Глава 1. «Польская куколка»

'Сердце можно лечить только сердцем'

Варшава, Польша.

Осень. Сентябрь.

Варшава встречает восемнадцатилетнюю девушку самой что только есть ужасной, прохладной погодой. Дождь барабанит по крыше аэропорта Окенце, а капли, стекая по французским окнам, мешают рассматривать природу Польши.

Казалось, только вчера Вероника сидела за первой партой перед учителем в школе и плакала над своей невозможностью выучить теоремы, аксиомы и формулы математики, а сейчас она находится в польском аэропорте, в небольшом кафетерии и пьёт белый гляссе, ожидая своего друга.

Девушка успела лишь поднести к губам пластмассовый стаканчик, как её глаза закрывают большие тёплые ладони, которые, кажется, стали для неё слишком родными, чтобы не узнать.

— Рома-а-а! — Она буквально завизжала от счастья, ведь друзья столько не виделись. Уже... три года прошло.

— Как же я рад, малышка, что ты решилась. — Нежно проговорил Рома, обнимая свою девочку. Три года он не чувствовал такого тепла, как сейчас. — Не представляешь, как сильно я скучал. — Прошептал парень на ушко, ближе прижимая к себе Веронику, как будто она вот-вот убежит и больше не вернётся.

Но она не собиралась никуда убегать; она хотела остаться здесь, с ним, со своим шатеном; хотела доучиться и работать по профессии здесь, а не в тусклой Москве, куда её вечно посылали родители.

— В общежитии будешь жить? — Спросил Миронов, открывая заднюю дверцу такси. — А у меня есть другой вариант?

— Неужели у вас всё так плохо?

— Не всё, но плохо. — Ника прикрыла глаза, нервно сглотнув, и вспомнила их ссору с родителями.

Они не понимали её; не хотели, чтобы дочь сама выбирала, чем ей заниматься. Когда девочка в три года впервые увидела большие трибуны, где выступали высокие длинноногие девушки в красивых, блестящих купальниках и с пучками на голове, она потянула маму за рукав её чёрного вельветового платья и закричала «хочу быть такой же, как тёти!»

Больше всего колебался отец, ведь как только родилась его единственная дочурка, сразу сделал её наследницей своей компании. Он всегда с гордостью говорил своим коллегам и друзьям об успехах дочери, — она была его достоинством, которое никто не имел право сломать.

А когда перевёз всю семью из Питера в Нью-Йорк, он смог сломать своё достоинство одним лишь предложением «поступаешь здесь в лучший ВУЗ, на экономические отношения, а после его окончания сможешь стать моим замом». И это ей говорил человек, который, казалось бы, всегда поддерживал её выбор, всегда говорил «весь мир будет у твоих ног, стоит только захотеть и делать всё для этого». Тогда Сергей Витальевич всё решил за Веронику, пригрозив, что выпишет её имя из завещания.

Она выплюнула ему в лицо «да пошёл ты!» и, собрав быстро чемодан, улетела в Польшу.

— Ч-ш-ш-ш, — руки Рома легли на плечи рядом сидящей девушки, прижимая к себе. — Не плачь, всё уже позади.

Вероника была для него одним из самых близких людей на этой планете. Была той самой «малой», которая порой истерила, а потом звонко хохотала, жестикулируя руками. Они были такими друзьями, знающими каждую тайну друг друга, но одну Смоленская всё же смогла утаить - не хотела, чтобы хоть кто-либо знал это, а потом напоминал. Напоминал об этой глупости.

— Я не хотела говорить ему эти слова! Не хотела! — Слёзы стали слишком быстро стекать по её разгорячённым щекам, оставляя влажные дорожки, которые Рома не успевал вытирать. — Но он ведь знал, как я хотела поступать на маркетинг, знал, как я хочу преподавать. Он всё знал, и делал всё равно по-своему!

— Хлопаки, естесьмы на мейсцу!¹ — Быстро протороторил водитель такси, на что отреагировал только Миронов, отдав четырнадцать злотых² за поездку, и невольно закатил глаза.

