Глава 22

Изящное лезвие скользит по тонкой коже, оставляя ожог. Железо.

– Я валялась у ваших ног, уподобляясь бесправной прислуге.

– Ты совершенно безрассудна, мышка. Решила героически умереть в бою с королевскими рыцарями, потому что выполнить условия сделки с моим папашей оказалось невозможно? А предлогом являлось бы покушение на мою жизнь, совершенное под гнетом накопленной ярости и обиды за пережитые унижения?

– Ты ужасен.

– Ужасен, потому что прав?

– Думаешь, у меня не выйдет убить тебя, Кассиан?

– Думаю, у тебя не выйдет уйти после этого живой.

Безразличие и отстраненность только раззадоривают, распаляя и без того пышущий огонь злобы. Его Величество убедительно изображает отчужденность, но я знаю, как болезненны касания жгучего металла для фейри. Как бы Кассиан не скрывал этого, я уверена, ему чертовски больно. И мне хочется видеть эту боль на его идеальном, отточенном до совершенства, надменном лице.

– Почему ты не можешь просто отдать мне эту железяку?! Я лишь хочу спасти сестру.

– Не я диктую правила. Венец передается только перепачканным кровью и тому, кто его достоин, – «а это точно не ты, смертная». – Мне нравится наблюдать за твоими невероятно порывистыми решениями, это потрясающее шоу. И именно поэтому фантомное преимущество все еще в твоих настырных руках. Ты ведь не убийца.

– Однако пара фейри от моей руки полегла, – глупые угрозы. – К тому же, стоит мне убрать острие – я покойница.

– Играем по-крупному? Ты сама загнала себя в тупик, маленькая мышка.

– Где охрана? – пропускаю слова Кассиана мимо ушей. Меня озаряет.

– Ты же уже догадалась, верно? Очевидно, что после того, как я известил тебя, как достать венец Неблагого Двора, ты лишь ждала подходящего момента. Ждала момента, когда я окажусь один. И я дал тебе его.

– Продолжай.

– Какая сообразительная мышка. Я лишь хотел предложить тебе сменить сторону. Отец желал столкнуть меня с трона, я хочу предоставить ему такую возможность.

Горячий выдох. Тонкая прядка волос падает на пол, встретившись с заточенным лезвием. Нужно было следить за каждым его движением, но азарт затмил все. Желание вновь кружиться в жарком танце под звон оружия, риск и адреналин, дурманящие рассудок, давно теснились внутри, не находя выхода.

Улыбка невольно ложится на губы, жадно облизываю их, чувствую соленую горечь. Увиливаю от опасного острия, неприятно и тягуче оцарапав кожу. Глаза в глаза. Теперь мы стоим друг напротив друга, разделяемые двумя шагами.

– Неужели твои громкие слова правдивы?

– Удивлен, потому что люди так любят лгать, верно?

«Ступай и не смей покидать зал, пока сталь не станет продолжением твоей руки», – мы были похожи.

Вальсируем как в тот необыкновенный вечер: страстно, поглощенно, безрассудно.

Оступаюсь, с тревожным замиранием сердца предвкушая неминуемый удар о пол. Сжимаю веки. Холодные руки перехватывают. Морозные пальцы впиваются до боли в поясницу.

– Я готова отдать тебе все, все, что угодно, – выдыхаю почти в губы склонившегося фейри. Я проиграла. – Прошу лишь помочь мне, – тяжело дыша, я уверенно взглянула на Кассиана. Нельзя идти на сделку с фейри. Никогда. Я помню это так же четко, как свое имя. Но отчаяние сковывает здравый смысл. В груди колотится сердце, норовя сломать ребра бешеным ритмом. Да, это унизительно. Просить помощи у него – самоубийство. Но других вариантов нет. Не нашлось.

– Какой отважный шаг, – по лицу фейри растекается пьянящая в своем идеальном безупречии ухмылка. – Неужели мышка так хочет спасти свою никчёмную сестрёнку? – Кассиан растягивает губы в оскале, лишь отдаленно напоминающем улыбку. Он напоминает хищника и наслаждается моментом, чувствуя мою беспомощность.

