II

«Один год спустя»

Темно. Предрассветное время тяжелой ношей опускается в самую глубину души. Густой туман стелится над пустой скоростной трассой, окутывая ее молочно-серой пеленой, словно дым от сигарет. Единственное, что сейчас может нарушить тишину, Мерседес-майбах с тонированными до черноты стеклами, вылетевший из-за поворота. Он — призрак, скользящий по асфальту в сопровождении двух внедорожников позади. В салоне жарко. Тишина, нарушаемая лишь мягким гулом мотора, мучительным звоном отдается в ушах Кристиана. Он сидит неподвижно, не разговаривает, не разглядывает пейзажи, открывшиеся за окном. Смотрит в спинку пассажирского сидения впереди. Он будто скульптура в музее, такая же изящная, печальная. Пальцы до побеления костяшек сжимают похоронное письмо отца, которое парень получил накануне. Сегодня годовщина смерти Джошуа. В этой машине нет места горю, никакой другой из эмоций, только холодный, отточенный годом гнев. Тяжелые солнечные лучи потихоньку проникают наружу, сквозь грозные верхушки деревьев, но их еще пока недостаточно, чтобы осветить все вокруг. — Господин, как вы? — с водительского сидения подается хрипловатый голос. — Мы почти на месте, — сообщает один из охранников. — Все в норме, — Кристиан успевает лишь кивнуть в ответ. — Что с вами? Водитель и телохранитель заметно напряжены. Моник, через стекло заднего видения подмечает испуганные взгляды двоих своих приближенных. — Ястреб-один, как слышно, прием, — голос телохранителя спокойный и ровный. — Это гнездо. Вы это видите? Впереди, из густого тумана, будто монстр из самых недр близ расположившегося леса, медленно вырастают две фуры, с слепящими глаза сигналами торможения. Водители перекрыли две полосы, совершенно не оставив места для обгона. — Слишком медленные для трассы, и слишком ранние... — Гнездо, это Ястреб-один. Здесь не чисто, разворачивае... — оглушительный удар в рации, помехи. Позади, из слепой зоны тумана в Майбах врезается внедорожник, отбрасывая бронированный Мерседес на пару метров вперед. Полностью теряя контроль, тот съезжает, минуя металическую ограду, в кювет. Следующий внедорожник кортежа успевает вовремя среагировать и резко выворачивает руль, пытаясь собой закрыть машину Кристиана. — Ястреб-два, вы целы? С дребезжащим гулом от шин из все того же тумана показывается еще одна машина. Она не собирается тормозить, наоборот, набирает обороты и со всей скорости въезжает в багажник Мерседеса, сталкивая с трассы в отбойник с визгом тормозов и противным лязгом металла по корпусу. Секундный звон в голове, темнота в глазах. Кристиан инстинктивно напрягается, хватается рукой за переднее изголовье сидения. — Адриан, отчет, — пока телохранитель уже готовится выходить на перестрелку с оружием в руках, холодный голос Моника приводит в чувство водителя. — Нас окружили. Три машины. Минимум пять... Ох, черт... — Адриан? — голос из рации на мгновение стихает. — Крис, их восемь и все со стволами. Они профессионалы. Двери внедорожника распахиваются. Из них, в черной тактической форме, без опознавательных знаков выскакивают четверо мужчин. Все как один, действуют слаженно и быстро, не теряя драгоценные минуты на отвлекающие мысли. Нет ни криков, не предупреждений, только сухой треск пуль, что разрывают собой воздух. Стекло внедорожника, прикрывающего собой Майбах, крошится на тысячи мелких осколков под нескончаемым градом выстрелов. Один из охранников в Мерседесе старается отвечать на огонь, но не успевает спрятаться и обессиленное тело падает на сидение. Водитель тут же закрывает все окна. Воздух пропитывается едким запахом пороха и горящей пластмассы. Пули глухо цокают по броне, оставляя на стеклах паутину из трещин, но им не удается пробить ее. — Адриан, ответь! Черт... Мы заблокированы! Рация отвечает лишь треском помех. Кристиан не торопится двигаться с места. Он сужает глаза, наблюдает за перестрелкой за стеклом с холодной, почти клинической оценкой. Нападавшие не пробивают броню. Значит их цель не мгновенное убийство. Они хотят достать его. Удар! Звук внутри салона оглушителен. Боковое стекло со стороны Моника выгибается, трещит, но все же держится. Парень только успевает заметить кувалду, летящую в его сторону. Удар! Теперь на стекле появляется глубокая вмятина. Кристиан сбрасывает с себя плащ, оголяя кожаную кобуру. Руки рефлекторно достают пистолет и направляют на наемника по ту сторону стекла. Взгляд падает на наемника в тридцати метрах от машины с гранатометом в руках. Он устанавливает его на плечо. Время для Моника замедляется. Краем глаза он улавливает поворот водителя, его лицо искажается, но не в страхе, а в яром отчаянии. — Босс, на пол! Выпущенная граната со свистом проносится мимо Майбаха, угодив прямо во внедорожник в кювете. Машина взрывается, ослепительная вспышка озаряет туман, куски металла и обугленные обломки разлетаются по асфальту. Ударная волна бьет по Мерседесу, заставляя его подпрыгнуть на месте. На секунду все погружается в наводящую страх тишину, нарушаемую лишь треском огня. Момент, и раздается нарастающий рев мотора. Из остатков тумана и окружившего все в округе дыма, нарушая все планы наемников, на полной скорости вылетает фура. Она на прямую таранит две, стоящие впереди такие же, отшвыривая их без особого усилия по сторонам, словно игрушки. — Заводи мотор, — рычит Кристиан, открывая пассажирскую дверь. — Адриан, сюда. К машине подбегает уцелевший телохранитель. Запрыгивает в салон, ловко закрывая за собой дверь. Двигатель, что чудом уцелел, ревет до оглушения. Мерседес тут же срывается с места, пробираясь сквозь завесу дыма и огня. Кристиан вытирает капли крови с лица, ощущая пульсирующую боль в районе плеча. Небольшой осколок стекла порезал дорогую, костюмную ткань. Он надавливает на рану пальцем, пока кровь не начинает стекать по нему. — Сколько наших осталось? — Только я, — цедит Адриан, зажавший бедро рукой. — Первый кортеж мертв. Второй цел в составе одного, — докладывает парень. Мерседес, покрытый сажей, вмятинами и паутиной трещин на стеклах, мчится по пустынным утренним улицам Майами скрываясь в тумане, что из укрытия превратился в союзника. Адриан тяжело хрипит, его побледневшее лицо от потери крови, кривится с каждым пульсом в ногу. Он давит на открытую рану двумя руками, хоть как-то пережимая нескончаемый поток крови. — Все чисто, господин, — водитель давит педаль газа в пол, наблюдая за пассажирами на задних сидениях. Моник молчит. Он уже успел достать свой телефон. Его окровавленные от порезов пальцы, быстро набирают номер. Голос низок, ровен и обезличенно-спокоен, как поверхность водоема перед бурей. — Координаты высланы, пулевое ранение, потеря крови, — парень поглядывает на своего союзника по левую от него руку. — Без лишних вопросов. Ни приветствия, ни прощания, только отчет и сброс звонка. Второй звонок уже поступает на телефон Кристиана. — На скоростной трассе потеряны два внедорожника. Кортеж ястреба-один мертв полным составом, ястреб-два выжил в составе одного человека. Это Адриан, — Моник раздраженно потирает переносицу. — Найти и доставить мне на стол всех, кто был там до заката. Всех поднять! Режим «Цитадель»! Через пару минут машина выезжает на безлюдную часть трассы. Еще какое-то время все едут под тихие стоны Адриана, но эту пытку прерывает резкое торможение шин об асфальт. Майбах съезжает с дороги, поворачивает в сторону ничем не примечательного промышленного ангара. — Еще немного, — Моник подхватывает друга, поднимая его на себе. — Потерпи. Водитель помогает всем выйти из авто, бросая его прямо у входа. Молодые люди врываются в обитель чистоты и стерильности, словно в операционную. Всех подхватывает профессиональная медицинская команда, и усаживает каждого на кушетки. Пока врачи обрабатывают пулевое ранение на бедре Адриана, и накладывают швы Кристиану на плечо, он, отвернувшись от всех стоит и смотрит на экраны, куда стекаются первые отчеты с места события. — Босс, это не местные, — кричит один из сотрудников за мониторами. — Оружие отмытое, тактика слишком быстрая, а натиск жестокий. Кажется их наняли для передачи сообщения. — Какой наш дальнейший шаг? — вопрошает еще один из сотрудников рядом. — Вы еще спрашиваете меня какой наш дальнейший шаг? — парень обводит всех присутствующих своим свирепым взглядом, обрушивая ледяной ураган. — Мы отвечаем наступлением! Я не просто получил сообщение. Я прочитал его, и мне не понравился тон. Я хочу знать кто этот сукин сын. И я хочу лично отправить ему ответную открытку с головами всех его наемников.

