Глава 16

Покончив с завтраком, решаю прогуляться. Свежий воздух помогает развеяться, как будто убегаешь вместе с ним от попыток разобраться во всем происходящем.

На улице во всю господствует ночь, и я уже привыкла к такому режиму. Засыпать с первыми лучами и просыпаться под жужжание светлячков – не самое легкое поначалу дело, особенно когда семнадцать лет делал все в точности наоборот.

Вернув посуду хобу, вынуждаю его удалиться, чтобы сменить длинную ночную рубашку на что-то более подходящее для прогулки по дворцу. Арнольд все еще не пожаловался Кассиану на мою несносность после недавнего побега. И все еще ходил в своем забавном жабо.

Прикасаюсь к гладкому дереву и распахиваю высокий мрачный ящик, от и до покрытый тончайшей резьбой. Ни одна швея ни разу не посещала моих покоев, чтобы снять мерки, однако в шкафу каждый день появлялась пара платьев, каждое из которых сидело безупречно. Не так обращаются с подосланными грабителями, которые по совместительству оказываются наемниками.

Вот и сегодня передо мной полупрозрачное черное платье без рукавов с длинным шлейфом; более скромное – дымчато-серое из плотной ткани с открытой спиной и верхом, расшитым цветами; последнее – сизого цвета из шелка, едва помещающееся в тесный шкаф из-за пышного подола. Слишком хорошо для «серой мышки». Слишком легко, для прохладного Северного крыла.

Выбор падает на вульгарное черное, сшитое из тонких нитей паутины. По обе стороны до самых бедер ткань разрезана, а прозрачный корсет пронизывают угольные пластинки и свисающие каплями темные сапфиры. В мире людей я никогда не могла позволить себе надеть что-то подобное.

Стук в дверь отвлекает от тщетных попыток справиться с тугой шнуровкой. Арнольд вернулся, чему я была очень рада.

– Не мог бы ты помочь мне с платьем, пожалуйста, – скромно прошу ворчуна, наблюдая за его реакцией.

Хоб что-то бубнит себе под нос, но соглашается помочь.

Через минуту корсет оказывается затянут так же туго, как галстук-бабочка на шее Арнольда. Расчесываю волосы гребнем, оставляя их распущенными.

Перед уходом снова бросаю взгляд на отражение в маленьком туалетном зеркале. Серебристые прядки все еще непривычны, а острые кончики ушей до сих пор пугают, маня прикоснуться, чтобы проверить реальность ли это. А потом смотрю на прислужника, но он не двигается с места, как восковая статуэтка.

– Его Величество освободил меня от приказа следовать за вами по пятам. Вы несносны, – констатирует хоб, когда я касаюсь пальцами дверной ручки.

Уголки губ дергаются в легкой улыбке: сказанное – недооценка моих способностей.

Сплю я по-прежнему беспокойно. Сны мучают, переплетая множество событий нескольких миров в один огромный клубок колючего терна. Чтобы распутать его, нужно слишком много сил, а руки уже изодраны острыми шипами и перепачканы кровью до самых локтей. Стоит закрыть глаза, возникают отрывистые истории – мои маленькие сказки, подобные тем, что рассказывают мамы детям. Короткие и непонятные, странные и пугающие, кажется, совсем не имеющие смысла.

Сегодня я видела Кассиана. Снова.

Юноша, беззаботно играющий в розовом саду среди множества тяжелых пышных бутонов, обволакиваемый сладковатым ароматом, напоминающим клубнику. Мальчик сидел в широкой белой рубашке на сыпучей дорожке и перебирал разноцветные камушки, аккуратно ощупывая их тонкими пальцами. Угольные пушистые волосы небрежно развевал слабый ветер, а кругом слышалось пение птиц.

Солнце медленно заползало за горизонт, отдавая последние розоватые лучи. Яблони, росшие по соседству с цветами, еще не плодоносили. Их покрывали многочисленные белые лепестки, которые, опадая, ложились на землю стройным шлейфом. Он сидел в одиночестве, но будто совсем не замечал этого, полностью погруженный в процесс.

Набрав полные карманы самых красивых камней, озорник весело подскочил и быстро побежал во дворец под звяканье «находок».

– Отец! – громко-громко с широкой улыбкой Кассиан распахнул тяжелую резную дверь и, вскинув подбородок, уверенными шагами вошел в тронный зал. Манеры мальчика переменились, как по щелчку пальцев: походка стала тверже, эмоции – сдержанней.