– Ни слова о ней, – шиплю сквозь зубы. Мне плевать на унижения в свою сторону. Но сестру трогать никто никогда права не имел. Вив всегда казалась слишком хрупкой для нашего мира, я хотела сберечь ее, сделала это своей миссией. – Цена? Назови цену, – отрезаю после секундного промедления.

– Твоя сестрица не так невинна. Разве эта девчонка стоит таких жертв? – в глазах Кассиана сверкнуло настоящее, неподдельное недоумение. Ухмылка быстро пропала, будто её и не было всего минутой ранее.

«Он лжёт. Он ничего не знает. Он ужасен», – единственное, что крутится в голове, как заевшая пластинка.

Кассиан испытывающе прожигает своими пепельными и столь глубокими очами, будто ожидая ответа, какой-нибудь реакции. Но, не дождавшись, наконец произносит:

– Цена... Интересно. Ты правда готова отдать всё, что только мне заблагорассудится? Людишки так странны и глупы, – подытоживает, задумчиво отводя взгляд. – Я хочу поцелуй. Всё просто.

Истерический смешок. Мне послышалось? Чертов мальчишка играет со мной?

Скрывая неминуемое потрясение, всё же решаюсь ответить на выходку, почти перейдя на шёпот и придержав дыхание:

– И чей же поцелуй я должна предоставить за твою услугу? – заражаюсь атмосферой.

– Глупышка, – фейри проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Я хочу твой поцелуй.

– Хотите увидеть мои унижения, Ваше Величество? – к чему вопросы, Эбигейл? Ты же прекрасно знаешь ответ. Он хочет почувствовать страх, когда я буду приближаться к холодному фарфоровому лицу, хочет почувствовать дрожь, услышать биение трепещущегося сердца, хочет опустить жалкую смертную.

– Нет, – холодно и непринуждённо, как я привыкла слышать. Лжец. Мерзкий лжец. Не знаю, сколько ты заплатил, Кассиан, но ты научился тошнотворно и так очаровательно врать.

Так ли мне нужна его помощь? Шаг. Я и сама справляюсь. Шаг. Всегда справлялась...Очередной шаг.

Сама превращаю расстояние в пыль, по своей воле, без кандалов и даже не под дулом пистолета. Неприлично близко. Как же я глупа.

Слышу тихое, размеренное дыхание Кассиана. Медленный вдох. Опаляющий кожу выдох. Вблизи черты лица его кажутся ещё резче. Как бы не порезаться. Волосы цвета тёмной зимней ночи спадают блестящими прядями на лоб. Он ждет. Ждет следующего движения, следующего хода в нашей личной шахматной партии.

Дрожь в коленях. Мне далеко до хладнокровия и этого железного спокойствия фейри. Это совсем не чары. Королю они не нужны. Он знает, я и сама согласилась бы на эту сделку, согласилась бы в любом случае, потому что она опасна. Она пьянит.

Медленно поднимаю голову, избегая смотреть в омут пепельных очей. «Не такая большая цена. Всё просто».

– Тебе стоило перерезать мне глотку, когда представилась возможность, – тихо шепчет Кассиан, наклонившись и резко выдохнув. Запах мяты тут же ударяет в нос, смешавшись с каким-то древесным ароматом. Сандал. Тяжелые нотки напористо обволакивают с головой. Каждую секунду ядерная смесь все больше туманит мысли.

Аккуратно тянет тонкие пальцы к подбородку, вынуждая встретиться взглядом.

– Боитесь, что укушу, Ваше смертное Величество?

Как же я хочу стереть ухмылку с его довольного личика. Наглый мальчишка, не знающий отказов.

– В жёны меня к себе записал? – процедила сквозь зубы, резким движением притягивая короля к себе и моментально сокращая ничтожное расстояние.

Кассиан будто точно знал каждое действие наперёд. Руки, не теряя и секунды, быстро скользят вдоль талии, опускаются, оставляя дорожку, к пояснице. Мурашки предательски покрывают тело.

«Нет, нет, нет», – не выходит из головы. Мерзко, мне должно быть мерзко. И единственное, что я должна чувствовать – приятное послевкусие от маленькой победы, король наконец замолчал, проиграв эту партию.