***

В кабинете стоит гробовая тишина. Ход стрелок от часов медленно перебирают деление за делением, отсчитывая секунды. Город просыпается. Кристиан крутит в руке простерилизованный кусок стекла, который пару часов назад достали из его плеча. Он сжимает его до проявления кровавого следа в ладони. Горячая капля падает на отполированный древесный стол. Сознание потихоньку покидает Моника, ведь то, что сейчас больше всего он желает — недоступно и неизвестно ему. День скорби по любимому старшему брата пошел насмарку. Помутневший взгляд падает на фото на столе — он и Джош, мальчики с улыбками до ушей держат друг друга за плечи. Ярость в глазах Кристиана смешивается с тоской. — Прости, что не приехал. От мыслей парня отвлекает вибрирующий на столе телефон. Это отец. Его губы искривляются в хищный оскал, пока он читает имя на экране. — Чего хотел, — равнодушно кидает Моник, отвечая на звонок. — Мне доложили об обстановке, — начинает мужчина. — Мое мнение . — Мне не интересно твое мнение, но валяй. — Кристиан, я сразу предупредил тебя о возможных последствия твоего раннего выезда за город, — на другом конце телефонной трубки голос слегка содрогается, произнося имя. — Я хочу тебе лучшего... Вам. — Кому нам? — вены на руках пухнут от злости. Руки собираются в кулаки. — Не смей звонить мне и разговаривать со мной о моем брате. Лучше позаботься о своей нынешней семье, — младший Моник уже собирается сбросить вызов, как вдруг прерывает сам себя, — И не смей лезть в мое расследование, в противном случае первым подозреваемым будешь ты.    Вызов завершается.