Зал был ослепителен в своей яркости и идеальной чистоте. Пол отражал хрустальные люстры, увенчанные толстыми восковыми свечами. Прекрасные нимфы, развлекающие восседающего на троне короля, были одеты в струящиеся наряды. Их тонкие лики, подобные ангельским, напоминали живые статуи, украшающие величественное помещение. Всю комнату наполняли мелодичные звуки арфы. Запах клубники и цветов сменился более насыщенным, запахом винограда и сочных плодов, того, что лежало в глубоких стеклянных чашах на высоких ножках подле короля.

– Взгляни, как они красивы, – чуть тише продолжил мальчик, подходя к отцу и доставая камни, которые рассыпались по пути, выскальзывая из бледных детских рук.

Нимф умилял маленький принц. Их приятные лица расплывались в светлой улыбке.

– Будущему правителю не должно заниматься подобными глупостями. Почему ты не на боевых занятиях, Кассиан? – нарушая идиллию, грубо спросил король, отрываясь от праздности.

– Ведь уроков по боевому искусству сегодня нет... – взгляд мальчика разочарованно опустился. Буравя пол, он продолжал медленно перебирать камушки в руках. Он понял, что отца они совсем не интересуют.

– Не смей перечить королю. Недавно я побывал на одной из твоих тренировок, Кассиан, желал поглядеть на плоды моих трудов, – повисла нагнетающая пауза. – Ты абсолютно бездарен. Стоит тебе взойти на престол и любой проходимец, посягнувший на корону и хоть раз державший в руках оружие, победит такого ничтожного воина. Ступай и не смей покидать зал, пока сталь не станет продолжением твоей руки, – «ты абсолютно бездарен». Сухо и громко, так, что услышала каждый предмет, каждый гость огромной идеальной залы, такой же строгой и холодной как ее король.

Я решилась поговорить с Кассианом. Мне нужно разузнать хоть что-то.

В библиотеке пусто, как и в малой обеденной с оранжереей. Так что теперь я держу путь прямиком в королевские покои.

Минуя галерею, в этот раз не сворачиваю, продолжая путь по просторному коридору. И здесь картины. На тканевых полотнах, помещенных в ледяные рамы, изображены пейзажи – такие же мрачные, как и весь дворец. Водная гладь, чащи леса, горы и никаких кровопролитных сцен сражений, разврата и шумных пирушек. Возможно, король настолько утомлен ими, что картины празднеств еще и на стенах, вызывали бы постоянную тошноту.

В конце, за раскрытыми дверьми, слышатся голоса, шагаю чуть тише, стараясь расслышать слова. И здесь стражники. Нужно сказать, более внушительные. И наверняка более надежные. Встретившись с одним из них взглядом, с тем, лицо которого украшает протяжный шрам на щеке, особенно выделяющийся на смугловатой коже, глупо хлопаю глазами. Он хмурится, поворачиваясь ко второму стражнику. А я надеюсь, чтобы они не начали говорить.

Боковым взглядом замечаю и антураж, и обитателей небольшой залы, похожей на приватную королевскую приемную. Вот же черт. Задержав дыхание, резво разворачиваюсь на пятках, не забыв одарить глупой улыбкой стражников. Интересно, перед сколькими из них я еще успею показаться странной?

Внутри комнатушки – худшее стечение обстоятельств, что только могло приключиться. Мои давние знакомые мило беседуют с Кассианом, звонко смеются, пьют вино. Нервно сглатываю, уже делая шаг в сторону своих покоев. Как можно тише. Как вдруг приторный голосок в спину принуждает застыть.

– Крошка, чего ты там мнешься, – тот самый желтоглазый парень с рыжими волосами, так скромно проявивший себя во время нашей первой встречи. Я помню тот голос. Помню все. И оборачиваюсь против воли.

Фраза фейри волшебным образом приковывает к моей персоне взгляды остальных гостей: Давианы, Наоиса и хвостатого парня. Кассиана же мое появление словно вовсе не заинтересовало. Его Величество безмятежно продолжает испивать жидкость из своего бокала, скрывая легкую улыбку. Король даже мельком не посмотрит в мою сторону.

– Что за красотка? – не унимается Клавдий, обращаясь уже к Темному лорду. – Неужели новая поклонница, которую вы, Ваше Величество, решили одарить своим бесценным вниманием? – он удивленно вскидывает брови, еще раз оглядывая меня с ног до головы, задерживая яркие очи на каждой детали. – Она не зачарована.

Кассиан лишь хмыкает, высказывая несогласие и вызывая во мне волну раздражения. Лицо его, как по мановению волшебной палочки, меняется в присутствии друзей. Тогда, в библиотеке оно выглядело иначе, естественней.

– Сейчас я слишком занят, чтобы тратить на таких, – небрежно указывает рукой в мою сторону, – время. – Проглатываю колючие слова.

Не могу заставить себя сдвинуться с места. Нельзя представлять себя запуганной серой мышью, потому что тогда Кассиан окажется прав, потому что тогда все были правы.