Поцелуй выходит резким, рваным. Минута – отстраняюсь так же резко, как и заварила эту кашу, всё ещё оставаясь в крепких путах.

– Не думаю, что ты достойна такой чести, смертная.

О да, какой знакомый высокомерный тон. Настоящий король, внушающий страх всем тварям и существам, живущим на этой земле.

Бросила быстрый взгляд на «зеркала души» самодовольного мерзавца – ничего. Ни-че-го. Абсолютно.

Какого черта я ничего не вижу? Сжимаю челюсти почти до треска. Быть такого не может. Что же с тобой не так, королевский сынок?

– В следующий раз ты сама будешь умолять меня поцеловать тебя. Будешь молить о простом прикосновении моих губ, пусть даже столь ничтожном и лёгком.

Почти задыхаясь, неожиданно распахиваю глаза, распластавшись мокрым, холодным телом на постели. Протираю тыльной стороной ладони капельки бегущего по лбу пота и на всякий случай осматриваю всю комнату. Приснится же...

Утром сам король Неблагого Двора галантно стучит в мою дверь, однако долго разрешения войти не ждет, как и я совсем недавно, поэтому сменить ночную рубашку на что-то достойное царской персоны не удается. Хотя кого я обманываю? Уж чего-чего, а идея прихорашиваться, чтобы выглядеть так, как устроит Кассиана, меня вовсе не заботит. Поэтому, приподнявшись прежде, чтобы дотянуться до ручки шкафа, теперь вновь разваливаюсь на мягкой перине, подминая одеяло под ноги.

Очевидно, удивленный моим внешним видом Кассиан несколько мнется у входа, но все же проходит внутрь.

– Поражен, что не при параде? – привстаю, подпирая голову рукой, и пробегаюсь взглядом по фигуре фейри снизу вверх – похоже, что да. Потому что сам он словно только что вернулся с аудиенции мирового масштаба. Опрятен и хорош, как всегда.

Ничуть не смутившись от ослепительного блеска черного шелка, из которого была сделана рубашка фейри, и даже надетой ровно короны, продолжаю вопросительно смотреть в его глаза, даже и не думая переодеваться.

Когда я единожды застала его в таком виде, в каком сама предстала сейчас, мне не удалось разглядеть его тело достаточно хорошо. Скрываются ли за его одеждой татуировки? Что там может быть? Держу пари, змеи или, может, вороны – они бы отлично вписались в его мрачный образ и эту невероятно белесую кожу. Ползучие гады вызывают у меня неоднозначные эмоции, а трогать их точно не хочется. Но если бы я увидела их на нем, непременно захотела бы прикоснуться хотя бы одним пальчиком. Дело вовсе не в Кассиане. Нет. Меня влечет лишь сама идея, сам рисунок, выбитый иглами на теле.

– Пожалуй, да, – увлеченная фантазиями, я почти забыла, о чем спросила фейри. Потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность.

– Мне плохо спалось, – коротко поясняю, по традиции рассказывая лишь часть правды. От упоминания минувшего сновидения вспыхивают щеки.

Фейри не уточняет, лишь кивает и подходит к гардеробной. Раскрыв дверцы, он достает из деревянного ящика какое-то платье - что-то из такой же черной струящейся ткани, что-то без пышных юбок и камней.

– Посчитал нужным отобедать или, выходит, позавтракать с новоиспеченной королевой.

– К чему пришел сам? Почему бы не отправить послом Арнольда, как ты обычно поступал, – невзначай упрекаю фейри и продолжаю следить за его движениями. Мне все еще не удалось застать момент наполнения шкафа новыми нарядами.

– В таком случае ты не могла бы отказать – он осторожно кладет вещь на кровать. – Жду тебя через час.

Подавив желание наконец узнать этот секрет, все-таки отпускаю Кассиана. Он быстро выходит, больше не оглядываясь. Неужели мне правда предоставили выбор?

В желудке предательски громко урчит, как только я снова остаюсь одна. Стоит ли рассчитывать на завтрак, если я все-таки решу отказаться?