— Пошли, Ник.

Пара подошла к высокому десятиэтажному зданию, которое, на первый взгляд, даже не похоже на общежитие и варшавское учреждение.

Приглушённый красный цвет стен, с резной штукатуркой, большие колонны, которые придавали университету ещё большей величественности и яркий плющ с цветами, отчего нижняя челюсть самовольно опускалась вниз от такой красоты.

До конца Вероника ещё не осознавала всей той сложности взрослой жизни; в какой-то степени она была всё той же наивной девчушкой, однажды сильно полюбив, а затем разочаровавшись. Для неё такое в новинку: быть в дали от своих родных и близких. Это то, что трудно распробовать на вкус с первого раза, ведь это не какая-то конфетка, которая, если не понравилась, можно выплюнуть. Можно наплевать на свою жизнь, но выплюнуть..? Априори нельзя.

— Я заранее узнавал о наличии свободных мест в женских корпусах и сказать, что тебе повезло - не сказать ничего. — Парень усмехнулся, уверенно шагая впереди, держа сумку и чемодан в руках. — Одно свободное место на последнем этаже, но с очень классными девчонками. Я уверен, вы найдёте общий язык. Особенно с Лилей.

— Вы встречаетесь?

— Как ты..? — Рома остановился, развернувшись лицом к подруге, изгибая свою правую бровь. — Не-ет, мы не встречаемся. Но это пока! Всё впереди. — Он колко улыбнулся, продолжая путь.

Стены в лестничных пролётах украшали фотографии выпускников, каких-то достижений учреждения, персонал в тёмно-бардовых лакированных рамках, висевшие в строгом порядке. Панорамные окна, занавешенные тюлью такого же оттенка как и рамки с фотографиями, излучали лишь слабый свет солнечных лучей, с трудом пробивавшихся сквозь серые тучи. Дождь не прекращался, а настроение становилось лишь более похотливее³.

Вероника.

Рома оставил меня в моей новой комнате с двумя пропащими соседками, одна из которых ещё не вернулась из кафе, где обычно перекусывала в свободное от пар время. А другая соседка, обладательница ярко-рыжих волос, вечно где-то тусовалась, практически не появляясь в университете.

Я не понимала, что меня ждёт и от этого сладостного ожидания в животе завязывался тугой узел. Мне не привыкать к переездам, но смогу ли я здесь ужиться? Чёрт, куда делась во мне та самая инициатива, та самая нескромность, чем я обладала буквально пару месяцев назад, до инцидента с отцом? Не хочу, чтобы люди, находившиеся здесь, думали, будто я какая-то зануда и книжный червь, который никогда не отойдет от учебника по маркетингу хоть на шаг.

Разложив все привезенные мною вещи по полочкам и шкафчикам, я решила пройтись и найти друга. Хочу узнать от него про ближайшие тусовки здесь, ведь начало учебного года произошло ещё вчера.

Найдя план размещения комнат на этаже, я направилась прямо в комнату к Роме, попутно подслушивая, о чём говорят студенты, но здесь все настолько адаптировались, что в основном разговаривали на польском, лишь мельком можно было услышать русское или хотя бы английское слово. Но связи я не видела.

Подойдя ближе к нужной двери, я прислушалась: довольно громкая иностранная музыка и мужской смех слышался по ту сторону, но всё же решилась постучаться, прерывая все действия парней. Они замолчали, выключили музыку, а после, когда раздался звук бьющегося стекла, я сама открыла дверь, которая легко поддалась.

— Куколка, ты комнатой ошиблась? — Самодовольная ухмылка появилась на лице парня, а мои глаза скользнули вниз, на бёдра, обмотанные чёрным махровым полотенцем.

Примечания автора:

¹ Хлопаки, естесьмы на мейсцу! (польский) - Ребята, мы на месте!

² Злотые - польская валюта. Один злотый равен 17,35 рублям.

³ Похотливее - здесь: радостнее, лучше.