III

Ей нравится наблюдать за тем, как поздним вечером за окном только начинает садиться солнце. Томным, тяжелым лучом опускается сквозь горизонт. На улице засыпает все живое. Солнечные лучи становятся тусклее с каждой минутой, некоторые попадают на всевозможные стеллажи с книгами в библиотеке. Через небольшие створки окон в здание проникает приятный свежий воздух. — Не понравился цвет, котик? — спросил парень у рядом сидящей с ним девушки, которая беспощадно сдирала свой маникюр. — Я думаю, он выглядел неплохо. — Думаешь? Мне кажется, он мне совсем не подходит. — Ну, почему бы и нет? Он довольно милый, — парень оглядывается по сторонам и замечает девушку, что сидит с ним за одним столом. Хлоя Мари-Шантель царственно восседала в глубоком, библиотечном кресле в самом углу стола, поближе к панорамным окнам. Уткнувшись в конспекты по французской литературе, девушка сосредоточенно изучала каждый, поправляя свой небрежный пучок. Загадочная и неуловимая Хлоя подобна дымке от сигарет, что хранятся в её изящном, расписанном многочисленными белыми цветами, металлическом портсигаре, который когда-то достался ей по наследству от бабушки. Стоит незадачливому наблюдателю отвернуться, как она исчезает, не оставив и следа за собой. Нежные светло-русые локоны всегда обрамляет какой-нибудь незамысловатый ободок или запутаны в неряшливом пучке. Глаза сравнивают с не менее яркой подвеской зеленого цвета на шее: «Это жадеит» — часто повторяла она, когда люди в очередной раз ссылались на маленький камень в золотом плетении. Тоже наследство, но уже от отца с жутким посылом обещания хранить себя до появления мужа. Все это, вкупе с бледной кожей придавало ей смертельно прекрасный вид. — Выглядишь уставшей. Наконец девушка отрывается от своих записей, что она с тоскливостью разглядывала, и смотрит на ребят, что сидят рядом. — Выдалась тяжелая смена, — девушка устало улыбнулась. — Я еще не успела подготовиться к занятию. — Хватит корпеть над дневниками Бодлера, — одногруппник показывает на свою подругу, которая до сих пор рассматривает ногти. — Лучше сходим с кафе за мой счет, я настаиваю. — Стефан прав, — девушка протягивает тонкую руку вперед и застывает в ожидание ответа. Мари-Шантель еще пару секунд осматривает протянутое запястье, после чего слегка сжимает его. — По моему субъективному мнению, если оно интересно, красный больше подошел бы, — Хлоя придерживает ладонь своей знакомой, пока второй указывает на ногти. — Я так и думала, — на выдохе произносит девушка и устало падает на спинку стула. — Так мы куда-нибудь пойдем? Или я опять мешаю вам учиться? — Стефан, в знак капитуляции, поднимает руки. Хлоя лишь недовольно вскидывает бровь. — Вы такие скучные. На одном природном обаяние вы не вывезете, — парнишка улыбнулся словно яркое солнышко за окном. Парень выглядит словно щенок. Каштановые волосы, большие, щенячьи глаза шоколадного оттенка. Яркая улыбка. — Мое природное обаяние сегодня поминутно расписано. Ему предстоит очаровывать кофемашину и ночную смену, — Бейли раздражённо укрыла ладонью глаза. На этот раз Хлоя слегка ухмыльнулась, возвращаясь к своим учебникам и конспектам. Девушка всегда носила с собой целую кучу разноцветных маркеров, ручек и карандашей. Но даже сейчас ей было довольно трудно сосредоточиться на любимом деле. В ее зеленых глазах пряталась, казалось бы целая вселенная — тоска по отчему дому, усталость от вечных ночных смен на работе, и какая-то непрожитая грусть. Мари-Шанталь мастерски умела выстраивать стены, даже между своими друзьями. Шутки и сарказм были ее верным, и проверенным временем оружием, чтобы никому и в голову не пришла мысль о том, что девушка на самом деле утопает в одиночестве, страхе оставаться в неизвестном и чужом ей городе. То ли от скуки, или же от поднявшегося настроения, Хлоя вновь поворачивается к друзьям. С каким-то преувеличенным вздохом, Бейли разваливается в кресле напротив. — Опять твоя кофейня, работа, — девушка стонет от усталости в пустоту. — Когда ты уже бросишь эту дыру? Я могу поговорить с отцом, он... — Нет, Бейли, спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь, — резко, но и в тоже время тихо, не нарушая тишины библиотеки, протараторила Хлоя. — Все в порядке, район хороший и платят много. Взгляд Мари-Шантель