Глава 7

Нельзя навечно оставаться одиноким, ведь где-то рядом такой же человек.(Амели)

Мы провалялись почти целый день. Мне казалось, что я нашла свой маленький рай. Хотелось забыть про уговор с братом, наплевать на него и остаться здесь. Однако я быстро отгоняла эти назойливые мысли, размышляя о том, что, верно, все наложницы до безумства хотят этого.

- И скольких невинных девушек ты сюда привел? - поинтересовалась я, немного отстраняясь от него, чтобы видеть выражение его лица.

В этот раз его лицо выглядело совершенно по-другому. Обычно черные, отдающие алым блеском глаза были намного светлее. А плотно сжатые губы, которые почти постоянно помнили вкус вина, были куда более притягательными. Император вздохнул и ответил с некой неохотой.

- С недавних пор вход сюда запрещен любой из жен и наложниц.

Я подняла на него глаза, но не решилась задать никакой другой вопрос, кроме как, почему?

- Я пробовал сблизиться со многими, насколько тебе известно, - с ухмылкой произнес он. - Но все из них были для меня чужими. Им нужны были либо деньги, либо власть, либо мое тело. Ни разу не я.

- А я?

- Что ты? - ухмыляясь, спросил он, и по его игривому блеску в глазах можно было догадаться, чего именно он ждет.

- С чего ты взял, что я лучше их, и благодаря какой милости я нахожусь в твоей комнате? - равнодушно спросила я.

Император не стал отвечать. Он не спеша встал с кровати, прошел по направлению к банной комнате, но остановился на полпути.

- Хочу кое-что тебе показать.

Одевшись, мы вышли из его комнаты. Увядавшее солнце освещало путь теплыми желтыми красками, раскрашивая горизонт в удивительные цвета. Большие панорамные окна делали весь коридор особенным, словно во сне. На мне были новые вещи, и ткани в них было куда больше, чем обычно. К чему бы это?

Император шел впереди, ступая босыми ногами по холодному мраморному полу, впрочем, как и я. Солнце вплеталось в его волосы, играя с цветом отдельных прядей. Я шла за ним, легко переступая с одной ноги на другую. Все мои задумки и идеи казались мне теперь ненужными, так что я практически забыла, в какое время должна отойти от этого сна.

Мы не произносили ни слова. После коридора, мы спустились по темным ступенькам куда-то вниз и по прямой, а после массивной, запертой на ключ двери, вышли на улицу. Видимо, это был черный выход.

Передо мной оказались вовсе не стены дворца, не домики, расположенные в хаотичном порядке, и даже не мощеные улочки, которые я, собственно, и ожидала увидеть. Перед глазами предстал практически бескрайний лес, поля и горизонт, с нависающим над ним солнцем. Я ахнула.

Однако наш путь на этом не закончился. Император повел меня дальше. Куда-то в сторону, где из-за крыши тайного хода во дворец, я не могла разглядеть возвышения. Не спеша поднимаясь по ним, я рассматривала открывающийся вид. Поднявшись на определенную высоту по пологому склону, усаженному деревьями и кустарниками, я обернулась. Тогда, я увидела то, что ожидала: дворец во всей его красе. Только приехав сюда, он показался мне разительно отличавшимся от серого домика самопровозглашенного отца. Сейчас же я смогла различить в нем некую степень красоты.

Неожиданно его холодная рука коснулась моей. Я вздрогнула и подняла глаза. Император показал на небольшой ручей, куда бы я точно упала, засмотревшись на город свысока. Прозрачная вода неспешно струилась по гладко обточенным камням, очищая их. Несколько стрекоз резкими движениями пролетели вдоль ручья и скрылись за деревом плакучей ивы. Парочка белых бабочек пролетела за стрекозами, играясь и не слишком обращая внимание на окружающий их мир. Я невольно пожалела, что не имею крыльев и непродолжительной, полной беззаботности жизни.

- Готова? - еле слышно спросил он.Я кивнула.

Открыв занавес из ветвей ивы, которые на августовском солнце слегка пожелтели, готовясь к скорой осени, он пропустил меня внутрь. Воздух здесь был пропитан свежестью от недалекого ручейка и прохладного ветерка и наполнялся приятным ароматом от небольших розовых цветов, обвивших несколько кустарников.

Я подняла глаза. Совершенно неожиданно мы оказались на полянке. Уже влажная от вечерней росы трава приятно дотрагивалась до моих босых ног. Но посмотрев дальше, я увидела что-то отдаленно похожее на качели. Император повел меня дальше, по направлению к ним.