– Так значит, это твоя новая служанка, – синевласка сидит в кресле рядом с Темным лордом и кокетливо накручивает прядку своих длинных волос на палец, буквально облизывая Кассиана взглядом. Он отвечает ей благосклонной улыбкой.

Реплика веселит всех собравшихся. Всех, кроме меня.

«Должно быть, в последнее время мода на форму прислуги резко изменилась», – язвительно бросаю я, но только в своей голове.

– Подлей вина в мой бокал, нечего стоять без дела.

«Они не узнали», – тут же проносится в голове. Ни голос, ни черты лица, ничего не навеяло фейри мысль о том, что я та самая пятнадцатилетняя смертная выскочка. Хорошо, Давиана. Я сыграю в эту игру.

– Вина? Да, конечно, – медленно прохожу в комнату, чувствуя под ногами мягкий ворс ковра.

На небольшом гранитном столе со светлыми прожилками, что стоит в кругу кресел, – пара графинов. Полупрозрачная посуда позволяет разглядеть содержимое. В каждом – напитки разных оттенков.

Наугад протягиваю руку к одному из них, ощущая всем телом выжидающий и самодовольный взгляд морской девы. Желтоватая жидкость колеблется, перенимая легкую дрожь пальцев. Цветы одуванчиков шумно плюхаются в бокалы, когда я разливаю вино. Вино из одуванчиков.

– Ходят слухи, – смотрю лишь на бокалы, – что тебя, Наоис, – оборачиваюсь в сторону удивленного моим обращением парня, ловлю блестящие глаза, – пару лет назад победила в забавной стычке простая человеческая девчонка. Это правда?

Шумно ставлю опустошенный графин на прежнее место, облокачиваюсь на массивный камень стола, склонив голову набок. Вопрос заставляет рогатого фейри напрячься. Похоже, я задела его самолюбие и достоинство своими словами. Боги, как же это приятно.

– Ей повезло, – Наоис порывисто ударяет кулаком о стол. По комнате раздается звук дребезжащего стекла.

Он действительно верит в это. Повезло? Сомневаюсь, что тогда мы были на равных. Преимущество Наоис нагло отобрал, отобрал во всем. Моя победа – никакое не везение, но я молчу. Как молчит и Кассиан. Выходка развлекает его?

– Выходит, красотка еще и на язык остра, – мурлычет Клавдий. Он пьян. – Почему она еще жива?

– Неужто девчонка так хороша, – только сейчас светловолосый незнакомец, единственный незнакомец в компании, подает голос. Молчу на мерзкую выходку.

– Заткнись, глупый мальчишка, – Давиана злобно прерывает Клавдия, явно, как и я, уловив скрытый посыл. – Кассиан доходчиво сказал, это, – кивает синевласка в мою сторону, – не в его вкусе.

Это китайская пытка водой. Кап, и я глотаю унижения раз. Кап, и проглатываю снова. Но внутри начинает закипать.

И вот, девчонке не везет, потому что стакан терпения переполнен. Кто дал ей право говорить обо мне словно о бездушном предмете? Ревность? Прекрасная синевласка боится, что король променяет ее на какую-то служанку, ошивающуюся рядом? Жалкое зрелище.

– Или, – ненавязчиво, но ядовито, –наоборот. Именно это, – на губы мои ложится кривая улыбка, когда я пародирую слова Давианы, – в его вкусе. Могу ли я вернуться в свои скромные покои, Темный Лорд? – меняю оппонента, чувствую, как накаляется обстановка. Мне не нужна драка, слишком рискованно.

– Серая мышка, я думаю, ты слишком много себе позволяешь, – так сладко начавшаяся речь правителя Неблагого Двора не предвещает ничего хорошего, но, похоже, мои слова фейри оценил по достоинству, губы дрогнули в едва уловимой ухмылке. – Ты никуда не уйдешь, пока не вымолишь прощение у Давианы и Наоиса за свое распущенное, наглое поведение, – теперь же после его слов внутри что-то рушится.

Синевласка от слов Кассиана оживляется, отмирает, вернув надменный мерзко-величественный вид, будто унижения других подпитывают ее существование.

– На колени, – холодно приказывает Кассиан, заметив мое замешательство, разделенное негодованием.

Встать на колени перед джентри? Извиниться за то, что меня хотели унизить и высмеять? Смачиваю пересохшее от волнения горло и прикусываю щеки до крови, чувствую терпкую металлическую кислоту во рту.

Если не преклонюсь по собственной воле, он заставит. Выбираю первое и послушно падаю. Сейчас я не более, чем прислуга, потому что нельзя раскрывать карты, нельзя идти на поводу у секундной злости. «Будь покорной хотя бы раз, хотя бы, чтобы довести дело до конца».

