4 Глава

Когда я вошла, папа не спросил из зала, я ли это. Вместо этого он вышел в прихожую, помог мне снять куртку и повесил ее на вешалку.

         Это необычное поведение заставило меня пристально посмотреть на него. Он выдержал мой взгляд, но и после этого не ушел, а остался стоять напротив, облокотившись на дверную притолоку. Что-то в нем неуловимо изменилось. То, как он вошел. То, как он стоял. Как он спросил:

        - Где ты была так поздно?

        В обычно уверенном, спокойном голосе проступила какая-то тихая нежность. Как будто мягкой поступью из тела вышел краешек души.

         -  Закрывала архив по Наташиной просьбе. Пап, я очень устала.

         Это было даже больше, чем правда.

         В эти мгновения усталость была мною.

         Я медленно обошла его и прошла в зал. Он пришел за мной.

         - Откуда ты знаешь Сашу Маркелова?

         - Вчера случайно познакомились, – лаконично ответила я, опустив детали знакомства.

        У меня было чувство, что с тех пор прошло несколько лет.

        - Он звонил мне сегодня.

        Я боялась этого разговора. Не хотела его. Но нужно было, наконец, расставить все точки над «и». Я помолчала, потом все-таки спросила:

        - Что он сказал? Чего хотел?

        Хотя все уже знала.

        - Хотел узнать, виноват ли я в гибели его брата.

        - А ты виноват?

        Я посмотрела отцу прямо в глаза. Еще никогда в жизни я не задавала ему столь серьезного вопроса.

      - Марта. Ты должна понять. Этот парень, Костя, не был болен. Перед призывом в армию его мать приходила ко мне. Говорила о том, что он очень легкоранимый, чувствительный, тонкий человек. Словом, не от мира сего. Что в армии он погибнет. Сказала, что сердцем это чувствует. Предлагала деньги. Марта! Да, это была тонкая, поэтическая личность, очень одухотворенная. Но это не диагноз! Понимаешь?! Я обследовал его, и заявил: призывник здоров. Он должен служить. И будет служить!

        Прямо Глеб Жеглов. Я почувствовала легкую тошноту.

        - Ну, а потом его послали куда-то в горячую точку, где он погиб в первом же бою. Его мать звонила мне и обвиняла в смерти парня, говорила, что он был нездоров, а я не выявил болезни. Потом мне сказали, что у нее после этого несчастья что-то случилось с головой. А сегодня позвонил ее сын. Этот Саша. Я ему все объяснил. Что его брат был личностью с тонкой психологической структурой, но больным он не был. Я не мог поступить иначе.

        - Он тебе поверил? – с надеждой спросила я. Отец пожал плечами.

        - Мне кажется, поверил.

        Воцарилась тишина. Мне показалось, что она имеет цвет -  блестящий черный цвет. Антрацитовый.

        - Марта, – сказал отец, взвешивая каждое слово, - Это просто трагическое стечение обстоятельств. Я помню этого парня. С диагнозом я не ошибся. И с точки зрения своего гражданского долга поступил правильно. Мне не в чем себя винить.

        И голос снова был уверенный. Но не совсем.

        И это мешало мне поверить ему до конца.

        Он повернулся и ушел в кухню. Я пошла за ним. Встала в дверях. Посмотрела ему в спину. Наверно, взгляд жег ему спину. Он  обернулся.

         - Папа! – я почувствовала, что изнутри меня распирает невыносимая черная боль, и что она вот-вот разнесет меня в клочья. Если он не ответит, я умру. – Ты правда ни в чем не виноват?

     Он подошел совсем близко, посмотрел мне в глаза, и его взгляд словно прошел сквозь меня, разворошив по пути все органы. Навылет – как пуля.

         - Если кто-то и должен мне верить, то это ты. – Он повернулся и опять собирался уйти, но я догнала его и обняла. И молча прижалась к нему.

         Господи, спаси нас!