Солнце садилось слева от нас. С той стороны, откуда мы пришли. Прямиком за дальний горизонт нескончаемых лесов. Справа также были леса, переходящие порой в поля, усеянные рожью.

- Где мы? - спросила я, подивившись своему голосу, звучавшему совсем по-другому на открытом пространстве.

Император подвел меня намного ближе к тому месту. Здесь и вправду были качели. Они казались мне старыми, с трудом выносящие вес человека, но слишком манящими, чтобы не испытать судьбу.

- Когда-то это было моим любимым местом, - произнес он. - До того как я поклялся, что не приду сюда снова.

Я подошла ближе к качелям и увидела резкий обрыв. Словно потухший вулкан, камни лежали в самом низу, застилая дно некогда сильной реки. Несколько горных потоков еле-еле скатывались по увядавшему устью реки, блестя местами на солнце. Я обернулась и посмотрела на императора, взглядом спрашивая разрешения испытать это. На секунду его губ коснулась мимолетная улыбка и тут же исчезла.

Тем не менее, он не возражал. Император помог мне сесть на качели. Я крепко вцепилась в веревки, так что костяшки скрипнули и побелели от напряжения. Он слегка качнул меня, чем вызвал легкий крик. Мои ноги, мокрые от трав, стал обнимать ветерок, не забывая попеременно с солнцем резвиться в волосах. С каждой секундой качели набирали обороты, мне казалось, я летела, казалось, что еще секунда, и я упаду туда, прямиком на голые камни. Что было бы идеальным завершением столь прекрасного дня.

Я кричала. Теперь уже не от мимолетного страха. Я кричала от удовольствия, подпевая разыгравшемуся ветру, смотря на красно-оранжевые тени, отбрасываемые солнцем на дальние леса и горы. Как бы мне не хотелось закрыть глаза, я не могла. Этот момент, наверно, был самым лучшим, дарующим счастье, которое я не испытывала больше нигде за всю мою непродолжительную жизнь.

Я слышала его голос, зовущий меня. Слышала его смех, и очень скоро я с разбега спрыгнула с качелей, упав на траву. Я глубоко и часто вдыхала этот аромат, я улыбалась и стряхивала прилипшие волосы. Да простит меня Ива за её испорченные старания.

Я увидела глаза императора. Теперь на солнце они были темно янтарными с отблеском красных дуг. Он улыбался.

Внезапно он накрыл мои губы своими и также быстро отстранился, оказавшись рядом. Это вывело меня из запозднившегося сна.

- Ты сам сделал их? - все еще с трудом возвращая дыхание, я смотрела на него.

Он кивнул, не меняя таинственного выражения лица и продолжая смотреть на меня.

- Это прекрасно, - сама от себя не ожидая произнесла я. - Почему ты клялся, что не вернешься сюда?

По его лицу было видно, что отвечать ему не хотелось вовсе.

- Это долгая история, - он что-то достал из кармана, завернутое в белую салфетку. - Хочешь перекусить?

При виде аппетитной буханки хлеба, приготовленной по рецепту миссис Керли, мой живот заурчал. Я вспомнила, что не ела день, а то и больше. Но предостережения доброй старушки и Иветты не позволяли мне отдаться кушанью.

Император, видимо, следя за выражением моего лица и обдумывая причины моего бездействия, догадался, в чем дело.

- Я бы не хотел тебя отравлять, - сказал он, отломив один кусочек и отправив его в рот.

Мне подумалось, что оснований верить Иве у меня ровно столько же, сколько и ему. Да и обстоятельства не позволяли мне отказываться. Я быстро проглотила несколько кусков, любезно предложенных мне императором. Он наблюдал за тем, как я ем, не отводя взгляд. И именно здесь, находясь в теплых августовских объятьях солнца, ветерка и вечерней росы, полулежа на приятной траве и ощущая прохладу уходящего дня, мы понимали друг друга настолько, насколько это было возможно. И все, что происходило здесь и сейчас, было намного дороже и интимнее всего, что когда-либо происходило и будет происходить в кровати. Если одиночество и является для меня счастьем и благословением, то его общество было единственным, что стояло выше.

- Нравится? - спросил он, все также смотря на меня, лежа со мной на теплой земле.

Я кивнула и закрыла глаза.

Через некоторое время, на полянку опустились куда более густые сумерки, наведя почти осенний холод. На небе россыпью появились звезды, хорошо видимые за неимением ни одного искусственного света в округе. Я могла пролежать здесь бессчетное количество времени, согласившись отойти в мир иной в его теплых объятьях и под поцелуем заботливой полной луны. Мне не хотелось уходить, однако это представлялось невозможным.