Несмотря на ковер, кости больно целуют поверхность. Длинный подол растекается вокруг. «Не смей опускать голову, Эбигейл. Даже будучи, казалось бы, побежденным, нужно уметь сохранять достоинство».

– Не слышу мольбы о прощении, – уши режет голосок, ставший теперь звуком, напоминающим беспрестанно ударяющиеся друг о друга фужеры. Всем телом чувствую злорадство и предвкушение фейри, что выливаются через каждый произнесенный звук.

– Да брось, Дави. Оставь ее в покое. Она уже подле твоих ног валяется. Этого мало?

– Вечно ты лишаешь нас всего веселья. Подожми свой хвост и не мешай. Кассиан...

– Довольно, Давиана. Девчонка может быть свободна. Думаю, она достаточно хорошо начистила полы своими нелепыми движениями.

Пытаюсь потушить злобу, пока подбираю растекшуюся кругом ткань полупрозрачного подола. Не позволю ни одной эмоции даже на мгновенье взять верх. Отыгрываю безразличие. Молча поднимаюсь и ухожу. Ухожу как можно быстрее. Довольный смех за спиной провожает своим желчным шлейфом.

Как тебе прогулка, Эбигейл? Как разговор с Кассианом? Чертовы фейри, чертово любопытство, чертова гордость. Я ненавижу все в этом ужасном мире. Стоит выйти из зала, бросаюсь бежать, даже не думая куда, позволяя слезам солеными реками стекать по щекам.

Хочется разбить руки безбожными ударами по этим идеальным каменным стенам, хочется содрать те надменные лица, душить, пока смешки не превратятся в глупые и такие жалкие мольбы о помощи.

Пускай, я и была спасателем прежде, похоже треклятый Неблагой Двор собирался изменить это. Ему больше по душе убийцы.

Остановиться заставляет только открытое пространство, в которое я вваливаюсь случайно. Боковой двор.

Злобно шиплю, запнувшись о пару ступеней, последней преграде на пути к припорошенному снегом сухому газону. Прикусываю губу от растекающейся, но желанной боли. Здесь должно быть прохладно, но я будто совсем не чувствую этого. Кожа пышет паром, таким же, как тот, что вырывается облачком изо рта, когда вижу, что мы с каменными статуями воронов не одни. Две фигуры тренируются на длинных деревянных палках.

Тихо подхожу к незнакомцам ближе, не отрывая взгляда. Они оба еще достаточно молоды. Блондин, кудри которого прилипли ко лбу, и смуглый темноволосый мужчина, его волосы зачесаны назад. Оба одеты в черное, фирменный цвет Двора.

Между ударами они успевают перебрасываться репликами и явно не замечают моего присутствия. Рядом, в паре шагов, на снегу маняще лежит пара ножен.

– Кто ты такая? – прерывисто дыша, обращается ко мне молодой голос.

Обернувшись на оклик, вижу, как оба мужчины, уперев руки в бока и иногда обтирая проступающий пот, заинтересованно оглядывают мою фигуру.

Наверное, в этом вычурном открытом платье я выгляжу сумасшедшей. Стоит привыкнуть.

– Разве это имеет значение? Можете не бояться, я пришла выпустить пар. Составите компанию?

Я помню, как дядюшка учил держать голову в холоде. Но разве может быть иначе, когда на улице мороз? Прикрываю веки, в попытке сбросить злобу. Мне разрешили достать меч из ножен.

Каким бы отвратительным не казался день, нельзя выбиваться из колеи.

Возвращаюсь в комнату, я должна покончить со снотворным. Если венец передается только перепачканным в крови, а Кассиан так отвратителен, может, я все же не побрезгую усыпить его, а потом перерезать горло?

Отбросив лишние мысли, на четвереньках ползу к кровати. Пошарив рукой, обнаруживаю заветный бутылек с помутневшей жидкостью и ступу, которую для надежности спрятала туда же. С некоторым сожалением отрезаю мечом кусок фатина от подола и натягиваю ткань на ступку, чтобы процедить настойку. Для эффективности протираю мякоть пестом и переливаю готовое снотворное обратно в емкость.

Чтобы проверить, все ли получилось, нужно, чтобы сок дерева попал в кровь. Всего секунду решаюсь перед тем, как неглубоко рассечь ладонь лезвием. Прикусываю губы и покрепче сжимаю рукоять. Кожу вокруг щиплет и как будто припекает. Откупориваю зубами банку и осторожно окропляю парой капель рану, быстро закрыв колбу. Эффект поразительно знакомый: перед глазами мутнеет,голова кружится. «Я знала», – победно проносится в голове перед тем, как тело отключается.