28. В подземелье Оболенки

Ожидание. Оно бывает разным. Можно ждать приятного свидания, когда сердце влюбленного с каждой проходящей минутой стучит все сильнее. Экзамена, когда наконец, разрешится, насколько хорошо освоил пройденный материал экзаменуемый. Обвиняемому — суда, мандражируя перед вынесением вердикта. Женщине в положении — рождения ребенка, предвкушая кардинальные жизненные изменения. Можно ждать казни в камере смертников...

На что было похоже ожидание похода в Оболенское подземелье, я понять не могла. Трепетное волнение, предвкушение чего-то важного, страх (чего кривить душой?) и доля азарта. Весь следующий день я думала только о конце занятий, который никак не хотел приближаться. Последней парой была как раз философия средних веков у Смирнова. Я давно не помогала ему с подготовкой к занятиям, и только сейчас поняла, как волнуюсь за своего Индюка.

— Куда ты так летишь, Лерка? — едва поспевая за мной, вопросила Арина, пытавшаяся весь день меня разговорить и раздражаясь, что я ухожу в свои мысли.— Не хочу опоздать на пару к Арсению. И так много пропустила. Даже не знаю, какая сейчас тема, — чуть замедляя шаг, давая подруге меня нагнать, ответила я.— Вроде как спор Росцеллина и Ансельма... Как я поняла, — пожала плечами девушка и обиженно надулась. — Романов последнее время говорит загадками. И нас уже достал.— Как это? — резко остановившись, нахмурилась я.— Пока тебя не было, он сменил методику преподавания: теперь не читает скучные лекции, а спрашивает нас. Как он выражается, проверяет знания... Каждую пару.

А это было уже интересно, и я снова заторопилась в аудиторию. Смирнов пришел ровно к началу занятия, окинул студентов строгим взглядом и встал за кафедру.

— Господа студенты, добрый день! Продолжим цикл занятий. Для отсутствующих в последние дни, поясню, — он взглянул на меня, от чего я непроизвольно поежилась.

Не знай я, что он никакой не профессор, ни за что бы не усомнилась. Слишком уж Индюк вжился в роль: взгляд, выправка, тон, которым он говорил. Самый настоящий строгий преподаватель.

— У нас новая методика изучения предмета. Поскольку вы практически дипломированные магистры, то должны уметь представлять материал и находить ответы самостоятельно.— В смысле? — вырвалось у меня, за что я получила еще один суровый преподавательский взгляд и пинок под партой от Милановой.— В прямом, Ланская, — вздохнул Индюк и закатил глаза, демонстрируя всему курсу, как устал от глупых вопросов. — Я называю этот метод «ролевая игра».

Зря он так окрестил свою методику, потому что по аудитории молниеносно разлетелись смешки. Я обернулась и заметила смеющегося в кулак Нилова. Стоило парню поймать мой взгляд, он игриво изогнул бровь и несильно ударил себя линейкой по руке, демонстрируя свое понятие ролевых игр. Не удержавшись, я тоже хихикнула.

— Я вижу, Нилову весело, — ехидно заметил Смирнов. — Могу уверить вас, Юрий, это совсем не то, что вы предположили. Хотя судя по вам, только такие «ролевые игры» вы и знаете.— Извините, — пробормотал Юрка.— Так вот, Ланская, объясняю вам, поскольку вас долго не было. Занятие будет проходить следующим образом: я прикидываюсь человеком далеким от философии, беру в руки книгу и прошу вас всех объяснять новую тему. Пока не буду удовлетворен вашими объяснениями, к следующей теме мы не переходим.

Задумка Индюка была настолько гениальной, что я расплылась в улыбке и неосознанно ему кивнула. Лже-преподаватель тут же смутился, но сделал вид, что ничего не произошло и отвернулся от меня.