- Отпусти меня, - сказала я, подразумевая мое последнее прощание.

Он внимательно разглядывал меня, а после сказал то, что где-то в глубине души я и ожидала услышать.

- Чтобы убить Фредерика, необязательно на веки прощаться со мной. Я могу тебе помочь.

Мне нравилось его общество, нравилось быть с ним, и нравился даже сам он, как человек. Но я не доверяла ему, просто не могла. Детство дало довольно простой в объяснениях урок. Даже близкие могут обмануть и предать. И помощь от него была наименьшим, что мне требовалось, и другого выхода их этой ситуации я просто не видела.

- Ты не думаешь, что это неправильно - убивать родного отца? - спросила я.

Он с задумчивой улыбкой покачал головой.

- Порой, это единственно верное решение, - он сделал паузу. - Откуда ты знаешь, что он твой отец?

- У тебя довольно догадливая прислуга, - ответила я, и тут же пожалела: он может сделать что угодно.

В голову быстро забрались воспоминания о вчерашней ночи. Я тут же почувствовала укол вины за то, что напрочь забыла лучшего друга.

- Где Кайл? - встрепенулась я.Император усмехнулся.

- Долго же тебе потребовалось времени, чтобы вспомнить о нем. Он в порядке. Наверняка, развлекается с Ивой.

- И тебя это не... - я подбирала верное слово.

- Мне наплевать до тех пор, пока он не с тобой.

Я тут же замолкла, силясь успокоить разгоряченный пульс. Но ни ветер, ни холодная трава не приносили мне блаженного духовного равнодушия. Я заново начинала ощущать давно умерший для меня мир, что казалось мне невозможным. Я тут же поспешила спрятать свои эмоции от их виновника и вновь закрыться в себе.

- В полночь мы должны быть у северных границ, - наигранно равнодушно сказала я.

В полночь, как и требовалось, мы стояли там. Брат не посмел явиться сюда собственной персоной, оставив вместо себя назначенного им полководца. К моему счастью, я была с ним хорошо знакома. Я, почти не смущаясь большого сборища людей, тепло обняла его. Он был то ли моим дядей, то ли еще кем - это было совершенно не важно. Намного важнее было то, что только он поддержал меня после смерти матери.

- Кого ж ты с собой привела то? - спросил он своим низким прокуренным басом, прекрасно подходящим густой бородке на лице. - Неужели, сам Его Величество?

Он сказал это с едва заметным отвращением в голосе. Однако я забеспокоилась: как император воспримет это. Но все мои опасения оказались излишними. Император тут же нашел общий язык с моим давним знакомым и стал у того на счету, как «вежливый, обходительный молодой человек».

- Мой друг, - припозднившись, ответила я.

Мне дали мужскую одежду, как и Саре, еле-еле успевшей приехать на сворованной, по всей видимости, лошади. Она выглядела уставшей и потрепанной. А увидев рядом со мной знакомого ей человека, за которого репутация говорила сама за себя, она вздрогнула и поспешила узнать у меня, что же это значит. Объяснять же оказалось совершенно неуместным после слов императора о том, что мой брат - ее господин - хотел бы, чтобы и он присутствовал при этом.

Скоро мы занялись приготовлениями, и также резко как начали их, так и закончили. Через три дня мы должны были оказаться во дворце Фредерика и решили не тратить настолько нужное нам время. Однако это было далеко не всем, что нам пришлось приготавливать.

- А как же план? - спросил кто-то, но ответить ему никто так и не решился.

Последующая реплика заставила меня вздрогнуть. Это обращение, должна признать, заставляло мое эго трепетать в своей золотой клетке. А произнесенное моим мучителем, оно становилось единственным ключом, способным эту самую клетку открыть.

- Моя госпожа, просим вас, составить план и, - небольшая пауза, во время которой, к его щекам слегка прилила кровь, - повелевать нами.

***

Они, словно немые, игнорировали мою, несколько раз произнесенную просьбу. Но мне нужно было встретиться с Фредериком во что бы то ни стало.

- Простите, не могли бы доложить ему о том, кто я?

Я снова попытала удачу, однако их равнодушный взгляд и плотно сжатая линия губ не предвещали никакого ответа: ни удовлетворительного, ни отрицательного. Мне подумалось, что за деньги, они б обязательно выполнили мое желание.