Рассуждая о запеченных яблоках с орехами и медом, попутно пытаюсь понять, почему Кассиан так резко изменился. Столь невообразимая выходка с приходом в мою комнату и приглашение сесть за один стол представляются злым розыгрышем. Усаживаюсь на кровати, скрестив ноги, и с подавляемым прежде интересом наклоняюсь к платью, прикоснувшись к нему пальцами. Мягкий материал почти не ощущается, на столько он оказывается невесомым.

Уже натягивая наряд на себя, я с некоторым сожалением понимаю, что роскошь ужасно манит, почти вызывает зависимость. И как бы успокаивая себя, решаю, что надеть платье – не значит потакать прихотям фейри. Это мой собственный выбор. Как и согласиться на предложение Кассиана.

К положенному времени направляюсь к обеденной, где обычно замечала за трапезой Кассиана. Стол уже накрыт.

Прежде мне даже не приходило в голову, что когда-либо Кассиану выпадает шанс завтракать в одиночестве, если, конечно, суетливое появление прислужников с тарелками, салфетками и приборами, можно считать одиночеством.

Фейри молча сидел за длинным столом. На противоположных концах стояло две пустых тарелки. Заставляю себя выпрямить спину и, подавив желание опустить взгляд и начать поправлять свою одежду в попытке занять руки, занимаю отведенное место. Будто строптивость, та, что посчастливилось принять Арнольду в день охоты, испарилась без следа.

– Я знал, что ты придешь, – говорит Кассиан обыденным тоном и берет в руку бокал, в который вбежавший эльф тут же спешит налить жидкость из стоящей рядом с королем бутылки.

– А я – нет, – теперь худощавое существо направляется ко мне. Не дожидаясь чего-то вроде тоста, я тут же делаю пару больших глотков – на удивление, сладко и почти не крепко – и откидываюсь на спинку высокого стула.

Судьбы, Эбигейл, ты что, решила вдруг произвести впечатление на короля?

– Если продолжишь в том же духе, быстро опьянеешь, – предупреждает Кассиан, бросая на меня быстрый взгляд, и принимается за принесенных перепелок. Тонкие косточки хрустят, когда фейри отламывает крохотную ножку птицы.

Из азарта и упрямства вновь отхлебываю, специально не отрываясь от сидящего напротив короля. Расстояние между нами оказывает поразительное действие. Я словно ощущаю абсолютную безнаказанность за любую выходку. Или так действует алкоголь?

– Чего-то боитесь, Ваше Величество? – запрокидывая голову, и, обмакнув ягодку в небольшую солонку, откусываю вишню от черенка. Темно-красный сок брызгает на губу, и я спешу облизать ее. Никогда не питала любви к этой ягоде, чего не скажешь о ее пленяющем аромате.

– Если только приставаний, – мы встречаемся взглядом. В глазах фейри блестит скользкий, почти неуловимый, невинный...флирт? Кассиан едва заметно растягивает губы в усмешке, наверное, видя несколько нелепо вздернутые брови и мой приоткрывшийся рот. Встряхнув головой, возвращаю непринужденный вид, но пока сторонюсь повторной встречи наших взоров и, улыбнувшись, принимаюсь искать среди блюд что-нибудь по душе.

И как же ликует изголодавшийся желудок, когда рядом обнаруживаются те яблоки, о которых я так мечтала! Пряные, мягкие, сладкие с легкой кислинкой и похрустывающими орешками в соленой карамели сверху они тают после откусывания. Клянусь, в этом всем точно есть какая-то магия, потому что по-другому этот волшебный эффект объяснить просто нельзя. Были ли эти яблоки обычными, «человеческими», я не знаю, но в прежние разы после поедания безумству не предавалась. Мысль о том, что Кассиан заботится о моей жизни кажется невероятной, поэтому я предпочитаю думать, что это лишь везение в виде кристалликов соли.

– Надеюсь, все это для того, чтобы наконец известить меня о королевских планах.

– Верно, – без особого интереса ответил фейри. –Сегодня на закате мы отправимся в Благой Двор, ты должна быть готова.