Глава 15.

Горькая правда лучше сладкой лжи.

Реакцию Ромы лучше было не видеть. Он перевернул всё чтó только мог и на что хватило силы. Злость управляла им и в первую очередь на самого себя, ведь не смог ограничить свою малую от этого нехорошего человека.

— Какого чёрта, Сименс, ты такой спокойный? — Крикнул Рома, откинув банку пива в сторону. — Хотя не отвечай. Ты же всё знал, да?

Подлетев к своему другу, он замахнулся, но не ударил, лишь удержал кулак около лица белобрысего.

— Ты знал и никого не предупредил!

— Это было логично, Мирный, — совершенно обыденно ответил Глеб, не выразив ни одной эмоции. — Логично? — В этот раз Миронов ударил Голубина, но Егор и Ника во время успели остановить парня, чтобы тот до конца не «заколотил». — Логично было бы убить тебя!

Глеб лишь усмехнулся, не отвечая. Конечно, он знал, что рано или поздно люди Соломона найдут  слабое место парней и его самого — запугивать восемнадцатилетнюю девушку в стиле «бандитов». Они знали, что Вероника впервые в этом городе, в этой стране; знали, что у неё была ссора с родителями, с подругой.

Её слабым местом были близкие ей люди.

Слабым местом парней была она.

— Не нужно меня держать, как собаку на поводке! — Рявкнул шатен, вырываясь. — Сименс, запомни, если с Вероникой что-то случится, это будет на твоей совести.

Это были его последние слова, после он ушёл, оставив тишину витать по всему блоку.

/ … /

Уставая жить во лжи и с лапшой на ушах, ты сам начинаешь искать ответы, если их не дают. Как бы больно не было от правды, это будет правда. Нельзя постоянно быть на цепи и доверчивой, люди начнут манипулировать тобой, словно марионеткой.

Каждый человек имеет право знать правду.

Но Вероника не знала, где ей искать ответы. Не было такой библиотеки и такой книги, где бы она прочла то, что нужно. Глеб уверял, что всё будет хорошо, а Егор, поняв всю паршивость ситуации, сказал лишь «не лезь не в своё дело, Ника Смоленская».

Когда Егор назвал её «Никой Смоленской», она поняла, что что-то не ладно; что нужно вскрывать давно зажитые шрамы.

Говорят, что не нужно ворошить прошлое; мол, было и прошло, слава богу. Но если не ворошить прошлое, то разве сможешь жить в неведении в настоящем? Сможешь построить будущее на таком шатком фундаменте? Прошлое — наш ключ к жизни, без прошлого нас не будет.

Надев на себя старые потёртые лосины, чёрную худи и белые кроссовки, Вероника нашла у соседки Нины фонарик и двинулась в мужской корпус. Проходя к общей комнате, где обычно собирались студенты, чтобы обсудить какие-то групповые проекты или просто попить чаю и отдохнуть, девушка хотела было пройти мимо, но заметила силуэт, стоящий около окна.

По телу пробежалась дрожь, на лбу, кажется, выступили капли пота. Если это окажется комендант, лектор или кто-то из его приближенных — мало не покажется, ведь сейчас было запрещено ходить по общежитию в ночное время и переходить из корпуса в корпус.

Но силуэт не шевелился вовсе. Казалось, что это манекен, ведь даже не было стопроцентной вероятности доказывать, будто это живое существо. Мало ли, может, кто-то просто решил нарушать студентов, не смотря на то, что Хэллоуин отмечали несколько недель назад.

Вдруг что-то выпало из рук того человека, но он не собирался поднимать. Ника оглянулась в надежде, что никого больше здесь нет, а когда вновь посмотрела на окно, то рядом с ним уже никого не было.

«Ты бредишь, Смоленская» — пронеслось у неё в голове, но всё же решила кое-что проверить. Включив фонарик, она осторожно вошла в общую комнату. В помещение абсолютно никого не было, а если даже и был кто-то, то мимо русой он не прошёл — дверей здесь больше не располагалось.

— Чёрт.