— Это что еще было? Мне кажется, или ты ему глазки строишь? — прошипела Ринка, которая все прекрасно видела.— Что ты говоришь такое?! — возмутилась я.— О, нет... Ты покраснела.— Ничего подобного.— Как помидор, красная. Надеюсь, ты не запала на своего научрука? А то сидите с ним над дипломом часами... Странным образом в Москву уезжали в одно время. У вас роман?— Не говори глупостей, — прошипела я, понимая, что лучшая подруга не отступится, что чертовки опасно для нас с Димой.— У вас уже что-то было?— С ума сошла?!

Кажется, в этот момент мы говорили слишком громко. Сзади послышался какой-то хруст. Я обернулась и увидела Нилова со сломанным карандашом в руке. Он смотрел на меня с такой злобой, что если бы мог убить взглядом, я бы уже мучилась в предсмертной агонии.

— Так вот почему я не подхожу? — процедил он.— Не неси ерунду! — огрызнулась я. — У Арины слишком богатая фантазия, и давай не будем выяснять отношения на занятиях!— При нем? — довольно громко спросил парень пренебрежительно кивая на преподавателя.— Я тебе ничего не обещала!— Вы совсем охамели?! — Смирнов оказался у наших парт и, скрестив руки на груди, метал гневные взгляды то в меня, то в Юрку. — Нилов, Ланская, вам мало университетских коридоров, вы теперь и на лекциях собираетесь ворковать.— Это не то, о чем вы подумали. Мы обсуждали тему занятия, — опустив взгляд, пробормотала я, надеясь на то, что не разгорится скандал, который погубит нас всех.— Да?! И можно поинтересоваться, какую? — сейчас Индюк смотрел только на меня.— Спор Росцеллина и Ансельма? — я предприняла слабую попытку угадать, но промахнулась.— Нилов, какая тема занятия? — вопросил суровый Арсений Витальевич, продолжая сверлить взглядом меня. Юрка тоже не ответил. — Все с вами обоими ясно. Поступим, как со школьниками: Нилов сейчас возьмет свои вещи и отсядет в другой конец аудитории.

Юрка демонстративно скинул книги, тетрадь и канцелярию в свою сумку. Он нарочито медленно стал подниматься из-за парты, испытывая терпение преподавателя.

— Чтобы я больше не видел вас рядом с Ланской, — строго сказал Дима.— Ревнуете? Боитесь, что уведу? — проходя мимо Смирнова, тихо шепнул Юрка, но я услышала и захотела провалиться сквозь землю.— Нилов, за третьей партой ряда у окна как раз есть место, — игнорируя выпад студента, отчеканил Смирнов. — А вы, Ланская, втягивайтесь в тему. Нагоняйте пропуски.

Этот небольшой инцидент быстро забылся студентами и, как только лже-профессор задал вопрос по теме, все стали бурно обсуждать средневековую философию. Только я чувствовала на себе тяжелый взгляд друга и понимала, что нас ждет серьезный разговор. Когда пара закончилась, я попросила Арину занять мне место в столовой, а сама стала ждать Юрку. Аудитория быстро опустела, но мой друг вместо того, чтобы собираться на обед, пошел прямиком к столу Смирнова. Понимая, что сейчас может произойти, я бросилась к ним, но опоздала.

— Решили запудрить Лере голову? — нависая над преподавательским столом, вопросил отчаянный студент.— Что вы себе позволяете, Нилов? — ледяным тоном спросил Дима.— Вы соблазнили Леру! Прикрываетесь дипломом...— Юра, прекрати! — я подлетела к парню и, схватив его за руку, стала тянуть к выходу.— Держите ваши гормоны в узде, Нилов, — возмутился Смирнов, поднимаясь со стула, демонстрируя нерадивому студенту, что он выше и крепче. — А вы, Ланская, — он повернулся ко мне, — поостереглись бы водить дружбу с такими неуравновешенными мужчинами.— Да ты... — Юрка замахнулся, но Дима ловко поставил блок, и удар пришелся на предплечье.— Мальчик, иди-ка ты отсюда по добру, пока плохо не стало. Моему терпению подходит конец.— Юр, пойдем, — я снова потянула Нилова за руку, но он грубо ее вырвал.— Мой брат...— С твоим братом я как раз и поговорю, так что катись отсюда, — прорычал Смирнов, и я испугалась, что он прибьет Нилова на месте.— Вас уволят за связь со студенткой!— Придурок, у меня с ней нет связи. Она мне совершенно неинтересна!