на долю секунды стал отстраненным. Она вспомнила свою небольшую квартирку-студию. Ту самую настоящую дыру в неблагополучном районе, которую она с теплом на душе называла домом. Взгляд смягчается и тут же становится насмешливым. Знакомые не обратили на неё внимание, лишь препирались, пуская колкости в сторону друг друга шепотом. — Твое дело, — прерываясь от спора, обращается с Хлое Стефан. — Но давай ты признаешься, что в последнее время ты какая-то... нервная. Как будто с потолка должна сейчас упасть люстра? С тобой точно все в порядке? Вопрос повисает в воздухе грозовой тучей. Как же точно друг попадает в самое уязвимое место Мари-Шантель. Все в порядке? А точно ли так можно сказать? Хлоя чувствует, как по спине бежит табун мурашек от внезапного холода. Нет. Уже на протяжении недели в жизни Мари-Шантель творится какая-то паранормальная чертовщина. Это чувство толком то и невозможно описать, просто страшно и все. Поначалу, все было безобидно. Обычное чувство тревоги, каждая клеточка тела кричала о том, что за ним наблюдают, но хватило пары дней для изменения ситуации. Например, дня два назад на ночной смене в дорогом кафе элитного района было спокойно. Изредка заходили компании из бизнесменов, присаживались и занимались рутинной работой в коворкинг зоне. Все было как обычно. Чашки вымыты, как и сама кофемашина, и девушка уже было собиралась выключить свет в помещение, но ее взгляд упал на одиноко лежавшую книгу в самом дальнем углу кафе. Она была старая, потрепанная и никому не нужная. Решив, что один из посетителей забыл ее и забежит за ней завтра, Хлоя легким прикосновением руки подобрала ее. «Цветы зла». Один из поэтических сборников Шарля Бодлера, которого как раз кстати она сейчас проходила в университете. Нарастающее любопытство взяло верх, и руки инстинктивно начали перелистывать книгу, с характерным шелестом страниц. Вдруг, из книги выпадает белоснежная карточка, больше напоминающая визитку. Хлоя растерялась, подумала: «А вдруг закладка. Я даже не знаю номера страницы, на которой она была». Осторожно присев, девушка подбирает белую карточку, крутя ее в руках. С одной стороны ничего нет, но с другой только пара написанных от руки слов. Почерк изящный, красивый, даже местами угловатый. «Я знаю кто ты». У девушки перехватило дыхание, руки покрыла пелена холода, а лицо побледнело. Первые пару секунд она не подавала вообще признаков жизнь, только и делала, что пронзала белую картонку испепеляющим взглядом. Создавалось ощущение будто в помещении не хватает воздуха. — Какая-то очень злая шутка, — вымолвила Мари-Шантель в пустоту.    На вчерашней ночной смене ситуация повторилась. После закрытия, Мари-Шантель как всегда проходила кофейню взглядом, разыскивая оставшийся мусор. Словно детектор девушка заметила очередную визитку, которую она уже было хотела выкинуть, оставив ее непрочитанной. Но любопытство взяло верх. Будто горячую, Хлоя осторожно переворачивает картонку лицевой стороной ногтями, внимательно вчитываясь в каждое слово.    «Я знаю о твоем укромном местечке». Из потока мыслей Мари-Шантель возвращает рука подруги. Заставляя себя как-то неестественно рассмеяться, девушка протягивает ладонь к той самой книге на столе, двигая ее ближе к собеседникам. — Просто Бодлер, знаешь ли, — Хлоя задумывается. — Он всегда вгоняет в депрессию. Я уже поняла, что «Цветы зла» не самое приятное чтиво перед сладким сном, — книга вновь притягивается тонким запястьем обратно. — Он заставляет чувствовать себя... уязвимой. Она намеренно подобрала такое литературное слово, передавая академическую меланхолию, а не реальный, липкий страх, от которого невозможно отмыться. После последней записки, у себя дома, девушка начала всматриваться на пейзажи, которые открывались из ее окна. Долго всматриваясь в проезжую часть, и в итоге ничего не углядев, Хлоя с усталостью в глазах падала на свой мягкий диван. Стефан и Бейли озадаченно переглянулись, после повернулись в сторону подруги. Девушка ничуть не смутилась, наоборот, она приподняла уголки губ, тепло улыбаясь. — Ну если ты настолько уверена, — Стефан сердито еще раз глядит на Хлою, на что в ответ опять получает улыбку. — Эй, помнишь того парня, о котором я тебе рассказывал на прошлой неделе? Тот с яхтой? — Парень