Глава 21

В старые времена верили, что Солнце и Месяц вступили в брак, но затем Месяц покинул свою возлюбленную, и в наказание его рассекли напополам. Вспоминаю это, когда Кассиан осторожно снимает повязку с моих глаз. На небе тускло светится разорванная часть Месяца.

Вокруг пусто. Ни одной живой души. Маленькая терраса с перилами из колючих переплетающихся корней и крупных синих ягод облетевшего терновника.

Вчерашней ночью я вернулась в комнату на ватных ногах, едва ли осознавая, что предложение Кассиана воплотится вживую.

– Где мы?

– Считай это моим тайным местом, – фейри подходит к самому краю, как завороженный вглядываясь в даль, и протягивает мне руку, приглашая присоединиться. – Раньше терн цвел, разбавляя сухой пейзаж дворца, но потом перестал.

Он не смотрит на меня, когда я встаю рядом.

Сверху не только дворец кажется скудным на краски: вдалеке виднеются такие же холодно-серые голые скалы и бедная, сухая земля.

– Все это ради мести отцу? – невесомо касаюсь плеча Кассиана. Этой бессонной ночью у меня оказалось достаточно времени, чтобы поразмыслить. – Все узнают об этом браке, а брак с человеком...

– Презирают, – заканчивает Кассиан пугающе ровным тоном.

Я помню, как он кричал, когда желал убедить меня, сейчас же его голос звучит холодно. Неужели ему все равно, неужели плевать, что едва ли позволительное встает на кон?

– Это не ради мести. Этого требует план. Если я хочу заручиться твоей поддержкой, нужно что-то отдать взамен – шанс спасти сестру.

У всего есть своя цена, как однажды сказал кто-то. И, пожалуй, этот кто-то был слишком прав. Но сердце колет мысль об утаенной части сделки с Шароном. Сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло.

– Сколько раз фейри могут завещать свое сердце кому-то? – срывается с губ, когда Кассиан поворачивается ко мне и достает из кармана маленькую шкатулку.

В груди что-то екает. Будто все по-настоящему. Вечер. Тишина. Только мы вдвоем. И он смотрит глазами, полными неописуемого, искреннего и неприкрытого трепета, любви и надежды. Быть может, сильно зажмурившись, я могла представить эту картинку сейчас, наяву и, не утруждаясь, поверила бы в нее как маленькая наивная девочка. Но разум безжалостно обрубает на корню любые попытки.

– Лишь единожды.

Единожды. До боли прикусываю губу. Как же мы не похожи. Сколько раз люди заключают браки за свою жизнь? Сколько раз разрывают их и блуждают в поисках новых половинок? Скольких любят?

«А, быть может, не так уж и не похожи», – осекаюсь я. Что, если каждый из нас когда-то завещал свое сердце кому-то, но что-то пошло не так, и теперь мы вынуждены искать подделку, которая никогда не сможет заменить оригинал?

– В таком случае я найду другой способ спасти Вивьен, – это не та игра, в которую я желаю сыграть.

Если я хочу отмщения, сейчас то самое время. Сказать «да», забрать сердце, и он будет обязан любить только меня. Всю жизнь. Он будет принадлежать мне, а полюбив другую, будет обречен разрываться на части, как Месяц.

– Я не хочу ломать чью-то жизнь. Даже твою.

– Довольно, – в попытке остановить поток слов, Кассиан вскидывает руку, которая медленно сжимается в кулак. Я ошиблась, когда решила, что цена сделки королю безразлична.

– Тебе придется полюбить меня, – продолжаю, несмотря на предупреждение.

– Я позабочусь об этом позже, – он встает на колено. – Александр рассказывал, что люди делают так.

Верно, а еще люди расстаются, изменяют, разбивают друг другу сердца и лгут.

Происходящее не укладывается в голове. Король Неблагого Двора стоит передо мной, перед смертной, и протягивает кольцо, которое свяжет нас – тех, кто не мог быть вместе ни за что.

Я лишь неподвижно смотрю на его фигуру, замершую и молчаливо ожидающую ответа. Кассиан не взволнован или испуган, словно происходящее вовсе его не терзает, но я знаю, это лишь маска, выглядящая на его лице чертовски убедительно.

– Я...я согласна, – с горечью вместо злорадного упоения произношу я и медленно протягиваю пальцы к серебряному перстню.

– В таком случае, я завещаю тебе свое черствое сердце и дарую корону Неблагого Двора.

***

Свое черствое сердце и корону Неблагого Двора. Окажись это сном, я проснулась бы в холодном поту и корила себя за то, что сказала «да». Но то был не сон.

Должна ли наша тайная сделка что-то изменить? Глупым окажется считать, что да. Я по-прежнему остаюсь обычной смертной с призрачным, игрушечным титулом королевы. Королевы ничего. А он по-прежнему остается королем, которому я не доверяю.

Пускай предложение не меняет ничего, но раскрытые условия сделки с Шароном производит удивительный эффект. Этим же днем Кассиан позволил мне присутствовать на одном из собраний. Он объявил об этом запиской, уже второй за последнее время.

«Пару часов назад я втайне сделал тебе предложение, а теперь, будь добра, явись в мой кабинет для обсуждения нюансов готовящейся войны. И еще, пожалуйста, не подавай виду, что что-то не так», – клянусь, я восприняла сообщение именно так. Как будто Кассиан плеснул в меня кипятком, а теперь просит сохранять невозмутимое лицо перед остальными. Разумеется, пока он этого не сделал, но голова все равно идет кругом. Надеюсь, собрание продвинет меня в деле по спасению Вив.

Очередной раз вздохнув перед зеркалом, словно это помогает подготовиться к собранию, стягиваю с пальца подаренное фейри кольцо и прячу в ящик туалетного столика.