Небольшой тетрадный лист, сложенный в двое, лежал около батареи.

Сглотнув, Ника подняла лист и развернула его. Аккуратный почерк, чёрная паста, какие-то звёздочки рядом с текстом, доллары и ещё какие-то обозначения валют. Записка пахло сладко, чем-то напоминала запах ванилина или какого-то сиропа.

Подсказка или угроза?

Дверь парней была заперта, но благо в ящике личных вещей Нины помимо фонарика девушка нашла и ключ от входной двери в блок. Она знала, что сейчас там было пусто — ребята ушли в «тринадцатый» бар. Толи чтобы просто развлечься и напиться, толи чтобы запить всю информацию, что Смоленская так резко на них обрушила.

Плевать.

Факт оставался фактом: Веронике это было выгодно.

Пройдя во внутрь, ощущался терпкий запах алкоголя, смешанный с запахом ментоловых сигарет Глеба. Бардак, оставленный Ромой, был не убран: небольшой чёрный стол оставался в перевёрнутом состоянии, штора и тюль из гостиной были сняты и валялись около разбитой настольной лампы, бутылки из-под польского пива разбросаны по всему периметру, кое-где на ковре даже оставался разлитый алкоголь.

Редко можно было бы увидеть буйного Рому Миронова. Единицы случаев, когда он мог так вспылить и те были очень серьёзны. Терпение не резиновое, знаете ли, ему тоже приходит конец, к сожалению.

Обычно в такие моменты Вероника была рядом и наблюдала за бушующем другом со стороны, ведь знала, что ему нужно выпустить пар. Зато потом заваривала ему ромашку, пекла его любимые маковые булочки и крепко обнимала; укладывала Рому спать, а сама прибирала квартиру.

Но сегодня Ника не знала, как помочь. Булочки, ромашка и объятия точно были лишними в данной ситуации, поэтому ей оставалось только рыться в вещах у Миронова и Голубина, раз сами они просто утверждают, что всё будет о'кей и пусть она кайфует от жизни.

Комната Глеба.

Здесь было не лучше, чем в гостиной, но всё уютно. Двуспальная кровать с чёрным каркасом, по бокам было две белые тумбы, на одной из которых стоял фонарь со светящимся шаром внутри, а на другой причудливая небольшая лампа; серый ковёр занимал всё пространство перед кроватью. В дальнем углу стоял шкаф, где ни в одном ящике не было чего-то примечательного.

На тёмном комоде стояли фотографии в лаковых рамках: Глеб с сигаретой в руках; Глеб и пьяный Морти около какого-то административного здания рисуют специальными баллонами на его стенах надпись «dead dynasty»; Глеб и Егор сидят в том самом «тринадцатом» клубе, один сидит в обнимку с рыжей девушкой, другой в обнимку с кальяном. Но следующие две фотографии были самыми настоящими и искренними: молодая девушка с белокурыми локонами, которые плавно лежали на её прямых плечах, стояла рядом с мужчиной в спортивной форме, под его стопой был футбольной мяч, а на плечах у него сидел маленький мальчик, улыбающийся и супер весёлый. Комната Ромы. Вторая фотография была похожей, только уже без красивой белокурой девушки рядом с двумя мужчинами.

Это его семья.

Но где мать?

Комната Ромы.

Вероника не хотела бы найти ответы именно в его комнате, ведь для неё шатен был божим одуванчиком и идеалом современного мужчины. Если же что-то будет, то как это пережить? Как осознать, что человек, которого ты знал как свои пять пальцев, на самом деле не тот, за кого себя выдаёт?

Наверное, самым разумным способом было убежать. Убежать ото всех. Далеко и навсегда.

— Слава богу!

Выдыхнула русая, ничего не найдя у Ромы. Это и радовало и огорчало одновременно, но у неё была ещё ванная комната. Там вероятность ещё больше мала, чем найти что-то у Мирного, но как говорится «попытка — не пытка».

Хотя, когда ты находишь под кафелем пару пистолетов и какую-то карту здания — это кажется пыткой.