Нилов выпрямился, как натянутая струна, гордо повесил на плечо сумку и пошел к двери. Я поплелась за ним, но в дверях аудитории парень повернулся и больно ткнул меня пальцем в грудь.

— Преподавательская подстилка!

Он ушел, а я продолжала стоять, как вкопанная, сознавая грубость, которой меня незаслуженно наградили. Ревность ревностью, но в данном случае Нилов перешел все границы.

— Мелкий гад! — прогремел рядом Смирнов.— Поговорю с ним, когда остынет, — вздохнула я.— О чем с ним говорить? Не хочу, чтобы ты приближалась к нему! — сурово сказал Дима, крепко до боли сжимая мои плечи. — Поняла?— Мне больно, — прошипела я.— Прости, — он ослабил хватку. — Не общайся с этим парнем. И не смей расстраиваться, он того не стоит. Ты же не простишь, что он тебя оскорбил?— А чем он лучше тебя? — вдруг разозлилась я. — Ты тоже меня оскорблял и не раз. Не хочу повторять твои слова...— Я — другое дело, — отрезал псевдопреподаватель.— Почему же?— Потому, Лера... Все. Тема закрыта. Иди на обед и через полтора часа жду тебя у себя.

Смирнов демонстративно прошел к шкафу и стал в нем копаться, словно искал что-то жизненно необходимое. Не умел он прятать свое смущение. Громко усмехнувшись, я поправила на плече сумку и оставила Индюка за его бесполезным занятием.

На обеде я не встретила Нилова, Дима тоже решил пропустить общую трапезу. Мне же было только лучше. Плотно перекусив, я поспешила в жилой корпус, чтобы переодеться. Во всех подземельях должно быть сыро и холодно, поэтому я надела теплый спортивный костюм, а с собой взяла пару кроссовок, фонарик, и сменную одежду. Час «икс» приближался, и мне становилось не по себе, поэтому, выйдя на улицу, я помчалась к Диминому коттеджу.

Он открыл дверь как всегда хмурый и, окинув меня критическим взглядом, пропустил в дом. Дима подготовился к нашему приключению не хуже меня — темные джинсы, водолазка, массивные ботинки. Вот только со всем этим образом суперагента никак не вязались белые усики от молока. Невозможно было не рассмеяться.

— Ты чего? — нахмурился майор Смирнов.— Иди сюда, — я взяла мужчину за руку и подвела к большому зеркалу в гостиной. — Любишь молоко?— Это клубничный йогурт, — обиженно проговорил он и хотел стереть усики, но я опередила и стерла их большим пальцем, который тут же машинально облизнула.— И правда йогурт, — улыбнулась я, и заметила, какими дикими глазами наблюдает за мной Индюк. Явно недобрые мысли у него возникли от моих действий... Послал бы он к черту свои принципы, тогда нам обоим было бы легче, но он оставался стойким оловянным солдатиком.

— Нам пора, — тихо сказал Смирнов и отошел, словно меня боялся.— Идем, — кивнула я и открыла Диме вход за тем самым зеркалом, в которое смотрелись.

Добравшись до железной двери, Смирнов опустился на корточки и стал внимательно осматривать замок. Я в нетерпении переминалась с ноги на ногу, а он, словно издеваясь, ничего не говорил.

— Дай мне минут сорок, — наконец сказал он.— Справишься за сорок минут? — удивилась я.— Сомневаешься? — усмехнулся ФСБшник.