Решаю также стянуть прежнее платье, чтобы надеть что-то более неприметное, и, на удивление, нахожу простенькое платьице из дымчато-серой тафты. Не долго думая, втискиваюсь в наряд и, последний раз поправив распущенные волосы, выхожу из комнаты.

Оказывается, за престолом в тронном зале скрыт кабинет короля. Стоит лишь провернуть одну из сапфировых ягод на троне, чтобы открыть проход.

Помещение предстает куда скромнее, чем я ожидала, размером уступает даже выделенным мне покоям. Выходит, вход сюда должен ограничиваться статусом и ролью присягнувших. Прочие собрания наверняка проводятся в каком-нибудь зале Совета, раз в честь него даже прозвали улицу и площадь в городе.

На прямоугольном столе, стоящем в центре на темно-бордовом ковре, разложилась крупномасштабная карта и какие-то чертежи, которые Кассиан сразу сдвигает в сторону, несколько листов падает на пол. Я немного опоздала, так что пытаюсь тихо уловить суть происходящего.

Не решаясь подходить ближе, к Браске и незнакомцу в красном берете, в котором вскоре узнаю Зугаса, остаюсь у дверей. Кассиан, широко расставив руки, уперся в деревянную поверхность стола.

Вдоль всех стен, за исключением той, что располагалась за столом, разместились массивные высокие книжные шкафы с прозрачными дверцами. На единственной свободной стене в черной блестящей раме с вензелями висит портрет молодой девушки с младенцем. Она держит его одной лишь рукой и улыбается, показывая заостренные белоснежные зубы. Из свертка виднеется пухлое спящее личико ребенка.

– Здесь, – Кассиан берет с тумбы булавку и втыкает в карту, – нужно расставить лучников. Расставить так, чтобы он не знал о них.

Все же подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть местность на полотне. Речь идет о Вороньей горе. На ней росла единственная тонкая полоса деревьев, которую нельзя назвать лесом – единственное прикрытое место на голой равнине.

Взад-вперед, убрав руки за спину, по кабинету быстрыми и широкими шагами почти марширует Зидгар. Браска развлекается тем, что следит за траекторией ее движений. Рыцарь стоит за спиной короля, скрестив руки на груди, и, кажется, несколько отрешен от происходящего.

– Как вы себе это представляете, Ваше Величество? – нервно рычит она., снова разворачиваясь на месте. На ней – мужской кафтан, в кулаке зажата треуголка.

– Зидгар, - вмешивается Зугас, но Кассиан прерывает его и, вскинув руку смотрит на наконец остановившуюся великаншу.

– Мое подпольное отделение займется слежкой. Как только люди Шарона разобьют лагерь где-то неподалеку, мы узнаем об этом. Отец не сможет отправить армию целиком. Слишком рискованно. Гора – территория Двора Ночи.

– Откуда уверенность, что и отец не устроил слежку за тобой? – я взглянула на фейри через плечо впереди стоящего красной шапки.

– Слежки нет, – отрезает Кассиан и продолжает изучать карту. – Подводное королевство колеблется. Склонить их в нашу сторону уже не получится, но может получиться оградить их.

– Они слишком трусливы, чтобы наживать себе врагов, – соглашается Зидгар с презрением. Кажется, сама мысль о чьем-то желании уклониться от стычек вызывает у нее отвращение. Она натягивает на большую голову треуголку и подходит к остальным участникам обсуждения. А я пробегаюсь по кабинету взглядом в попытке найти лицо Александра.

– Куда пропал Рональд? – спрашивает Кассиан, обращаясь к присутствующим. – Мнение звездочета тоже стоило бы учесть.

– Ему нездоровится, мой Лорд, –отвечает великанша, словно извиняясь за отсутствие непутевого подчиненного.

Мне не доводилось встречаться с Рональдом при дворе. Может, он был тем, кто предсказал падение короля. Интересно, чего такое предсказание могло стоить пророку?

– Зидгар, продолжаешь готовить своих воинов к предстоящей битве, Зугас, – Кассиан встретился с громилой взглядом, – займись тем, чтобы шапки не забывали, что их задача – держать первые две линии, а не бросаться на противника как на мясо. Фланг и остальные линии – дело Зидгар.

Зугас и Зидгар, покорно кивнув, направляются к выходу из тайной комнаты, они шагают нога в ногу. Уже у самых дверей Кассиан невзначай добавляет:

– И передайте Рональду, что я настоятельно советую ему явиться ко мне в ближайшее время.

На этом непродолжительное собрание заканчивается. Кассиан все еще неподвижно стоит у карты, изредка потирая виски.

Теперь ничто не мешает мне подойти к столу вплотную. Помимо воткнутых булавок на чертеже Земель нарисованы синие стрелки, обозначающие движение армии Кассиана, и красные – жирные и бледные прерывистые – предположительные стратегии Шарона.

Молча наблюдаю за то напрягающимся, то гневающимся лицом фейри и попутно думаю, какого это, не прибегать к помощи советника, и был ли он вообще у Кассиана. Его штаб в целом оказался пугающе немногочисленным: не считая правой руки в лице Браски, провидец-звездочет и два внушительных размера генерала. В голову вдруг приходит мысль, что великаны – двойняшки или хотя бы брат и сестра. Слишком уж похожие угрюмые физиономии, даже имена.

– Нам с тобой тоже предстоит одно дельце, – произнес фейри, когда Браска скрылся за стеной, и сел на единственный стул в кабинете, скрестив пальцы рук.

– Дай угадаю, и об этом никто не должен знать? – смотрю на короля сверху, на что он одобрительно кивает. Предположение кажется очевидным.

– Ты узнаешь об этом позже. Я обещаю.