот прорвётся.

— Мне нужно подумать. Я будто исчезла — не было ни мыслей, ни слов. Только пустота. Я не могла так дальше. Не могла... если только не останется другого выхода.

Он встал. Его голос был глухим, будто что-то в нём оборвалось. — Я понимаю. Не буду давить. Но завтра... ты должна выбрать.

Он ушёл.

А я сжалась в комок. Остаться и умереть... или сбежать и жить. От Дерека. От судьбы. Я не хотела, но не могла позволить себе потерять ещё одного. Если я могу его спасти — выбор очевиден.

Спустя какое-то время я, кажется, задремала. Скрип двери заставил меня вздрогнуть — в подвал вошёл Марс. Шейна с ним не было. Зато появился кое-кто, кого я точно не ожидала увидеть. Я моргнула. Это точно был он. Чарли.

Я расхохоталась — до слёз, глядя в потолок:

— Ты полон сюрпризов, Создатель...

— Не драматизируй, Моник, — сказал он ровно. — Ты для меня всегда была просто задачей. Без чувств. Без привязанности.

— Ты справился на ура, со своей ролью, — тихо сказала я, не глядя на него. — Всё получилось. Как ты хотел?

Чарли скривился, скользнув по мне насмешливым взглядом. — Кстати, бедняжка Кэтрин до сих пор верит, что ты вернёшься.

В его словах прозвучало предупреждение, и я решила не испытывать судьбу. Не прощу себе, если с ней что-нибудь случится.

Мне объяснили, что следили за мной с детства. Что смерть родителей и брата — не случайность.

Меня очищали — от всех и всего. Теперь я одна — пустое место, готовое к списанию.

Я слушала, не понимая, за что. Ненавидела их всей душой. Поклялась себе: если выживу — когда-нибудь отомщу.

Марс предложил сделку. Кольцо — в обмен на жизнь города и братьев Блейк. — Это их конец, — сказал Марс устало. — Я просто последняя строка в старой книге. Кто-то должен был её дочитать.

Чарли оживился: — Маркус Блейк забрал то, что по праву принадлежало мне — мою Софию. А потом сам же её и погубил. Я ненавижу их. И с удовольствием уничтожу их род.

Его лицо на мгновение исказилось. Не просто злость — что-то личное, сломанное, будто он всё ещё видел перед собой ту сцену. Может, прощание. Может, смерть. Но он сгорал от неё даже сейчас.

Я молчала. Слушала, как он брызжет слюной и жалостью к себе. Сколько же ещё я не знала? Всё это время вокруг были только враги.

— Нет. Нет, — бормотал Марс, ходя по кругу. — Без кольца она не угроза...

Я напряглась. Он явно терял связь с реальностью. — Её надо убрать, — сказал он Чарли. — Делай как знаешь. Я своё дело сделал. Люди ждут сигнала. Город вспыхнет, как погребальный костёр.

— «Огнев Пик» — не просто имя. Это знак, — усмехнулся Марс.

— Нет! — закричала я. — Так нельзя! Нельзя убивать невинных. Хотите кольцо — забирайте. Но пообещайте, что город останется цел. — Это не так просто... — поморщился Марс. — Ты — его пара. Он не отступит. — Я исчезну. Убегу. Спрячусь. Только остановите это.

Марс колебался. Но всё же потом нехотя кивнул. Я тяжело дышала, в голове пульсировало одно: мой дар — реален. Если я отдам кольцо, я отдам память. Силу. Наследие. Но если это спасёт жизни...

Я сняла кольцо с пальца и сжала в ладони.

— Мне нужны гарантии, — прошептала я.

— Конечно, — сказал Марс. — Я ведь дипломат.

Чарли набрал номер, — всего одно слово, — и я почувствовала, как в груди что-то отпускает. Трудно объяснить, но это был не просто облегчённый вздох. Это был момент потери. Я поняла: уже не та, какой была. Кольцо матери в моей руке — я сжала его так сильно, что оно могло порезать кожу. Перед глазами всплыл её образ и голос: «Береги то, что внутри». Я берегла... но, похоже, придётся отпустить.

Чарли и Марс ушли. Мне снова связали руки. Я уже не чувствовала их — верёвки врезались в кожу. Чарли бросил на прощанье:

— Ты правильно сделала. Это ради твоего же благо.

Я отвернулась. Пусть катится в ад. Он играл отца. Слушал мои страхи. А всё это время — был зверем.

Когда Шейн вернулся, я не была той, кем была до всего этого. Мои руки были слабые, а боль в теле не давала мне передохнуть. Я едва ли могла поднять их, но я чувствовала, что всё это приближалось к точке, где уже ничего не зависело от меня. Он притянул меня к себе, и я не сопротивлялась. Не было сил. Это было слишком тяжело. Даже слёзы сдохли.

— Всё будет хорошо, моя роза, — шептал он, гладя мои волосы. — Всё будет хорошо...

Я не верила. Только крепче сжимала зубы. В голове стучало одно: я знаю, что должна сделать. Бежать. Пока ещё могу.

Сколько мы так сидели — не знаю. Но как только он склонился к моим губам...

БУМ!

Глухой, звериный удар в дверь разорвал тишину. Шейн вскочил, его глаза сверкнули, словно он почувствовал приближение опасности. Шаги — тяжёлые, зловещие. Вой, который заставил моё сердце замереть.

Он здесь. Он чувствовал мой страх. А я — его шаги. Моя пара. Моё проклятье. Дерек.