Диме действительно хватило сорока минут, чтобы открыть замок. Он орудовал какими-то немыслимыми инструментами — чем-то вроде длинной спицы, отвертки и тонкого винта. Дверь медленно открылась, и Смирнов осветил фонариком темноту. Это было что-то вроде коридора. С одной стороны он заворачивал вправо, с другой — влево. И там, и там можно было разглядеть слабый свет.

— Идем? — спросил Дима.— Да, — ответила я, но голос дрогнул, выдавая мой страх.— Я могу сам...— Нет. Я с тобой, — на этот раз более решительно ответила я.

Смирнов вручил мне свой фонарь, а сам взял другой, и мы медленно двинулись вперед. Это было самое настоящее подземелье, о каких пишут в приключенческих романах — сырое, холодное, с неприятным затхлым воздухом. Каменные стены с неровной кладкой выдавали немаленький возраст постройки. Скорее всего, подземелье сооружалось тогда, когда и сама Оболенка.

Мы завернули за угол и оказались в другом, на этот раз длинном коридоре с множеством ответвлений. Он слабо освещался небольшими лампами, расположенными под потолком на достаточно большом друг от друга расстоянии. Скорее всего, это не было основным освещением, потому что на стенах висели и большие фонари, но сейчас они не горели. Дима достал клубок ниток и выплюнул в руку жвачку, которую жевал. Он приклеил конец нити к полу у нашего поворота и пошел вперед, разматывая клубок.

— Нить Ариадны? — усмехнулась я.— Есть предложения лучше? Лично я не хочу здесь заблудиться, — обиженно ответил Индюк.— Извини, я не в обиду тебе...— Иди сюда, Лер.

Я подошла к Смирнову, и он полез во внутренний карман куртки, достал какой-то темный предмет и вложил мне в ладонь.

— Что это? — нахмурилась я и посмотрела на электрошокер в моей руке.— Пользоваться умеешь?— Для чего?— Ну, мало ли... Мы не знаем, кого встретим в этих катакомбах.— А что, ФСБ вооружают этим? — усмехнулась я, пряча шокер в карман толстовки. Цокнув языком, Смирнов закатил глаза, а потом взял мою руку и просунул ее себе под куртку, позволяя нащупать пистолет. Но меня куда больше оружия интересовало его горячее тело, поэтому вместо того, чтобы отстраниться, я протиснула руку дальше, скользнув ладошкой по его спине.— Ланская, ты что удумала? — ошарашено вопросил он, словно я не обняла его, а попыталась изнасиловать.— Просто захотела почувствовать рядом с собой сильного мужчину, с которым нечего бояться, — глядя ему прямо в глаза, заявила я.— Ты уже убедилась, что у меня есть оружие, так что идем, Лера.

Индюк отстранился, сделал пару шагов, а потом, вздохнув, повернулся ко мне и взял за руку. Он переплел наши пальцы и повел в глубь коридора, освещая фонариком пол, стены, другие проходы и изредка встречающиеся двери, точно такие, как в доме отца и Смирнова. Значит, я была права. Под Оболенкой есть подземное сообщение.

Мы прошли до конца коридора и оказались у развилки. Как девушке, Дима предложил мне выбрать, куда идти, и я указала вправо. Там был точно такой же слабо освещенный коридор с точно такими же ответвлениями. А где-то вдалеке мы увидели свет, более яркий, чем здесь. Дима выключил свой фонарь, я последовала его примеру, и мы стали продвигаться вперед. За следующим углом было что-то вроде просторного холла. Мы вышли в него и первое, что бросилось в глаза — широкая железная дверь. Она отличалась от тех, что мы видели раньше — в два раза шире, с кодовым замком и небольшим окошком, напоминающем иллюминатор.

— Я загляну, — шепнул Дима и сделал шаг, как раздался щелчок, и дверь стала медленно открываться.