раздраженно поворачивается на сто восемьдесят градусов, с еле уловимым скрипом сиденья, и подозрительно осматривается нет ли кого поблизости, затем складывает руки, расправляет спину и сверлит взглядом в сторону подруг. — Он как раз спрашивал... Девушка лишь кивала, делая вид, что увлеченно слушает, но ее мысли были далеко. Она смотрела в окно, провожая взглядом закатное солнце, невольно сжимая страницы книги. Эта чертова книга и эти проклятые карточка не давали ей покоя. Из под ног Мари-Шантель выбили ту, не самую твердую поверхность, но она нуждалась в ней, а теперь ей страшно. Это точно было предупреждение. Чистое и простое, раскрывающее всю подноготную. — Мне пора, кофе само себя не сварит, — разговор был беспощадно прерван звонким шарканьем ножек кресла. — Офисные клерки, оставшиеся без вечерней дозы кофеина будут рвать и метать, — Хлоя ловко собирает все раскиданные на столе бумажки. С усердием запихивает книгу в сумку и поворачивается к друзьям. — Может мы пойдем с тобой? С тобой точно все в порядке? — Absolument! Со мной все хорошо! Увидимся завтра! — Мари-Шантель спешно отходит от столика в библиотеке, почти скрываясь за массивами стеллажей. — Я напишу вам после смены! — выкрикивает девушка напоследок и скрывается. Пулей вылетев из библиотеки, улыбка соскальзывает с нежного лица. Оставив после себя усталость и апатию. Коридор на удивление был еще наполнен студентами, хотя на улице уже темнело. Хлою преследовало чувство, что за ней наблюдают, но каждый раз оборачиваясь, никого не замечала, лишь студенты, болтающие на свои темы. Возможно у нее уже развилась паранойя из-за района, в котором она живет. Лишняя осмотрительность не помешает. На улице свежо, даже прохладно. Ночной воздух уже обжигает собой девичьи щеки, покрывая их легким румянцем. Девушка бежит вдоль дороги, останавливаясь на автобусной остановке. Впереди ее ждет еще одна спокойная, рабочая смена. По крайней мере, Хлоя заставляет себя так думать.

***

Студия в неблагополучном районе Майами была ее единственным убежищем, с тех пор как она сбежала из отчего дома во Франции. Побегом это вряд ли можно назвать, скорее сепарация от родителей, от их строгого контроля за жизнью, по их мнению, еще совсем юной девы. Никто из них, кроме бабушки, не знал, что Мари-Шантель, наследница именитого рода живет в захолустье в Майами, зарабатывает гроши, совершенно не прикасаясь к высланным деньгам. Родители не забыли про нее. Вечно названивают, даже приезжают, но не сюда, а в дом Бейли Ричел. Хлоя попросила свою подругу притворяться, что она живет в одной из ее гостевых комнат в доме, пока та из раза в раз повторяет, что добром все это не кончится. Рано или поздно им придется столкнуться со всей тяжестью правды, но не сейчас. Еще рано. Поднявшись по скрипучей лестнице, Хлое с трудом удается вставить ключ в замочную скважину, но дверь поддается ей подозрительно легко. Мари-Шантель дергает ручку, и дверь не издает щелчка. Она уже приоткрыта. Лед пробигает по спине. Ноги становятся ватными, а руки лихорадочно трясутся. Толкнув ногой дверь, девушка отсторожно приоткрывает ее, вглядываясь во внутрь. Темно и слишком тихо. Аккуратно нащупав выключатель, Мари-Шантель щелкает по нему всей ладонью. Входная дверь открывается настежь, и Хлоя замирает. Ее маленький мир, ее «дыра», ее убежище было уничтожено. На полу валяются распоротые по швам подушки от недавно купленного в рассрочку дивана. Повсюду белое перо, словно снег. Ящики комода вывалены, вся одежда разбросана. Пара банок с любимым чаем в дребезги разбиты, смешавшись с листовым чаем внутри них. Сердце бешено колотится. Ком размером с кулак застревает в горле. Кто? Зачем? В этом месте уж точно нет ничего ценного. Все деньги, что постоянно отправлялись родителями, лежат на счету в банке. Они точно в безопасности.     