Внезапно неподалеку послышались приближающиеся шаги. Я взглянула на новоприбывшего. Им оказался добрый на вид мужчина лет двадцати, не обремененный ни жизненным опытом, ни извечной занятостью и равнодушием взрослых. В его глазах играла еще юношеская страсть, свободолюбие, что могло мне существенно помочь. Хоть бы это не оказалось обманом...

- Вы что-то хотели, мисс... - обратился он ко мне.

Мое лицо не было видно целиком из-за длинного черного плаща с капюшоном, который мне выдал мой дядюшка, что играло мне на руку.

- Мария, - произнесла я. - Вернее ее и его дочь.

Его лицо слегка переменилось, но было видно, что далеко не от названного имени. Оно ему ни о чем не говорило.

- Хорошо, - неуверенно сказал он, видно, не поняв ни одного моего слова. - У вас назначена встреча?

Его бровь слегка поднялась. Видимо, не часто представительницы прекрасного пола находили в себе смелость на общение со здешним императором.

- Нет, но это поправимо, - я слегка приоткрыла руку, чтобы он увидел кольцо. - Скажите ему, что он не откажется от этой аудиенции.

На этот раз до него дошел смысл слов, судя по тому, как быстро задвигались его глаза, и как быстро он повиновался. Кольцо... про него он, казалось, уже успел услышать пару баек. Даже немая стража слегка встрепенулась.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении двух мужчин, вычурно и довольно сносно одетых, по чему можно предположить, что они являлись камердинерами Его Величества. Они не стали много болтать, попросив последовать за ними.

На недолгом пути нам встретился довольно рассерженный тучный старичок, явно разозленный моим прибытием: именно общением с ним пожертвовал император для меня. Он чуть было не бросился на меня с кулаками, но комердинеры, которым, видимо, приказали привести меня живой, этого не допустили.

Дверь захлопнулась, и на меня уставились несколько пар суженных недоверчивых глаз. В центре комнаты, на небольшом возвышении развалился император. Здесь, в этой империи, были, по всей видимости, свои традиции. Он не стал ни приветствовать меня, ни что-либо еще, так что и я не сочла необходимым проявить хорошие манеры.

- Кто ты? - равнодушно спросил Фредерик, всматриваясь в мое лицо, полускрытое за капюшоном.

Я помогла ему, и скинула плащ с головы. Ему стали видны и мои волосы, и лицо, и часть наряда, который, мягко говоря, был неподобающим для дамы.

- Неужели ты еще не догадался? - вопросом на вопрос ответила я. - Я твоя дочь. Марии. Ты ведь не забыл ее?

Он слегка притупил взгляд и в мыслях вздохнул. Но, не показывая этого мне, он вновь вернул равнодушное выражение лица.

- И кто должен поверить твоим сказкам? Ребенок Марии умер от тифа, после того, как Хендрик упрятал ее в подвал.Упомянутое с такой злобой имя моего псевдо отца, заставило меня слегка потерять самообладание, однако я быстро его вернула.

- Почему же ты поверил тому лжецу, кто рассказал тебе это, если не веришь даже собственной дочери?

Фредерик, не разрывая со мной взгляда, усмехнулся.

- Потому что этим «лжецом» была сама Мария.

На этот раз удивилась я. Значит, мама не хотела, чтобы я общалась с родным отцом. Эта новость хоть как-то, но придала мне смелости в действиях. Не снимая плаща с плеч, я медленно подошла немногим ближе к императору, чтобы то, что было у меня на руке, было ему отчетливо видно.

- А как тогда, ты объяснишь это кольцо? Кажется, именно ты подарил ей его, не так ли? - я протянула руку, но не спешила с ним расставаться.

- Я был бы дураком, если бы верил каждому воришке, - он сделал паузу. - Но я склонен верить тебе. Я долго искал нашего ребенка, я следил за тобой многие года, прежде чем ты сама заявилась ко мне. Но все же слишком много женщин, переодетых под тебя, ради простой власти, просили аудиенций.

Я заметила некоторое движение у окна. Мысленно я уже помолилась, чтобы все удалось так, как планировалось. Рука нащупала холодный металл.

- И ты так и не понял, для чего я явилась?

Он не пошевельнулся, не собираясь подчиняться, но все же спросил.

- Заявить о себе? - теперь он не поднимал головы с рук, даже не замечая, как комната постепенно пустеет, и мы остаемся наедине...почти. - Это ничего не меняет, ничего не значит.

- Это значит лишь то, что я должна отомстить за мать.