Этот кто-то знает о ее маленьком, скрытом от посторонних глаз, мирке, и этот кто-то явно не шутил, оставляя ту записку. Хлоя, еле перебирая с ноги на ногу, спускается к дивану, усыпанному перьями. Снимает капюшон и поправляет свои волосы. Мари-Шантель бросает мечущийся взгляд на обстановку вокруг. Взгляд быстро подмечает единственную не тронутую вещь во всем этом хаосе. На столике, возле двери стояла полураскрытая книга, с аккуратно прислоненной к ней визитной карточкой. Это больше похоже все на одну большую шутку, нежели на правду. В порыве гнева, девушка подбегает к ней, игнорируя картонку. «Цветы зла». Еще один экземпляр той же книги. Пальцы судорожно приподнимают визитку. Как и в прошлый раз на ней нет опознавательных знаков, ни номера, ни имени, только угловатый почерк. «Перестань копать под меня». Мари-Шантель медленно подняла карточку. Внутри все сжалось в тугой, холодный узел. Она обвела дрожащим взглядом разгром, глубоко вдохнула. В воздухе витает еле заметный запах чужого присутствия и насилия. Интересный мужской парфюм. Вместо подступающих слез, на лице мелькает что-то острое и решительное — упрямство. Методично, словно читая мантру, мари-Шантель с каменным лицом начинает разбирать разбросанные повсюду вещи. Среди обломков она подбирает раскиданные рабочие вещи, бережно стряхивая с них осколки и перья. У зеркала Хлоя поправляет волосы, распуская их, оставляя небрежную укладку. Снимает свитер, оголяя нежную грудь. Вместо него надевает бесформенную рабочую футболку, а сверху такую же безразмерную ветровку. Плечи расправляются, пока девушка смотрит на свое бледное отражение в зеркале. Кто бы это ни был, он хотел ее напугать. Хотел, чтобы она замолчала и сбежала. Значит нет никакого другого правильного пути, есть только правда, которую она поклялась найти и сохранить. Для Джоша. Выйдя из квартиры, и заперев за собой дверь, Мари-Шантель ловко спустилась по лестнице вниз. Воздух стал еще холоднее на ночной неоновой улице. Она не пошла к друзьям, не позвонила в полицию. Путь до работы был невыносим. Каждый огонек, звук, каждая падающая тень, ощущалась совершенно иначе. Тот кто это сделал ожидал увидеть Хлою в слезах, полностью разбитой, но найдет только волю, выкованную из стали и холодную ярость в глубине души. Теперь ее оружие не только память о возлюбленном, но и личная обида. Они вломились в ее дом. Теперь это и ее война.

***

Информация пришла после обеденного времени, на перерыве между совещаниями. Как всегда обрывком, вшитая в сухой отчет среди прочего цифрового шума. «Хлоя Мари-Шантель. Гражданка Франции. Студентка по обмену. Зачислена три недели назад. Общалась с Джошуа Моником во время его последней поездки в Париж. Единственный найденный контакт». Для Кристиана этого было вполне достаточно. «Общалась». Это слово могло означать что угодно — от мимолетной улыбки до многомесячного страстного романа. Но для него, вынужденного целый год, изо дня в день копаться в прахе прошлого, это был первый луч света в абсолютно кромешной тьме. Поначалу, он просто хотел ее запугать, в надежде, что девушка сдастся и покинет Майами первым же рейсом. Но Хлоя не отступала. Рыла, словно крот информацию о Джошуа Монике, пытаясь что-то найти. Она точно знает. Приказ разгромить квартиру бедной девушки, и превратить ее в хаос был отдан спустя неделю, после получения отчета. Моник, ждал. Ждал каждую божью ночь, всматривался в окно девушки, созерцая, как та невинно расхаживает по квартире в одном нижнем белье, как голая выходит из душа, впитывая воду с волос полотенцем. Как она, зная об угрозе, смотрела на него каждый вечер в окно, но не могла увидеть. Это была его добыча. Слишком ценная. Слишком личная. Он выследил ее сам. Жизнь Мари-Шантель оказалась до безобразия предсказуемой. Университет, дешевая студия в не самом благополучном районе Майами и работа. Всегда одна и та же работа, постоянно одни и те же ночные смены. Она была готова проводить свои вечера, моя кружки и пытаясь учиться между заказами. Именно там Кристиан Моник решил нанести свой первый удар, открыв на девушку самую настоящую охоту. Он вошел не как призрак, а как его тень. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, отсекая шум улицы. В кофейне стоял запах жареных зерен в перемешку с одиночеством. Уже было поздно, посетителей не было. За стойкой в центре, спиной к нему стояла она. Хрупкая, слишком хрупкая для мира, в который сейчас ее утянет Кристиан без возможности выбраться. Это болото, из которого еще никому не удалось найти пути назад. Светлые волосы небрежно спадали на напряженные от усталости плечи. С особым усердием, моя посуду, Мари-Шантель услышала его шаги и обернулась. Почти механически, девушка, не обратив на него внимания, здоровается. — Добрый вечер, что будете... Недосказанная фраза застыла на губах. Ее глаза, зеленые, округлившиеся от волнения, встретились с мутно-голубым взглядом напротив. В глазах Хлои не было страха, было что-то более интересное и манящее, животное понимание угрозы. Она могла только догадываться о персоне человека напротив, но животные инстинкты подсказывали ей, что это тот самый — отправитель записок. Мари-Шантель подмечает множество золотых колец, корки от засохшей крови, маску на лице, покрывающую половину лица, оставляя только взгляд. Он небрежно шарится в карманах черного пальто, потирает шею, задевая золотую серьгу в ухе, сверкнувшую при искусственном освещение, и наконец достает идеально-белоснежную визитку, передавая её прямо на стойку возле девушки. — Хлоя Мари-Шантель.    Он не задает вопроса, просто и легко констатирует факт леденяще тихим голосом. Взгляд спускается ниже, и он подмечает, как глоток застревает у нее в горле, как пальцы добела сжимают мокрую, мыльную губку.     — Мы закрываемся, — голос предательски дрожит. Не так она собиралась отвечать на натиск незнакомца.    — Для меня ты всегда открыта, — Моник делает медленный шаг вперед, сокращая и без того короткую дистанцию. Теперь между ними только стойка для заказа.    Леденящий взгляд бегло пробегается по убогой, на его взгляд, кофейне, губы искривляются в легкой, презрительной усмешке.     — К сожалению, Джош всегда был склонен к... благотворительности, — подбирать слова у него получается хуже всего. — Находить и подкармливать забавных зверушек, превращая их в трофеи, было его любимым занятием. Только вот, он никогда не привозил их с собой.    Щеки девушки с каждой секундой покрывались багровым румянцем все сильнее. В этот самый момент в голове сложился пазл. Это брат Джошуа — Кристиан, о котором старший с трепетом рассказывал. Этот мужчина попадает точно в цель, и его это ничуть не волнует. Он видит ее залившуюся красками гладкую кожу.     — Убирайся.    Хватает протянутой руки для того, чтобы  напугать Хлою. Парень наклоняется, и облокачивается на стойку. Мари-Шантель не ожидала такого маневра, поэтому, испугавшись, делает пару коротких шагов назад и врезается в кофемашину. Дыхание учащается, воздуха мучительно не хватает. Где-то отдаленно летают нотки мужского одеколона, которые легко уловить, когда практически на расстоянии вытянутой руки стоит их первопричина.     — Ты что-то знаешь. И хочешь ты этого или нет — расскажешь мне все. Просто вопрос — как именно это произойдет. За чашкой кофе... — Моник наклоняется еще ближе и шепотом, полным сладкой, смертельной угрозы продолжает. — Или в багажнике моей машины?    Хлое вновь пришлось столкнуться со всей тяжестью взгляда незнакомого парня, что уже кажется просверлил в ней дыру.    — Выбор, Mon ange, за тобой. Но он будет сделан сейчас. Напевая мелодию, парень не спеша удаляется в сторону выхода и резко тормозит возле него, чуть ли не ложась на дверной косяк , оставляя Хлою наедине со своими мыслями. — Жду ответа до следующего утра.    Кристиан разворачивается и выходит, оставляя девушку одну в ярко освещенной кофейне, дрожащую, напуганную и впервые по настоящему одинокую. Сердце бешено колотится где-то в горле, отдаваясь в висках неровными ударами. Это уже не была абстрактная угроза, не призрачная из-за угла опасность. Это был он. Кристиан Моник. Из плоти и крови, с холодным взглядом, тихим, низким голосом, который сводил с ума. От него пахло дорогим кожаным салоном и властью. Все как описывал его брат.    Усталость и страх кристаллизировались во что-то острое, твердое и яростное. Гнев. Хлоя не для того бежала от собственной семьи, не для того ночами ворочалась без сна, пытаясь собрать в одно целое обрывки тайны, которую поведал ей Джош, чтобы этот... это подобие бога одним своим появлением заставило ее сломаться.     Выйдя на ночную улицу, воздух своей прохладой остудил пылающий костер внутри Хлои. Она оглянулась, вглядываясь в тени, ожидая увидеть его силуэт, черный автомобиль или же чей-нибудь пристальный взгляд. Но улица совершенно пуста. Он дал ей понять, что может появиться в любой момент, где угодно.     Возвращаясь к стойке заказов, Мари-Шантель замечает клочок белого картона.    «Ты не спрячешься, petit menteur».